Юбилейная экспедиция Приамурского отдела ИРГО в память 50-летия присоединения Приамурья к России графом Муравьёвым-Амурским 1908—1910 годов — комплексная исследовательская экспедиция, предпринятая по инициативе Приамурского генерал-губернатора Павла Фёдоровича Унтербергера с целью исследования горной области Сихотэ-Алиня. Руководил экспедицией штабс-капитан Владимир Клавдиевич Арсеньев. Являясь продолжением экспедиций 1906 и 1907 годов, настоящая экспедиция предполагала обследование северной части Уссурийского края от нижнего течения реки Амур до побережья пролива Невельского, и от реки Хор до озера Кизи. Цели и задачи экспедиции были теми же, что и в предыдущих: военно-географические, военно-статистические, а также колонизационные и естественно-исторические. Кроме того, важной задачей экспедиции было отыскание кратчайшего летнего пути из Хабаровска до Императорской гавани. Экспедиция была снаряжена при содействии и на средства Приамурского отдела Императорского Русского Географического Общества и лично генерал-губернатора .
Продолжительность экспедиции — девятнадцать месяцев (с по ). Экспедиция 1908—1910 гг. являлась самой продолжительной и самой трудной из экспедиций В. К. Арсеньева. В ходе экспедиции отряд Арсеньева перенёс тяжёлую 21-дневную голодовку и находился на грани гибели, однако благодаря счастливому стечению обстоятельств был спасён встречным отрядом, и продолжил свой маршрут.
Путевые дневники из экспедиции 1908—1910 годов легли в основу повести «В горах Сихотэ-Алиня», а также нескольких его научных работ и исследовательских очерков.
Предыстория
Подготовительны этап
Участники экспедиции В состав экспедиционного отряда вошли:
Владимир Клавдиевич Арсеньев — начальник экспедиции, 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка штабс-капитан. Тимофей Антонович Николаев — помощник начальника экспедиции по хозяйственной и организационной части, 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка штабс-капитан. Участник кампании 1900—1901 гг. и Русско-Японской войны 1904—1905 гг. Наум (Нума) Августович Десулави — флорист экспедиции. Известный ботаник, преподаватель французского языка в Хабаровском кадетском корпусе. По происхождению швейцарец. Участник экспедиции 1907 года. Статский советник. Иосиф Александрович Дзюль — железнодорожник, охотник и краевед. Начальник железнодорожной станции Корфовская, корреспондент «Наша охота». Степан Фёдорович Гусев — геолог экспедиции. Нижние чины: от 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка: стрелки Пётр Вихров, Станислав Глегола, Михаил Марунич и Иван Туртыгин. от 24-го Восточно-Сибирского стрелкового полка: стрелки Михаил Курашев, Илья Рошков и Павел Ноздрин. от Уссурийского казачьего дивизиона: казаки Григорий Димов и Иван Крылов. Тимофей Косяков — нанаец, переводчик экспедиции. Чжан-Бао (Чан-Гин-Чин) — китаец, проводник экспедиции. Старшина дружины охотников за хунхузами.
Ход экспедиции
Начальный этап: июнь 1908 — февраль 1909 Организация следующей, более масштабной экспедиции началась весной того же 1908 года, и опять же — по поручению генерал-губернатора Приамурского края, П. Ф. Унтербергера и при поддержке ИРГО. Имея прежние цели — естественно-научную и историческую, экспедиция должна была обследовать практически неизведанную прежде северную часть Уссурийского края и хребта Сихотэ-Алинь от реки Анюй до Императорской гавани. Существовавшие в начале XX века карты этого района были очень приблизительными и содержали немало белых пятен. Так, например, 40-вёрстная карта 1889 года представляла собой фактически только схему речной сети и, как впоследствии выяснилось в ходе экспедиции — довольно неточную. В экспедиции, помимо начальника — штабс-капитана Владимира Арсеньева, принимали участие семь стрелков и двое уссурийских казаков, штабс-капитан Т. А. Николаев в качестве помощника Арсеньева, флорист Н. А. Десулави, охотник-любитель И. А. Дзюль, геолог С. Ф. Гусев, а также китаец Чжан-Бао и гольд-переводчик Тимофей Косяков, примкнувшие к отряду уже в ходе экспедиции. Кроме того, на различных этапах пути к отряду присоединялись проводники из числа туземцев.
Изначально отряд разделился на две части. Первая часть — семь стрелков под командованием штабс-капитана Николаева в начале июня 1908 года отправилась морем из Владивостока в Императорскую Гавань для организации трёх продовольственных лагерей для экспедиции, затем они должны были идти навстречу основному отряду В. К. Арсеньева. Кроме начальника экспедиции в состав этого отряда входил С. Ф. Гусев, Н. А. Десулави, И. А. Дзюль и два казака Уссурийского казачьего дивизиона — И. Крылов и Г. Димов. они отплыли из Хабаровска на пароходе, и на следующее утро сошли на берег Амура в селе Троицком. Там их ждали гольды с лодками, на которых отряд отправился вверх по реке Анюй, и далее к хребту Сихотэ-Алинь, чтобы перевалить через него и достигнуть Императорской Гавани. Через две недели пути ботаник Десулави, узнав, что путь до морского побережья в условиях шедших тогда дождей мог занять до двух месяцев, решил вернуться к устью Анюя и заняться сбором ботанических коллекций там, боясь застрять в тайге на неопределённое время и не успеть в Хабаровск к концу отпуска. путешественники достигли реки Бира, где Арсеньев отпустил орочей с лодками восвояси, и дальше экспедиция продолжила свой путь на хребет Сихотэ-Алинь пешком.
Переход через хребет был сопряжен с большими трудностями: во время спуска приходилось идти в обход скал, утёсов и обрывов, и порой снова лезть в гору. Карабкаясь по склонам, уставшим путешественникам приходилось отдыхать каждые несколько шагов. Кроме того, начиная с у экспедиции стало заканчиваться продовольствие, поэтому было приказано экономить продукты и соль. Ситуация усугублялась тем, что путешественники находились, по выражению самого Арсеньева, в «лесной пустыне»: это была совершенно глухая неизученная местность, и за многие километры вокруг не было даже ни одного стойбища туземцев, где отряд мог бы рассчитывать на помощь продовольствием и снаряжением. После спуска с хребта и нескольких дней пути путешественники оказались, как позже выяснилось, на месте впадения реки Аделами в реку Бута. Было решено изготовить лодки из найденных неподалёку тополей и дальше сплавляться на них. Но, как и следовало ожидать, сделанные наспех лодки плохо держались на воде: одна из лодок с людьми и снаряжением сразу же после отплытия перевернулась, из-за чего течением унесло две палатки, промокли многие вещи, в том числе три ружья и скудные остатки чумизы, а также фотоаппарат с кассетами. После просушки снаряжения, отнявшей полдня, в лодках было решено оставить всего лишь по два человека. Остальные шли по берегу, попутно собирая грибы к ужину. Позже в этот же день пострадала и вторая лодка, у которой от удара от берег сломался нос. Через два дня, , после очередного крушения, из-за которого утонули многие вещи, было решено бросить обе лодки и часть снаряжения, взяв только самое ценное, и идти пешком. Началась жёсткая голодовка. Позднее Арсеньев писал:
«Предвидеть это крушение никак было нельзя. С этого времени начинается ужасная голодовка, которая длилась 21 сутки. Пробираясь через горы, тайгой через заросли, люди ели всё, что попадалось под руки: зелёные ягоды, листья Petasites, ели не то мох, не то грибы из семейства Calvaria, от которых тошнило. По дороге собака нашла гнилую рыбу, она издавала сильный запах, люди бросились отнимать у неё эту добычу. Наконец, маленький отряд дотащился до слияния двух рек: Хуту и Буту. Здесь нижние чины окончательно обессилели и свалились с ног. Надо было видеть, какой они имели истощённый вид. Все были сумасшедшие, все были душевнобольные; все ссорились между собой из-за всякого пустяка, придирались друг к другу из-за всякой мелочи, все стали суеверны, начали верить всякому сну, каждой примете. Слабые духом начали говорить о самоубийстве».
Любимая собака Арсеньева Альпа, которая на протяжении восьми лет сопровождала его в экспедициях, обессилела настолько, что не могла идти дальше. Её пришлось застрелить, а мясом накормить других собак и людей. Остатки собачатины были разделаны. Было приказано беречь мясо, чтобы его хватило подольше. К счастью, в протоке реки было найдено много кеты, благодаря чему экспедиция была на некоторое время спасена: как позже писал Арсеньев, люди с жадностью бросились есть сырую рыбу, и только позже, утолив первые приступы голода и остановившись на днёвку, начали её готовить. Всю ночь и весь последующий день разделанную кету сушили на костре, чтобы взять её с собой в дорогу как неприкосновенный запас.
Тем временем, не было видно ни встречного отряда штабс-капитана Николаева, ни оставленных им баз с продовольствием. Переводчик-гольд и Чжан-Бао сильно заболели и едва могли идти. Но никто из обессилевших членов экспедиции не мог их нести, а мысли о том, чтобы их оставить, даже не было ни у кого в голове. ко всеобщей радости на противоположном берегу реки была замечена собака: её присутствие говорило о том, что вблизи есть люди. Однако вскоре надежда встретить орочей рухнула. Стало ясно, что они либо прошли другой протокой, либо умышленно скрывались от отряда Арсеньева в лесу. Утром были съедены последние остатки сухой рыбы. Чжан-Бао, из-за болезни не спавший всю ночь, на рассвете встал и пошёл вперёд один. В течение дня основной отряд, мучимый жарой и гнусом, так и не смог его догнать: гольд-переводчик совершенно не мог идти, и после короткого перехода пришлось остановиться. К вечеру Чжан-Бао так и не вернулся на бивак. Было решено сделать оморочку, чтобы на ней послать двух людей вниз по течению, к устью, в надежде встретить по пути стойбища орочей и попросить у них помощи. Тем же вечером свалили тополь и начали выдалбливать из него лодку, на что ушло больше двух дней.
По совершенно невероятному стечению обстоятельств, Чжан-Бао не погиб, и через два дня после своего ухода, из последних сил обойдя сопку, снова вышел к реке. Там он неожиданно встретил отряд штабс-капитана Николаева. Узнав о ситуации, Николаев вместе с орочами тут же поспешил на помощь отряду Арсеньева, и уже утром добрался до его бивака и спас погибающих путешественников.
Как выяснилось позднее, организации поисков поспособствовал председатель Приамурского отдела Русского географического общества С. Н. Ванков. Беспокоясь из-за долгого отсутствия вестей от экспедиции Арсеньева, он послал телеграмму штабс-капитану Николаеву, в которой указал на необходимость организации поисков. В свою очередь, штабс-капитан Николаев предпринял длительные поиски вверх по реке Хади, однако, не найдя там никаких следов отряда Арсеньева, возвратился к берегу моря. Экспедиция была спасена благодаря орочам с реки Тумнин. Находясь на охоте, орочи с противоположного берега реки увидели отряд Арсеньева, однако из-за их потрёпанного вида приняли отряд за бродяг, и скрылись в прибрежных зарослях. Именно их собаку видели сидящей на берегу реки члены отряда Арсеньева. Узнав о поисках штабс-капитана Николаева, старшина орочского селения Хуту-Дата Фёдор Бутунгари отправил к нему проводников и гонцов с сообщением о маршруте отряда Арсеньева. Благодаря этому, а также случайно встреченному Чжан-Бао, экспедиция была спасена. Позже Арсеньев добился награждения Фёдора Бутунгари за помощь экспедиции серебряной медалью.