Харитон и Меланипп () — акрагантские тираноборцы, персонажи античного литературного предания.

История Харитона и Меланиппа, якобы живших в Акраганте в период тирании Фаларида, подробно изложена в «Пёстрых рассказах» Клавдия Элиана, и более кратко у Афинея в «Пире мудрецов».

Харитон, «ценитель всего прекрасного, и красоты юношей в том числе»Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. II. 4, был страстно влюблен в молодого Меланиппа. Последний, несмотря на угрозы расправы со стороны Фаларида, затеял тяжбу против одного из друзей тирана и проиграл дело из-за вмешательства властей. Чувствуя себя оскорбленным, он предложил любовнику составить заговор и свергнуть тиранию, вернув родине свободу.

Харитон, понимая, что из страха перед жестокостью Фаларида никто из граждан не решится примкнуть к заговору, попытался совершить тираноубийство в одиночку, чтобы в случае неудачи на Меланиппа не пало подозрение в соучастии. Покушение не удалось, Харитон был схвачен и брошен в темницу, но и под пытками отказался выдавать имена сообщников. Меланипп, не дождавшись возвращения друга, отправился к тирану и взял всю вину на себя. Фаларид, восхищенный благородством обоих, освободил друзей от наказания, но повелел им покинуть Сицилию, хотя и разрешил пользоваться доходами с имущества.

По словам Афинея, схвачены и подвергнуты пыткам были оба, и тиран проникся уважением к их стойкости. За это Аполлон даровал Фалариду отсрочку смерти, объявив об этом новым заговорщикам, пришедшим просить совета у пифииАфиней. XIII. 78, 602b. О самих Харитоне и Меланиппе у Дельфийского оракула было прорицание, сложенное гекзаметром и пентаметром:

''Ἀθήναιος. Δειπνοσοφισταί Ν, 602c Εὐδαίμων Χαρίτων καὶ Μελάνιππος ἔφυ, θείας ἁγητῆρες ἐφαμερίοις φιλότατος. Счастлив был Харитон и Меланипп был блажен, Смертным они указали дорогу божественной дружбы.

«…ибо бог назвал их любовь божественной дружбой».

Афиней приводит эту историю для иллюстрации тезиса,

…что любовь к мальчикам так процветала оттого, что юношеская полнота сил и взаимная приязнь, сочетаясь, послужили низвержению многих тираний. Ибо влюбленный в присутствии любимца претерпит все, лишь бы не предстать в его глазах трусом.

Другими примерами для него служат Фиванский Священный отряд, составленный, по преданию, из трехсот отборных воинов-педерастовПлутарх. Пелопид, 18, и история заговора Гармодия и Аристогитона. При этом, в отличие от Элиана, Афиней приводит свои источники, указывая перипатетика III века до н. э. Гиеронима и сочинение Гераклида Понтийского «О любви» (περὶ ᾿Ερωτικῶν)Афиней. XIII. 78, 602a-b.

Относительно наличия какой-либо фактической основы в этом предании мнения специалистов расходятся. Э. Д. Фролов полагает, что «условно-литературный характер предания о Харитоне и Меланиппе (…) не подлежит сомнению. Равным образом представляется весьма вероятным сложение этой новеллы именно в позднеклассическую или раннеэллинистическую эпоху». Он ставит это предание в один ряд со множеством романтических историй, которые производила эллинистическая литература. Её историческим прототипом, вероятно, была история Гармодия и Аристогитона, а в литературном отношении она сродни истории двух друзей-пифагорейцев Дамона и Финтия, якобы помилованных тираном Дионисием Младшим, растроганным их мужеством и взаимной преданностью.

Фролов также указывает, что эта вымышленная история положила начало развитию своего рода литературной традиции, рассматривавшей Фаларида с положительной стороны, и вышедшей на новый уровень в сочинении Лукиана Самосатского «Фаларид».

В противовес этому мнению М. Ф. Высокий предполагает, что в предании могли сохраниться следы акрагантской исторической традиции, поскольку известно, что Гераклид Понтийский пользовался аутентичными источниками по истории этого города. Если верить словам Элиана, то можно предположить, что Харитон и Меланипп, если они действительно существовали, принадлежали к состоятельной аристократической оппозиции режиму, поскольку доходы от их имущества позволяли жить в эмиграции.

Примечания

Литература

Ссылки

Категория:Литературные персонажи Категория:Тираноубийцы Категория:Гомосексуальность в истории