Князь Пётр Андре́евич Вя́земский (, Москва — , Баден-Баден) — русский писатель, сторонник романтизма, авторитетная литературная личность александровской и николаевской эпох, историк, государственный и общественный деятель.
Сооснователь и первый председатель Русского исторического общества (1866—1878), действительный член Академии Российской (с 1839), по упразднении последней — ординарный член Петербургской академии наук (с 1841). Камергер (1831), и сенатор (оба — 1855), гофмейстер (1861), обер-шенк Двора (1866).
Отец историка литературы и археографа Павла Вяземского. Близкий друг и постоянный корреспондент А. С. Пушкина.
Биография
Детство и юность
Происходил из древнего княжеского рода Вяземских; сын действительного тайного советника, нижегородского и пензенского наместника, князя Андрея Ивановича Вяземского (1754—1807) и Дженни О’Рейли (в 1-м браке КвинВ своих записных книжках Пётр Андреевич написал «Третьего дня обед у дяди, или брата, или племянника моего lieutenant Colonel O’Reilly and the duchess of Roxburghe (подполковника О’Рейли и герцогини Роксбург (англ.).) жены его. Мы не могли доискаться точно есть ли родство между нами, потому что фамилия O’Reilly [О’Рейли] разделена на много отраслей, но он обещал справиться, когда получит от меня дополнительные сведения, которые надеюсь отыскать в бумагах семейных, оставшихся в Остафьеве». (Речь идет об этой паре: Annual Register 1827 [Vol. 69] (p. 216): «Marriages. November, 14. At Chelsea, Harriet Duchess of Roxburghe, to maj. Walter Fred. O’Reilly, forth son of the late M. O’Reilly, of Thomastown Castle, county of Louth, esq.»)) позже известной под именем княгини Евгении Ивановны Вяземской (1762—1802)S. M. Newerkla. Das irische Geschlecht O’Reilly und seine Verbindungen zu Österreich und Russland: Von Noahs Sohn Jafet bis zum russischen Nationaldichter Puškin [Ирландская семья О’Рейли и их связи с Австрией и Россией: от сына Ноя Иафета до русского национального поэта Пушкина]. В: Jasmina Grković-Major — Natalia B. Korina — Stefan Michael Newerkla — Fedor B. Poljakov — Svetlana M. Tolstaja (eds.): Diachronie — Ethnos — Tradition: Studien zur slawischen Sprachgeschichte [Диахрония — этнос — традиция: исследования по истории славянских языков]. Brno: Tribun EU, 2020. Стр. 259—279 (Электронная копия ), здесь стр. 272—273..
Родился в Москве года, спустя 7 дней, 19 июля был крещён в церкви Антипия на Колымажном дворе при восприемстве князя А. П. Оболенского и княгини Е. А. Оболенской. Его родители познакомились, когда князь Андрей совершал гран-тур по Европе; но Дженни Квин была в то время замужем за офицером французской армии, и ей потребовался развод. Отец и мать А. И. Вяземского были категорически против такого брака, но он был непреклонен и женился на избраннице. В 1828 году Вяземский обратился с просьбой к А. И. Тургеневу: «Сделай одолжение, отыщи родственников моих в Ирландии; моя мать была на фамилии O’Reilly. Она прежде была замужем за французом и развелась с ним, чтобы выйти замуж за моего отца, который тогда путешествовал, сошлись они, кажется, во Франции, и едва ли не в Бордо…»
В честь рождения Петра А. И. Вяземский 9 августа 1792 года приобрёл за 26 тысяч рублей подмосковное село Остафьево, где в 1800—1807 гг. был выстроен двухэтажный усадебный дом (ныне музей «Русский Парнас»). Имение Вяземских стало одним из средоточий культурной жизни России начала XIX века.
В ранней молодости Пётр Вяземский остался единственным наследником большого состояния и занял блестящее положение в высших кругах столичного дворянства. Его единокровная сестра, побочная дочь А. И. Вяземского Екатерина (носившая фамилию Колыванова) в 1804 году стала второй женой Н. М. Карамзина, благодаря чему Пётр с ранних лет вошёл в среду московских литераторов карамзинского круга. После смерти А. И. Вяземского Карамзин был назначен опекуном юного князя, который в одном из своих стихотворений назвал его «вторым отцом».
Пётр Вяземский получил прекрасное домашнее образование, в 1805—1806 гг. учился в Петербургском иезуитском пансионе и пансионе при Педагогическом институте (однако Курганович в Записке 75-летия С.-Петербургской второй гимназии указывает, что князь Пётр Вяземский учился во второй петербургской гимназииИсторическая записка 75-летия С.-Петербургской второй гимназии : Ч. 1-3 Сост. по поручению Пед. сов. Гимназии. Ч. 1 : Первые 25 лет существования Гимназии, 1805—1830 г., под…).
В 1805 году он поступил на службу в Межевую канцелярию юнкером. Рано начал пробовать себя в литературе: его первое известное произведение — франкоязычная трагедия «Эльмира и Фанор» (1802), первое опубликованное стихотворение (под криптонимом К. П. В..ий) — «Послание к … в деревню» («Вестник Европы», 1808). Регулярно публиковаться начал с 1809 года, впервые опубликовался под своим именем в 1814 году, широкую известность в России как поэт приобрёл в 1818—1819 гг. В раннем творчестве испытал мощное влияние со стороны ведущих русских поэтов конца XVIII — начала XIX вв. — Гаврилы Державина, Ивана Дмитриева, Василия Жуковского, а также французской «лёгкой поэзии». Тем не менее достаточно быстро выработал собственную манеру, которая поражала современников «Вольтеровой остротой и силой» (А. Ф. Воейков) и одновременно вызывала ассоциации с «живой и остроумной девчонкой» (Константин Батюшков).
Во время Отечественной войны 1812 года вступил в казачий полк, созданный М. Дмитриевым-Мамоновым, был адъютантом генерала Милорадовича, принимал участие в Бородинском сражении в чине поручика, где под ним была ранена одна и убита другая лошадь. На поле боя спас раненого генерала А. Н. Бахметева, за что получил орден Святого Владимира 4-й степени с бантом. Вероятно, рассказы Вяземского об участии в Бородинской битве были использованы Львом Толстым во время создания «Войны и мира» (в 1856—1858 годах Вяземский и Толстой часто встречались и беседовали).
В 1813—1817 гг. Вяземский — один из самых перспективных молодых поэтов России. Он активно выступает в самых разных жанрах — от эпиграммы и дружеского послания до басни и сатирических куплетов, вступает в литературное общество «Арзамас», заводит множество дружеских связей в литературных кругах, находится в постоянном личном и творческом контакте с Жуковским, Батюшковым и Василием Пушкиным.
Варшавский период В 1817 году друзья выхлопотали Вяземскому служебный перевод в Варшаву в качестве переводчика при императорском комиссаре в Царстве Польском. Там князь присутствовал при открытии первого сейма, переводил речь Александра I, известную своими либеральными обещаниями, и участвовал в составлении Н. Н. Новосильцевым «Государственной уставной грамоты Российской империи». Осуществлял перевод на русский язык франкоязычного проекта конституции П. И. Пешар-Дешана, его редактуру и общую доработку. На первых порах его деятельность ценилась высоко: 28 марта 1819 года Вяземский получил чин надворного советника, а уже 19 октября того же года — равный полковнику чин коллежского советника, между тем как обычный срок чинопроизводства составлял шесть лет. Неоднократно лично встречался с императором Александром I и обсуждал с ним вопросы, связанные с будущей конституцией.
Либеральная атмосфера Варшавы того времени была воспринята легко увлекающимся Вяземским особенно горячо, тем более, что сам он, как представитель когда-то влиятельного древнего рода, восходящего к Рюрику, тяготился деспотизмом самодержавия, возвышением новоиспечённой аристократии и изолированным положением, в котором находилось старинное родовитое дворянство. В 1818 г. в Варшаве вступил в масонскую ложу Северного Щита, но активного участия в её деятельности не принимал. Почетный член Московского университета (с 1818 г.).
Его переживания этого периода близко совпали с назревшим настроением декабристов. В 1820 году вступил в Общество добрых помещиков и подписал записку об освобождении крестьян, поданную императору графом М. С. Воронцовым. Однако отказ Александра I от идеи проведения масштабных реформ разочаровал Вяземского. Свои убеждения он демонстративно высказывал в получивших широкую известность стихах («Петербург», «Негодование», «К Кораблю»), частных письмах и беседах. В результате Вяземский был отстранён от службы: 10 апреля 1821 г., когда он находился в отпуске в России, ему запретили возвращаться в Польшу. Оскорблённый князь подал в отставку, отказавшись в том числе и от придворного звания камер-юнкера. Александр I высказал ему неудовольствие, но отставка была принята.
1820-е годы
В 1821—1828 гг. Вяземский находился в опале, под тайным надзором, и жил преимущественно в Москве («терем казарменного типа» в Вознесенском переулке, принадлежавший ему в 1821—1844 гг.) и подмосковном имении Остафьево. С конца 1827 года и до осени 1829 года, с перерывами, Вяземский находился в имении родителей жены, селе Мещерском Сердобского уезда Саратовской губернии, ныне Сердобского района Пензенской области. Неоднократно бывал в Пензе, где получал письма от А. С. Пушкина, Д. В. Давыдова. Не будучи сторонником декабристов, воспринял разгром восстания 14 декабря 1825 г. как личную трагедию и резко осудил казнь пятерых участников восстания, трех из которых знал лично. В 1831 г. также осудил Жуковского и Пушкина, опубликовавших оды на разгром Польского восстания 1830—1831 гг. Однако в дальнейшем пересмотрел многие свои оценки: в старости отзывался о декабристах без всякого сочувствия, в 1863 г. в связи с Польским восстанием 1863—1864 гг. опубликовал резкую антипольскую брошюру.
В творчестве Вяземского 1820-х поэзия заметно отошла на второй план — он увлекся журналистикой, работал в популярнейшем русском журнале «Московский Телеграф», выступал с острыми критическими статьями и рецензиями, перевел на русский язык роман Бенжамена Констана «Адольф» и «Крымские сонеты» своего близкого друга Адама Мицкевича, планировал написать роман. Именно тогда имя Вяземского входило в первую пятерку популярнейших поэтов России, его неоднократно называли «остроумнейшим русским писателем», его стихотворения становятся народными песнями («Тройка мчится, тройка скачет…»), цитаты — пословицами («И жить торопится, и чувствовать спешит», «квасной патриотизм», «Дедушка Крылов»).
К 1820-м гг. относится начало дружбы Вяземского с Александром Пушкиным. Они познакомились в Царском Селе в 1816 г. и поддерживали близкие отношения до самой смерти Пушкина (хотя в последние годы несколько отдалились и виделись реже, чем прежде). Пушкин высоко ценил творчество Вяземского, особенно его журнальную прозу«Прозу-то не забывай; ты да Карамзин одни владеют ею», — писал Пушкин Вяземскому в 1823 году, одобрял и поддерживал все его начинания, посвятил ему несколько стихотворений и третье издание поэмы «Бахчисарайский фонтан», неоднократно ставил эпиграфами к своим произведениям цитаты из Вяземского («Евгений Онегин», «Станционный смотритель»; только из-за ссоры с Федором Толстым Пушкин снял эпиграф из Вяземского к «Кавказскому пленнику»), неоднократно цитировал Вяземского в своем творчестве, ввел его как действующее лицо в «Евгения Онегина». По свидетельству Е. Ф. Розена, Пушкин ввел негласный запрет на критику Вяземского в своем присутствии.
В свою очередь Вяземский с восхищением отзывался о творчестве Пушкина, посвятил ему свой перевод романа «Адольф» (1831), выступил издателем поэмы «Бахчисарайский фонтан», испытал сильное и благотворное влияние пушкинской стилистики (некоторые стихи Вяземского — например, «Водопад» (1825) и «Казалось мне: теперь служить могу…» (1828) — были выправлены Пушкиным лично). Однако значение фигуры Пушкина для русской культуры Вяземским вряд ли осознавалось. Так, рассуждая в старости на тему русских гениев, Вяземский пришёл к выводу, что таковых было всего трое — Пётр I, Ломоносов и Суворов, Пушкин же — «высокое, оригинальное дарование», не более.