Побег Зо́симова в Иран 23 сентября 1976 года — международный инцидент периода разрядки международной напряжённости в ходе Холодной войны. Случаи бегства советских лётчиков в Иран имели место и ранее, но перелёт Зосимова и последовавшие вслед за тем события стали важной вехой в истории советско-иранских отношений, поскольку по уровню озвученных угроз от руководства СССР в адрес руководства Ирана они не имели аналогов не только в отношениях между этими двумя странами, но и вообще в мировой дипломатической практике в целом. Для истребования от иранских властей немедленного возвращения лётчика, чтобы внушить другим потенциальным перебежчикам неотвратимость наказания и предотвратить случаи подобного рода, советское руководство придало данному международному инциденту невиданный масштаб, переступив через сложившиеся нормы дипломатического этикета и дойдя до открытых угроз опосредованного военного вмешательства в дела иностранного государстваRussia warns Iran: Return pilot or else… // News Review on West Asia. — New Delhi: Institute for Defense Studies & Analyses, November 1976. — P. 735..
Биографическая справка
Валенти́н Ива́нович Зо́симов (1939—1995) — советский лётчик, на момент побега лейтенант запаса, в возрасте, по разным данным, от 32 до 37 лет, службу окончил в звании старшего лейтенанта (перед увольнением в запас был понижен в звании за не оглашавшийся властями дисциплинарный проступок). До увольнения в запас и перевода в гражданскую авиацию на должность второго пилота Валентин Зосимов служил лётчиком-истребителем. Увольнение из рядов вооружённых сил и перевод в авиапочту Зосимов расценил как унижение своего достоинства. Обстоятельства военной службы Зосимова вообще и последние события, связанные с его увольнением из рядов вооружённых сил, которые, наиболее вероятно, послужили причиной его бегства, не публиковались в советской прессе. О нём самом советская печать сообщала только несколько слов, что он «совершил уголовное преступление — угон самолёта „Аэрофлота“»Haitch, R. Follow‐Up, on the News: The Zasimov Case . // New York Times. — June 4, 1978. — P. 45..
Обстоятельства инцидента 23 сентября 1976 года (в четверг) лётчик Министерства связи СССР лейтенант запаса Валентин Зосимов, выполняя в одиночку внутренний рейс на самолёте Ан-2, принадлежавшем Управлению гражданской авиации Азербайджанской ССР, по маршруту Забрат — Аджикабул — Пушкино — Пришиб — Ленкорань, взлетев с аэродрома в Пушкинском районе без пассажиров на борту, перелетел через советско-иранскую границу в воздушное пространство Ирана и совершил посадку на аэродроме вблизи города Ахара в провинции Восточный Азербайджан. После приземления лётчик попросил предоставить ему политическое убежище.
Последующие события 25 сентября международное информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс» и ведущие новостные издания мира опубликовали информацию о произошедшем побеге (через два дня эту же информацию опубликовало китайское агентство «Синьхуа»)Цит. по: Soviet Pilot’s Defection to Iran Noted, 27 September 1976, A3 // Daily Report: People’s Republic of China. Index. — Washington, D.C.: Foreign Broadcast Information Service, 1976. — Vol. 2. — P. 36.. Первоначально 25 сентября посольство СССР в Иране подтвердило факт побега, но отказалось изложить подробности инцидентаSoviet Pilot Flies to Iran In a Small Mail Plane // New York Times, September 26, 1976. — P. 7.. 26 сентября Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Иране Владимир Ерофеев заявил официальную ноту протеста иранскому правительству, в которой потребовал возвращения перебежчика как военного дезертира (в пресс-релизе посольства он значился как «лейтенант ВВС СССР», поэтому во всех последующих материалах иностранной прессы он указывался как «лейтенант Зосимов»). Пилоту разъяснили, что официальное предоставление ему политического убежища в Иране может послужить юридическим основанием для СССР для денонсации официальных обязательств перед Ираном, поэтому запрашивать убежища ему следует у США. Вскоре иранские власти объявили, что пилот запросил политического убежища в США. В отличие от Виктора Беленко, Зосимов не представлял особого интереса для американской стороны, поэтому посол США в Иране Ричард Хелмс снял с себя ответственность за происходящее, поручив пресс-секретарю посольства заявить, что официальных запросов о предоставлении политического убежища на адрес посольства не поступалоHaitch, R. Soviet Union Demands the Return Of Pilot Who Flew Plane to Iran // New York Times. — September 27, 1976. — P. 13..
Не исключено, что при других обстоятельствах Зосимову бы удалось получить политическое убежище, а сам инцидент прошёл бы без привлечения к нему столь пристального внимания международной прессы, но перелёт Зосимова состоялся через семнадцать дней после успешного побега старшего лейтенанта Виктора Беленко (6 сентября бежавшего в Японию на МиГ-25 и получившего политическое убежище в США). Советское руководство посчитало, что побег Беленко — опасный прецедент, а побег Зосимова — это инцидент, который, несмотря на меньшую опасность с точки зрения разглашения секретной военной информации (старый почтовый самолёт не представлял такой ценности, как МиГ-25, а секретных военных документов при Зосимове не былоСахаров А. Д. Воспоминания : в 2 т. — : Права человека, 1996. — Т. 1. — С. 671—673. — 912 с. — ISBN 5-7712-0011-5.) уже начинал укладываться в систему, а потому представлял опасность своими потенциальными последствиями, на основании чего пришло к выводу о необходимости предотвращения повторения такого рода инцидентов самым строжайшим образом. Поскольку протяжённость границ СССР и Ирана превышала 2000 кмПолитическая и экономическая карта мира. — : Воениздат, 1966. — С. 44. — 464 с., и указанное обстоятельство весьма беспокоило иранскую сторону, этот фактор был избран ключевым для оказания давления с советской стороны. Чтобы предотвратить возможную «эпидемию бегства» лётчиков за рубеж, советская сторона организовала беспрецедентный по своему накалу и озвученным угрозам нажим на иранское руководство, который не имел аналогов в истории советско-иранских отношений, открыто угрожая в случае отказа или промедления в выдаче лётчика поддержать деньгами и начать поставки советского вооружения и военной техники азербайджанским и курдским сепаратистам, а также повстанцам из антиправительственной оппозиции. Один из высокопоставленных советских дипломатов в Иране намекнул шаху, что «советско-иранская граница слишком длинная, чтобы предотвратить случаи её перехода в ту или иную сторону местными партизанами». Части и соединения Вооружённых Сил СССР, дислоцированные у советско-иранской границы (около 180 тыс. военнослужащих) были приведены в повышенную боевую готовность.
В случае с Беленко был угнан не почтовый, а боевой самолёт со множеством секретного электронного оборудования на борту, побег совершило не гражданское лицо, а военнослужащий на действительной военной службе, при этом в адрес японской стороны советскими дипломатами были озвучены куда более сдержанные угрозы. Между тем, в «Нью-Йорк Таймс» сентябрь 1976 года был назван «национальным месяцем бегства» из СССР (National Defection Month). По словам одного западного дипломата, который предпочёл не называть своего имени, наблюдения за угрозами из Москвы в адрес Токио, вкупе с беспокойством за безопасность своих приграничных регионов, заставили иранские власти пойти на компромиссIranians Return Russian Defector // The Salt Lake Tribune. — October 29, 1976. — P. 7..
Правовые особенности инцидента В случае с Зосимовым имела место правовая коллизия (столкновение международно-правовых норм общемирового и двустороннего межгосударственного характера). С одной стороны, по нормам советско-иранского договора о борьбе с преступлениями на авиационном транспорте 1973 года иранские власти были обязаны выдать советской стороне Зосимова как угонщика воздушного судна. При этом действия Зосимова не подпадали под определение «захвата воздушного судна», приведённого в Гаагской конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (ратифицированной СССР 16 декабря 1970 года)U.N. Assails Iran’s Return Of Flier to Soviet Union // New York Times. — November 2, 1976. — P. 5.. С другой стороны, по нормам резолюций Организации Объединённых Наций о защите беженцев, в частности, Конвенции о статусе беженцев 1951 года, которые были ратифицированы Ираном, иранские власти обязывались предоставить ему политическое убежище как беженцу. С точки зрения международного права, примат имела конвенция 1951 года, поскольку она имела не двусторонний, а международный характер. В обоих случаях, невыполнение любого из двух указанных соглашений грозило Ирану политико-правовыми последствиями от той или иной стороны (СССР или ООН)Defector Returned To Soviet Union // Asian Recorder : A Weekly Digest of Asian Events. — New Delhi: Recorder Press, December 9—15, 1978. — Vol. 22. — № 50. — P. 13490..
Политические события Между тем за Зосимова заступились несколько международных правозащитных организаций, а Верховный комиссар ООН по делам беженцев принц Садруддин Ага-хан лично призвал предоставить Зосимову политическое убежище и не выдавать СССР. Открытое письмо шаху с призывом не допустить возврата лётчика в СССР написала дочь Сталина Светлана АллилуеваWhite, D. F. Stalin’s Daughter Asks Shah to Aid Soviet Defector // New York Times. — October 25, 1976. — P. 1.. Я, дочь Сталина, спасшаяся от советско-сталинской тирании и обретшая свободу в Соединённых Штатах, взываю к вашему величеству с просьбой спасти жизнь Валентина Зосимова, русского лётчика, который сбежал в Иран на старом почтовом самолёте в поисках убежища в свободном мире, и, вместо того, чтобы возвращать его брежневским палачам, позвольте ему выехать в свободную страну.
В телефонном интервью из Карлсбада вечером 24 октября она заявила корреспонденту «Нью-Йорк Таймс», что «обычно не вмешивается в политику, но когда речь заходит о вопросах личного характера, вроде этого, когда жизнь человека под угрозой, кто-то должен что-то сделать, чтобы спасти эту жизнь» (по её словам, она опасалась, что Зосимова приговорят к высшей мере наказания)Stalins Daughter Makes Plea // The Robesonian : Daily Newspaper. — Lumberton, NC: Robesonian, Inc., October 26, 1976. — Vol. 205. — P. 2.. Письмо было доставлено в Вашингтон послу Ирана в США Ардаширу Захеди профессором , деканом факультета славянских языков и литературы Университета Джорджа Вашингтона. Процитированное прошение вместе с фрагментами её интервью было опубликовано на первой странице «Нью-Йорк Таймс» в выпуске от 25 октября.
27 октября глава Комитета прав человека в СССР Андрей Сахаров вместе с четырьмя членами Хельсинкской группы Еленой Боннэр, Петром Григоренко, Николаем Руденко, Юрием Орловым подписали прошение к шаху, чтобы тот не допустил выдачи лётчика советским властям, так как: Старший лейтенант Зосимов воспользовался для преодоления границы бипланом устаревшей конструкции. Он не совершил насилия, не рисковал ничьей жизнью, кроме своей, и поэтому его действия не могут быть квалифицированы как воздушное пиратство. Он не разбил самолёт, который может быть возвращён законному владельцу.
С аналогичной просьбой оказать содействие в деле защиты Зосимова от возможной выдачи его советской стороне Сахаров обратился к Генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму.
Договор между СССР и Ираном назывался «О борьбе с воздушным пиратством», по условиям договора Зосимова могли выдать как «воздушного пирата» (советские власти требовали от иранского руководства воздержаться от предоставления лётчику убежища и настаивали на возвращении его в СССР на основании п.п. 2 и 4 ст. 7 указанного документа)Relations with other countries // Iran Almanac and Book of Facts : Annual Publication. — Tehran: Echo of Iran, 1977. — Vol. 16. — P. 157..
Экстрадиция