Еле́на Никола́евна Баси́лова (28 июля 1943, Москва — 30 августа 2018, Москва), более известная как Алёна Басилова — советская и российская поэтесса. Была одним из основателей СМОГа (единственного неофициального литературного объединения в СССР); её квартира являлась одним из центров интеллектуальной жизни Москвы 1960-х годов.

Биография Родилась в семье театрального режиссёра и композитора Николая Александровича Басилова, помощника Мейерхольда. Мать — колоратурное сопрано, звезда советской оперетты, драматург и поэтесса Алла Рустайкис, её отец, актёр и режиссёр Александр Рустайкис, в молодые годы был ведущим актёром МХТ. Бабушка по материнской линии, пианистка Ида Яковлевна Хвасс, и её сестра, художница и врач-инфекционист Алиса Хвасс (Ида Хвасс, в 1917 году позировавшая Александру Осмёркину для картины «Дама с лорнеткой», умерла рано, и воспитанием Алёны Басиловой занималась Алиса, заменив ей бабушку), приходились родственницами Лили и Элле Каган, в замужестве Лиле Брик и Эльзе Триоле, и Осипу Мандельштаму (прабабушка со стороны матери — Вильгельмина Исааковна Мандельштам). У них жили первое время после переезда в Москву из Киева Осмёркин и Александр Вертинский, часто бывал Борис Пастернак, родившийся в соседнем доме. Некоторые из стихотворений Владимира Маяковского были написаны поэтом за ломберным столом в квартире у Иды Яковлевны. Именно здесь в 1913 году Маяковский познакомился с Эллой Каган, которая представила его сестре, бывшей уже замужем за БрикомТриоле Э. Заглянуть в прошлое // Современницы о Маяковском / Сост., вступит. ст., комм. В. В. Катаняна. — М.: Дружба народов, 1993. Цит. по: Ольшанская М. Семейные истории. История первая: Алла Рустайкис . Более полувека спустя в том же старинном доме Алёна Басилова создала «самый крутой литературно-философско-диссидентский салон», где «ежедневно собирались десятки лучших людей Москвы»«Нет девчонок — нет стимула» .

Салон

Без Алёны Басиловой Москва 60—70-х была бы, боюсь, неполна. Дом её стоял прямо посередине Садового Кольца примерно напротив Эрмитажа, рядом был зелёный сквер. Теперь ни этого дома, ни сквера давно нет… А когда-то с раннего утра или посредине ночи мы кричали с улицы (она жила на третьем этажеБасилова жила на втором этаже.): — Алёна!!! — и соседи, как понимаете, были в восторге.

В её просторной старомосковской квартире кто только не перебывал, стихи там читали постоянно. Помню кресло в стиле Александра Третьего, вырезанное из дерева, как бы очень русское: вместо ручек топоры, на сиденье — деревянная рукавица. Здесь зачинался и придумывался СМОГ в пору, когда Алёна была женой Лёни Губанова. Здесь пили чаи и Андрей Битов, и Елизавета Мнацаканова — такие разные личности в искусстве. Мне нравилось смотреть, как Алёна читает свои стихи: она их буквально выплясывала, оттого у стихов её такой плясовой ритм. Очень сама по себе и совершенно московская Алёна Басилова.

Семья Алёны Басиловой проживала в доме на углу улиц Каретный Ряд и Садовая-Каретная, по адресу Оружейный переулок, дом 1/34, квартира 34, занимая две 25-метровых комнаты. (В третью комнату бывшая домработница, получив прописку от хозяев, прописала также своего мужа, таким образом отдельная квартира в 1930-е годы превратилась в коммунальную.) Дом не сохранился — весь квартал был снесён в рамках подготовки к Олимпиаде-80, в результате от Оружейного переулка уцелела лишь чётная сторона.

В начале 1960-х годов Басилова стала завсегдатаем поэтических чтений на площади Маяковского, которые стихийно возникли после открытия памятника поэту в 1958 году и вскоре приобрели характер культурной и политической фронды. Басилова, приходившая на площадь кормить голубей чёрствым хлебом, оказалась в эпицентре этого неформального движения. Ближе к ночи (чтения стихов и уличные дискуссии у памятника, как правило, происходили вечерами по выходным) наиболее активные участники «советского Гайд-парка» перемещались в «салоны» — квартиры или комнаты друзей, живущих поблизости, где общение в кругу единомышленников продолжалось до утра.

Такие встречи происходили регулярно и после разгона Маяковских чтений в 1961 году. В этой убогой обстановке возрождалась культура салонного общения, уничтоженная в период сталинских репрессий. Квартиру Басиловой, где благодаря связям старших членов семьи не прерывались традиции Серебряного века, начали постоянно посещать завсегдатаи площади, прозвавшие её «Маяковкой-2». Среди них были Юрий Галансков, Владимир Ковшин (Вишняков), Николай Котрелёв, Владимир Буковский, Михаил Каплан, Анатолий Щукин. Личное знакомство Алёны Басиловой с диссидентами, читавшими стихи у памятника, началось с того, что она вступилась за автора антисоветского «Человеческого манифеста» Юрия Галанскова, схваченного людьми в штатском. Увидев, как его бьют по лицу и выкручивают ему руки, она заступилась за него, была задержана и доставлена вместе с ним в штаб оперативного комсомольского отряда (ОКО), где стала свидетелем жестокого избиения и издевательств над молодым поэтом. У неё дома беседовали в основном о литературе и искусстве. Общественные темы затрагивались лишь изредка: «меня больше интересовало искусство, и они это понимали. Даже Володя Буковский в моём доме редко рассуждал о политике. Он читал свои рассказы <…> Так длилось года два-три, а потом в моей жизни появился Лёня, начался смогизм, и ребята с „Маяковки“ как-то постепенно рассеялись. Кое с кем, конечно, и потом встречалась, но уже гораздо реже». Позднее Буковский и Каплан стали «почётными членами» СМОГа.

В середине 1960-х годов Алёна Басилова начала писать стихи, вместе с Леонидом Губановым, Владимиром Алейниковым, Владимиром Батшевым и несколькими другими молодыми поэтами стала одним из организаторов СМОГа — единственного неформального литературно-художественного объединения в послевоенном СССР.

Слава СМОГа распространилась с невероятной быстротой. Всего через четыре дня после того, как Губанов повесил объявление об основании СМОГа с домашним телефоном Басиловой в курилке Всесоюзной библиотеки имени Ленина, ей позвонил из Парижа с поздравлениями Александр КеренскийСенкевич А. Н. Указ. соч. С. 14..

Контуры объединения наметились к концу 1964 года. «Новое литературное течение уже просматривалось, но имени не имело, — вспоминал Генрих Сапгир. — Надо было его срочно придумать. Помню, сидели мы у Алёны Басиловой, которая стала потом женой Губанова, и придумывали название новому течению. Придумал сам Губанов: СМОГ. Самое Молодое Общество Гениев, Сила, Мысль, Образ, Глубина, и ещё здесь присутствовал смог, поднимающийся с Садового Кольца нам в окна».

Среди известных людей, посещавших дом Басиловой, были поэты Андрей Вознесенский, Иосиф Бродский, Семён Липкин, все члены «Лианозовской группы» (Евгений Кропивницкий, Генрих Сапгир, Игорь Холин и др.), советские барды Владимир Высоцкий и Булат Окуджава, литераторы Андрей Битов, Юз Алешковский, Игорь Губерман и Эдуард Лимонов, подруга Валерия Брюсова Аделина Адалис и дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон, художники Анатолий Зверев, Дмитрий Краснопевцев, Оскар Рабин, Анатолий Брусиловский, скульптор Эрнст Неизвестный, композиторы Николай Каретников, Альфред Шнитке, София Губайдулина, театральные режиссеры Пётр Фоменко и Галина Волчек, режиссер, художник и теоретик театра Борис Понизовский, артисты театра и кино Марианна и Анастасия Вертинские, Евгений Евстигнеев, Олег Табаков, Сергей Юрский, Людмила Гурченко, Зоя Фёдорова, коллекционеры Георгий Костаки, Леонид Талочкин, Нина и Эдмунд Стивенс, а также Аркадий Райкин (отчим Алены Басиловой Арон Закс ставил его спектакли), Сергей и Никита Михалковы, семья архитектора Шехтеля, академик Д. С. Лихачёв, читавший вместе с Аленой Басиловой стихи Мандельштама, и друг детства Сергей Каузов с Кристиной Онассис. В 1969 году в квартире Алёны Басиловой была сделана магнитофонная запись выступления Булата Окуджавы.

Даже наименее доброжелательные авторы воспоминаний отмечают красоту хозяйки, её вкус и умение одеваться: «Библейское лицо. Глаза с поволокой. Зовёт в бездну» — описывает первое впечатление от встречи с ней художник и литератор Валентин Воробьев. Эдуард Лимонов в «Книге мёртвых» отзывается о Губанове с демонстративным пренебрежением, но проговаривается, что воспринимал его отношения с Басиловой как некий идеальный образец — «Поэт андеграунда встречается с модной красоткой из светского общества»:

В стиле 60-х годов, в мини-юбках, длинноногая, длинноволосая, в высоких сапогах, с чёрным пуделем. В России такие девочки были тогда жуткая редкость. Зато они встречались в западных журналах, где обычно стояли рядом со знаменитыми людьми. <…> Я бывал у Алёны в её (она шла в ногу со временем, жила если не по Гринвичу, то по Сан-Франциско) комнате, где стены были окрашены в чёрный и чернильный цвета, пахло жжёными палочками, на низких матрасах лежали домашние —крашеные — покрывала в хиппи-стиле и такие же подушки. <…> В общем, вполне Сан-Франциско, Ашбери-Хайтс, того же времени.

К персональному стилю хозяйки, который произвёл на него неизгладимое впечатление, Лимонов возвращается в статье для российского Vogue: «Алёну можно по праву назвать первой советской хиппи» (настоящий автор этих слов — американский посол в СССР, они были произнесены, когда Басилова пришла на прием по случаю Дня независимости в посольстве США в Спасопесковском переулке босиком и в длинном замшевом платье).

Само пространство квартиры, «которую знали в шестидесятых все писатели и поэты, художники, барды, учёные, переводчики, просто люди колоритные, вся богема», где происходило практически круглосуточное общение, в воспоминаниях разных авторов расплывается, меняет размеры, планировку и стиль. Если у Лимонова она предстаёт набором модных интерьерных фетишей 60-х, то одному из основателей СМОГа Владимиру Алейникову квартира Алены запомнилась запущенной советской коммуналкой, полной антиквариата — он приводит много убедительных внешне, но вымышленных подробностей, от вырезки из журнала с фамилией Басиловой, висевшей рядом с отдельным звонком на входной двери, и заканчивая флаконом из-под духов Chanel, якобы выпитых Андреем ВознесенскимАлейников, Владимир. СМОГ: Роман-поэма. — М.: ОГИ, 2008. С. 106—107, 109—111..

В 1970 году, после репрессий, обрушившихся на смогистов, разгрома их объединения, перенесённого опыта клинической смерти (перитонит) и развода с Губановым, Алёна Басилова переехала в «Дом на набережной». В последующие годы она по-прежнему поддерживала многочисленные знакомства с интересными людьми в литературных, художественных и дипломатических кругах, но её салон, как его называли современники (она сама возражала против такого определения, считая его вульгарным и фальшивым), навсегда прекратил своё существование.

Личная жизнь