«Стро́гий ю́ноша» — советский художественный фильм-драма режиссёра Абрама Роома, снимавшийся в 1934—1935 годах на киевской киностудии «Украинфильм». Экранизация одноимённой пьесы Юрия Олеши, написавшего сценарий и для фильма. Завершению работы над картиной и её выпуску помешало вышедшее в июле 1936 года постановление руководства треста «Украинфильм», запрещавшее киностудии её окончание.
Первый показ на общероссийском телеэкране состоялся в 1994 году.
Сюжет
Гриша Фокин (Дмитрий Дорлиак), молодой спортсмен-комсомолец, влюбляется в женщину среднего возраста — Марию Михайловну Степанову (Ольга Жизнева) — жену крупного профессора и учёного Юлиана Николаевича Степанова (Юрий Юрьев). Основная интрига фильма крутится вокруг «любовного треугольника»: профессор Степанов — Маша — Гриша.
В ролях
История создания В 1934 году Юрий Олеша написал пьесу «Строгий юноша», связанную с мотивами его романа «Зависть». Прочитавшему её кинорежиссёру Абраму Роому пьеса очень понравилась, и Роом принял решение экранизировать её, попросив Олешу написать сценарий. Олеша посвятил его актрисе Зинаиде Райх, жене В. Мейерхольда, которому предназначалась одна из ролей.
Рабочие названия: «Комиссар быта», «Дискобол», «Волшебный комсомолец». Финальный вариант сценария активно обсуждали в Центральном Доме кино и Доме советского писателя. В дискуссиях принимали участие Владимир Киршон, Всеволод Мейерхольд, Александр Фадеев, Виктор Шкловский, давшие сценарию в большинстве положительные отклики. В прессе публиковали полемические оценки обычных читателей. Журнал «Молодая гвардия» напечатал письмо Юрию Олеше от некоей комсомолки Веры Черновой:
Олеша возразил, ответив, что «сценарий для того и создавался, чтобы молодёжь имела повод морализовать». Но критику, прозвучавшую вдобавок и со стороны ЦК ВЛКСМ, писателю пришлось учесть.
Об отличительных особенностях лаконичной трактовки пейзажей в сценарии Ю. Олеши размышляла его коллега, сценарист Катерина Виноградская в очерке «О творческой технике»:
… могучий приём в руках Олеши становится манерным. В элегантных кадрах «Строгого юноши» не грандиозность неба и деревьев, а грусть письменного стола, прислонившегося к пейзажу.
В роли Гриши Фокина изначально снимался Дмитрий Консовский, до этого сыгравший небольшие роли в картинах Всеволода Пудовкина и Эрвина Пискатора. Роом долго не мог найти исполнителя роли Гриши (рассматривалось и участие Петра Масохи), и съёмочная группа, приехавшая в Одессу, ждала режиссёра, пока он не привёз Консовского. Консовский идеально справлялся с ролью и с ним была отснята бо́льшая часть картины. Но Консовский был арестован сотрудниками НКВД по обвинению в контрреволюционной деятельности — ему вменялись разговоры о пользе фашизма и режима Гитлера, которые он вёл с другими участниками съёмочной группы. В итоге Консовский был приговорён к высшей мере наказания.
Все сцены с Гришей Фокиным были пересняты с Дмитрием Дорлиаком.
Работа над черновым монтажом фильма была завершена во втором квартале 1936 года, по итогам состоявшегося просмотра в июле вышло постановление треста «Украинфильм» о запрете фильма и прекращении работы над ним.
В качестве причин картине предъявлялись обвинения в формализме, грубейшие отклонения от стиля социалистического реализма, общем звучании как пасквиль на комсомольцев.
Тем же постановлением А. Роом был снят с режиссёрской работы в кино, оператору Ю. Екельчику объявлен выговор «за непротивленчество и беспринципность». Вскоре был уволен директор киностудии П. Нечес, сняты с руководящей работы начальник и заместитель директора художественно-производственного отдела Левит с Лазуриным.
Прокатная судьба После выхода 13 февраля 1936 года редакционной статьи «Правды» «Грубая схема вместо исторической правды» и развернувшейся идеалогической кампании по борьбе с формализмом и отрывом от действительности, картина «Строгий юноша» если и упоминалась, то с отрицательной коннотацией, а потом и вовсе пропала.
Только в 1960-е годы лента стала полузакрыто возвращаться в обиход для показов студентам и специалистам. В августе 1974 года фильм шёл в кинотеатрах, после чего картину снова «положили на полку».
В 1994 году директор Музея кино Наум Клейман добился, чтобы фильм впервые показали на телеэкранах.
Критика Историк кино, заместитель директора по художественной части одного из объединений «Мосфильма» Илья Вайсфельд на страницах журнала «Искусство кино» уже после запрета ленты причислил её к «просачивающимся в наше искусство чуждым, враждебным влияниям», таким же как «Прометей» и «Женитьба».
Фильм по-разному воспринят современными кинокритиками:
Абрам Роом был большим поклонником творчества Кнута Гамсуна. И даже без знания этого факта можно интуитивно почувствовать, что в его уникальном по стилю фильме словно разлита в воздухе причудливая смесь изощренного, манерного декадентства, плотски-праздничного восприятия действительности (стоит лишь взглянуть на пышущие здоровьем и молодостью тела юных спортсменов и спортсменок, на импрессионистски, но сочно представленную наготу женщины-купальщицы, выходящей из пруда). И все сочетается с вполне советской по духу эстетикой комсомольско-спортивных парадов и оптимистически-радужного отношения к социалистическому миру в тот момент, когда он уже начал проваливаться в прорву. — Сергей Кудрявцев, «Экран и сцена», 1998;
Мы воспитаны на отношении к «простым людям» — рабочему классу и крестьянству — как носителям истины и кормильцам, перед которыми «»прослойка» — интеллигенция — в постоянном неоплатном долгу. Сама интеллигенция, как известно, и люди искусства не в последнюю очередь, немало сделали, чтобы утвердить в сознании масс и своём собственном комплекс вины и долга. Знаменитый некогда фильм «Строгий юноша» — там эта идея доведена до вопиющей наглядности: маститый профессор добровольно, с сознанием исторической обязанности, уступает собственную жену гегемону-физкультурнику. Вот такой мазохизм, куда уж дальше — Анатолий Гребнев, «Записки последнего сценариста» 2000;
Несмотря на желание Роома создать строгий фильм о коммунизме как строгой нравственной системе, фильм получился сложнее, чем предшествующий ему замысел <…> фильм Роома — светлая сказка о коммунистическом будущем. <…> … античность служит визуальной доминантой — Елена Толстик, «Визкульт» 2007
Олеша и Роом фиксируют сдвиги начала 1930-х годов — появление новой советской профессиональной элиты. При этом весьма благополучное, привилегированное положение новых «жрецов», «богов», обласканных щедрой и заботливой властью, оказывается своеобразной метафорой интеллигентской «башни из слоновой кости», подчеркнутой дистанцированности высокомерной собственницы красоты от социалистической реальности — Аркадий Блюмбаум, «Новое литературное обозрение» 2008;
«„Строгий юноша“ — так назывался вполне правоверный коммунистический фильм Абрама Роома, снятый в 1936 году по сценарию Юрия Олеши и тут же запрещённый Сталиным за испугавший вождя эстетизм … Такого фильма не постыдилась бы и Лени Рифеншталь, кинолюбимица Гитлера»'' — Евгений Попов, «Аксёнов» 2011.
Культурное влияние По мнению Евгения Попова, фильм «Строгий юноша» оказал большое влияние на роман Василия Аксёнова «Москва ква-ква».
Комментарии
Примечания
Литература
Категория:Фильмы СССР 1936 года Категория:Чёрно-белые фильмы СССР Категория:Фильмы студии «Украинфильм» Категория:Фильмы Абрама Роома Категория:Экранизации произведений Юрия Олеши Категория:Фильмы по сценариям Юрия Олеши Категория:Цензура в советском кинематографе