Балти́йские не́мцы (; , ), также остзе́йские не́мцы (от немецкого  — Балтийское море) — этническое немецкое меньшинство, с XII века проживавшее на восточном побережье Балтийского моря, на территории современных Эстонии, Латвии.

Балтийские немцы составляли высшие слои общества — дворянство и духовенство, а также значительную часть свободных городских граждан (бюргеров) в тогдашних провинциях Курляндия, Лифляндия, Эстляндия и оказали значительное влияние на культуру и язык местных жителей (современных эстонцев и латышей). В современной Германии, имеющей богатую историю репатриации этнических немцев из исторических эксклавов, термин «балтийские немцы» имеет такое же хождение и легитимное этнографо-историческое употребление, как и, например, «судетские немцы» (), «силезские немцы» (), «карпатские немцы» ().

История

Средневековье

Первые немцы появились в Прибалтике двумя путями. Сначала это были готландские ганзейские купцы, прибывшие морем и уже в конце XII века поселившиеся на месте основанной в 1201 году Риги. Второй путь — сухопутный, которым в конце XII века в Прибалтику стали прибывать крестоносцы. Целью их походов были завоевание земель и крещение местных языческих народов. Крестоносцы подавили сопротивление местных племён и создали на их землях свои государства (см. Ливонская конфедерация).

Ордена крестоносцев были по составу интернациональными «братствами» выходцев из дворянских и аристократических родов, не имеющих наследных земельных уделов. На севере Европы в среде крестоносцев преобладали этнические немцы, поэтому эти ордена называют «немецкими орденами» крестоносцев. Оба пути — и морской (купцы), и сухопутный (крестоносцы) в историографии Средних веков считают восточным направлением немецкой колонизации.

Крестоносцы поселились в исторических областях Курляндия, Ливония и Эстляндия и на острове Эзель (ныне — Сааремаа), породнились с правящими родами местных народов и в итоге составили правящий социальный слой на захваченных территориях. Историческая область Эстляндия охватывала север современной Эстонии, Ливония — южную часть Эстонии и север Латвии, Курляндия — западное побережье Балтики и часть левобережья Западной Двины. Крестоносцам не удалось захватить Литву, поэтому там немцы не расселялись. Немецкие купцы и ремесленники строили крепости и города, основанные, как правило, на месте прежних городищ язычников.

Немцы впоследствии составляли дворянский и помещичий () слой общества, в то время как местное население в большинстве стало крепостными крестьянами. В городах, построенных под надзором немецких и датских мастеров (Ревель, Рига, Дерпт), преобладали ремесленники и купцы. Население балтийских ганзейских городов состояло из свободных граждан (бюргеров, ), которые, как и в других ганзейских городах, выбирали городской совет () и городского голову — бургомистра () и, будучи независимы от феодалов, самоуправлялись по законам немецкого городского () или Любекского () права.

Аристократы объединялись в ландтаги, которые решали вопросы земельного, юридического плана, объединяли ресурсы для развития образования и культуры.

В Российской империи После Ништадского мира 1721 в подчинении России оказалась современная Эстония и одна третья часть нынешней Латвии. Немцы сохранили своё привилегированное положение на местах и к середине XIX века овладев русским языком немецкое дворянство стало играть роль успешного посредника между российским правительством и местной безземельной крестьянской массой латышей и эстонцев.

Балтийские немцы успешно продвигались по карьерной лестнице в Российской империи и за пределами Прибалтики. 14 из 15 ливонских генерал-губернаторов в 1790—1885 годах были немецкими дворянами, а из 12 генерал-губернаторов Курляндии между 1795 и 1882 годами 10 были балтийскими немцами.

Тем не менее, несмотря на удачный симбиоз с чиновничьим аппаратом Российской империи, балтийские немцы начали испытывать серьёзные демографические проблемы, после установления российского контроля прямой поток германских колонистов из Германии и Скандинавии в Прибалтику прекратился, особенно из числа представителей низших сословий. Но в 1913 году немецкие дворяне по-прежнему владели 48,1% пахотной земли в Латвии. Крупные поместья немецкие бароны дробили на наделы, которые за деньги сдавали латышам и эстонцам. Аналогичная ситуация наблюдалась и в ливонском Причудье, с той разницей, что здесь с хроническим безземельем, возникшим в результате распространения латифундий немецких баронов, столкнулись и этнические русские переселенцы (в основном староверы).

С балтийскими немцами сблизилась и немецкая община Выборга. После присвоения в 1403 году статуса города на тот момент шведский Выборг развивался как крупный торговый центр под сильным влиянием немецких купцов. В городе прибавилось число богатых переселенцев из Любека, Гамбурга, Бремена и других ганзейских городов. Под влиянием этого факта с XVI века в быту горожан стали преобладать немецкие обычаи, сохранявшиеся до середины XIX века уже после перехода города под российскую юрисдикцию, хотя немцы никогда не были самой многочисленной нацией города. К примеру, в 1812 году в Выборге проживало 2893 человека, немцев было 362, в основном купцов, шведов — 412, русских — 846, финнов — 1273. Но в Выборгской губернии после включения Старой Финляндии в состав великого княжества Финляндского немецкий язык был вытеснен шведским из официального делопроизводства и преподавания и роль прибалтийских немцев снизилась.

В целом, однако, немецкие общины Прибалтики продолжали вести довольно замкнутый образ жизни, стремились к самоизоляции от других этнических групп и по прошествии столетий. Куприн в его повести «Яма» начала XX века писал, что проститутки из числа остзейских немок на рубеже XIX и XX веков если и говорили по-русски, то с сильным акцентом.

Несмотря на то что Рига вошла в состав Российской империи ещё в 1721 году, русский язык в городе стали употреблять в качестве административного лишь в 1891 году, заменив немецкий. В первой половине XIX века немцы были в городе превалирующим большинством — около 43,5% всего населения, доля русских составляла около 20%, латышей — в пределах 20%, поляков — около 9%. По переписи 1881 года, доля немцев в городе опустилась до 32,3%, но они продолжали оставаться крупнейшей общиной Риги.

Соперничество немцев и русских в культуре Искусствовед Ояр Спаритис отмечает, что в XIX веке балтийские немцы вступили в острое соперничество с русскими за гегемонию в Остзейском крае. Обладая политической и экономической властью и в Риге, и в Лифляндской губернии, общины начали укреплять символы своей культуры.

После войны с Наполеоном в 1818—1825 гг. в Московском форштадте для лютеран была воздвигнута церковь Иисуса (архитектор Х. Брейткрейц), в Петербургском предместье — церковь Александра Невского для православных.

Во второй половине столетия немецкая община приобрела церковь св. Гертруды (арх. И. Д. Фельско) и реконструировала символ своего культуртрегерства, Домский собор (арх. К. Нейбургер, В. Нейман). Русская община возвела православный неовизантийский Христорождественский собор (арх. Р. Пфлуг), ставший русской доминантой в центре прежде немецкого города. Его аналоги были затем построены в Ковно и Ревеле.

Архитектурные символы утверждались также в сфере культуры, торговли и ремёсел. По проекту петербургского архитектора Л. Бонштедта в 1860—1862 гг. у Александровской улицы и Городского канала был построен новый Немецкий театр, а Большая и Малая гильдии перестроены в стиле неоготики, подчёркивая верность немецкой традиции (архитекторы Г. Шель и И. Д. Фельско). Имперская администрация ответила зданием Окружного суда (арх. Я. Ф. Бауманис), копирующим силуэт царской короны.

В Старой Риге рядом с классическим ампирным зданием Арсенала Лифляндское рыцарство соорудило дворец в формах флорентийского палаццо (архитекторы Р. Пфлуг и Я. Ф. Бауманис). Русская общественность ответила строительством здания акционерного общества «Улей» (арх. Р. Шмелинг) и «второго городского», или Русского театра (арх. А. Рейнберг).

Немцы финансировали строительство здания Рижского политехникума (арх. Г. Хилбиг), здания I городской гимназии (арх. И. Д. Фельско), Рижского реального училища (Николаевская ул., 1) и здания Женской гимназии (арх. И. Д. Фельско и Р. Шмелинг) на противоположной стороне Николаевской улицы.

Просветительская политика России реализовалась в строительстве зданий для Николаевской гимназии (Николаевская ул., l с), Ломоносовской гимназии (бульвар Наследника, 29), Александровской гимназии (Суворовская ул., 1), Петровского реального училища (Пушкинский бульвар, 1). Архитектор Г. Шель по заказу Православной церкви руководил разработкой проекта и строительством выдержанного в византийском стиле здания Рижской духовной семинарии (Пушкинский бульвар, 9).

Купечество и Рижский биржевой комитет в 1851 г. заказали уроженцу Риги и блестящему петербургскому архитектору Э. Боссе проект здания Рижской биржи, в котором запечетлены пластические формы Венецианского ренессанса. В здании Коммерческого училища, также заказанном Рижским биржевым комитетом, использованы элементы кирпичной неоготики (архитектор В. Бокслаф). Тот же архитектор в том же стиле спроектировал комплекс Первой Рижской городской больницы.

В 1902—1905 г. немецкая общественность осуществила давно лелеемую идею строительства городского Художественного музея (архитектор В. Нейман), повторяющего идею Атенеума в Гельсингфорсе.

Межнациональные отношения и земельный вопрос Пытаясь сгладить противоречия между зажиточным немецким меньшинством и местными безземельными батраками из числа автохтонных эстонцев и латышей, правительство царской России пошло на ряд изменений. Аграрная реформа в Лифляндии (1849) и аграрная реформа в Эстляндии (1856) отменили барщину и выделили лично свободным крестьянам 80 % пахотной земли региона, но без лесов.

По данным исследований Стродса, за период с 1850 года до начала XX века из Латвии в Россию переселилось около 300 тысяч человек (15,5% населения). Особенно массовым было бегство крестьян из Латгалии. К миграции крестьян подталкивало безземелье, хотя остзейское дворянство в основном противилось исходу и даже нарочно очерняло жизнь в России.

Однако и к началу XX века немцы по-прежнему владели почти всеми лесами и пятой частью пахотных земель Прибалтики. Поскольку численность автохтонного населения продолжала увеличиваться, аграрный вопрос к началу XX века вновь вернулся на повестку дня и оставался одним из самых насущных задач молодых эстонского и латвийского государств вплоть до радикальной экспроприации немецких поместий-мыз правительствами обeих самопровозглашённых стран в 1918—1920 годах (подробнее — см. в ст. Земельная реформа 1919 года в Эстонии и Земельная реформа 1920 года в Латвии).

Образование

Образование на немецком языке

Император Павел I, благоволивший к остзейскому дворянству, дал движение проекту создания университета для этого края. Из двух предполагавшихся городов: Митавы и Дерпта выбор был сделан в пользу последнего, Дерпт, отмечалось в докладе дворянской комиссии, «находится в середине трёх губерний: Лифляндской, Курляндской и Эстляндской; положение своё имеет на сухом месте, между тем как Митава окружена болотами; употребляет российскую монету и ассигнации и сверх того превосходит дешевизной съестных припасов». В царствование императора Александра I комиссия об учреждении училищ вынуждена была завершить работу по созданию университета в Дерпте, план которого был утверждён Павлом I ещё .