Михаи́л Анто́нович Жебра́к (Жебра́к-Русано́вич) (с подачи Антона Туркула Жебра́к-Русаке́вич, у Николая Рутыча Жебра́к-Рустано́вич, наиболее известен как полковник Жебрак; , Гродненская губерния, Российская империя — или , близ села Белая Глина, Кубанская область, территория под контролем Войск Кубанской советской республики) — русский военный и общественный деятель, полковник.
Выходец из крестьянской семьи, выслужившийся в офицеры Русской императорской армии. Участник Русско-японской войны. Выпускник Александровской военно-юридической академии, юрист военно-морских ведомств (1912—1914). Командир 2-го морского полка отдельной морской бригады в Первой мировой войне (1916—1918).
Участник Белого движения на Юге России, один из родоначальников русского добровольческого движения в период Гражданской войны, создатель в начале 1918 года в Измаиле офицерского добровольческого отряда полковника Жебрака. Участник и один из организаторов Дроздовского похода, командир офицерского полка в составе Первой бригады русских добровольцев полковника М. Г. Дроздовского. Командир 2-го офицерского стрелкового полка 3-й дивизии в Добровольческой армии.
Погиб в бою у села Белая Глина во время Второго Кубанского похода. Имя полковника Жебрака было воспето в военном фольклоре Добровольческой армии.
Биография
Происхождение Михаил Жебрак родился в Гродненской губернии в крестьянской семье православного вероисповедания. В мемуарных источниках периода Гражданской войны в России Михаил Жебрак часто упоминается под двойной фамилией Жебрак-Русакевич или Жебрак-Русанович (также Жебрак-Рустанович). Происхождение двойной фамилии исследователям до настоящего времени установить не удалось. Во всех его послужных списках и официальных документах присутствует фамилия Жебрак. В современной историографии для идентификации полковника преимущественно утвердилась фамилия Жебрак-Русанович.
Начало военной службы он подал прошение вступить на военную службу и был принят на правах вольноопределяющегося 2-го разряда в Петрозаводский 103-й пехотный полк. получил чин младшего унтер-офицера и через 20 дней был зачислен в младший класс Виленского пехотного юнкерского училища, которое окончил в 1898 году по 1-му разряду. произведён в подпоручики и выпущен в Венденский 178-й пехотный полк (согласно данным Николая Рутыча — в Либавский 6-й пехотный полк). Исследователь биографии Михаила Жебрак-Русановича историк Никита Кузнецов пишет, что такое успешное начало карьеры для выходца из крестьянской семьи могло свидетельствовать «о его незаурядных способностях и любви к военной службе».
Жебрак-Русанович стремился к продолжению своего военного образования. он был командирован в Военно-топографический отдел Генерального штаба Русской императорской армии, а позже прикомандирован к Военно-топографическому училищу в Санкт-Петербурге для изучения там черчения и военно-топографической съёмки. произведён в поручики. У молодого офицера были намерения поступать в Академию Генерального штаба. Для этого он сдал в апреле-мае 1903 года в Первом кадетском корпусе экзамен за полный курс корпуса. он был командирован в штаб Виленского военного округа для сдачи предварительного экзамена «на предмет поступления в Николаевскую академию Генерального Штаба». Но планам офицера поступить в Академию помешала русско-японская война.
Участник русско-японской войны
был назначен командиром 4-й роты 20-го стрелкового полка, отправленного на фронт русско-японской войны в составе Сводно-Стрелкового корпуса. отличился в боях при Сандепу у деревни Чжантанхенань, за которые спустя много времени, был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени.
За отличия в боях с по у деревни Ванцзяуоп был награждён приказом командующего 2-й Маньчжурской армии № 156 от орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (утверждён Высочайшим приказом от ).
при обороне деревни Чжантан был тяжело ранен в ногу разрывом снаряда, из-за чего был эвакуирован в один из госпиталей в тылу армии, а затем на территорию России на длительное излечение. После этого ранения он остался на всю жизнь хромым. За отличие в этом бою произведён в штабс-капитаны (согласно приказу от , утверждение в должности ).
Военный юрист был восстановлен в строй в составе 178-го Венденского пехотного полка, однако на основании решения эвакуационной комиссии был признан негодным к строевой службе, но при этом способным занимать административные должности. Оставив строевую службу и несколько поправив здоровье, Жебрак-Русанович стал задумываться о продолжении карьеры. В июне 1908 года он записался вольнослушателем в Александровскую военно-юридическую академию.
В это же время женился на дочери германского подданного Софии-Христиане-Елене Эдуардовне-Фердинандовне Пейффер. в их семье родился первенец — сын Николай, а второй сын — Михаил. Жена исповедовала римско-католическое вероисповедание, но дети воспитывались в православной традиции.
В 1912 году окончил Александровскую военно-юридическую академию по 2-му разряду. В том же году был произведён в капитаны и переведён на службу в Морское ведомство с зачислением по Адмиралтейству. Служил в Кронштадтском военно-морском суде в качестве военного адвоката. Историк Никита Кузнецов на основании аттестаций Жебрак-Русановича председателем суда генерал-лейтенанта Алабышева в 1913—1914 годах пишет, что «спокойная должность явно тяготила храброго боевого офицера». В аттестации генерала отмечалось, что способности Жебрак-Русановича «к судебной службе весьма посредственные» и он в этом деле «Не представляет из себя ничего особенного. К дальнейшей службе в военно-морском судебном ведомстве не вполне пригоден». В аттестациях также было записано: «Ранен на войне в ногу, почему хромает и ходит с палкой. В остальном здоровье удовлетворительное. Характера и нравственности хороших. Достаточно воспитан и вполне дисциплинирован. Знает языки: французский, немецкий и английский». Жебрак-Русанович был переведён в состав Военно-морского судебного ведомства в качестве штатного кандидата на военно-морские судебные должности при Кронштадтском военно-морском суде. он произведён в подполковники «по линии».
В Первой мировой войне
Кузнецов пишет, что начало Первой мировой войны повлияло на дальнейшие действия Жебрак-Русановича: «Человек, „ничего не представлявший из себя“ на судебной должности рвался в свою родную стихию — в бой». , несмотря на последствия ранения, он получил разрешение вернуться к строевой службе и был назначен командиром 2-го морского полка отдельной морской бригады, в задачи которой входила охрана подступов к Морской крепости императора Петра Великого в Ревеле (нынешний Таллин). В октябре 1916 года бригада была переброшена на Румынский фронт и развёрнута в Отдельную Балтийскую морскую дивизию, которая вошла в состав 6-й армии Румынского фронта и действовала в районе устья Дуная. До развала частей Румынского фронта в 1917 году она выполняла эти задачи и входила в Отряд обороны Дуная и Дунайских гирл. Успешные действия 2-го морского полка неоднократно отмечались в приказах по армии, а его командир был произведён в полковники.
«За отличие в делах против неприятеля в феврале 1917 года» был награждён боевым Орденом Святой Анны 2-й степени с мечами (приказ командующего Черноморским флотом от . За разработанную по собственной инициативе операцию в тылу противника с захватом пленных и уничтожением орудий противника в районе деревни Журиловки по представлению командира дивизии контр-адмирала Владимира Трубецкого был награждён орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами и бантом (приказ по Армии и Флоту № 259 от ).
Вице-адмирал Дмитрий Ненюков в воспоминаниях, посвящённых описанию боевых действий на Дунае в 1916—1918 годах, написал о Жебрак-Русановиче:
Одиночные смельчаки находились во всех частях, но особенно много увлекал за собой командир 2-го полка полковник Жебрак. Несмотря на свою раненую ногу, он всегда сам участвовал во всех вылазках, и всегда они сопровождались успехом. Интереснее всего, что Жебрак, будучи военным юристом, в мирное время не служил в строю, но и на Японской и на Великой войне отправлялся в самые опасные места и брал любые назначения в самом центре военных действий
Жебрак-Русанович за боевые отличия у деревни Перлита был представлен к чину генерал-майора (без приказа). За эти же события он получил от румынского короля высшую военную награду Румынии — Орден Михая Храброго. Осенью 1917 года он был награждён Георгиевским крестом с лавровой ветвью, которым после демократизации армии солдаты награждали офицеров своих частей за боевые отличия.
В Белом движении
Создание отряда русских добровольцев в Измаиле
После прибытия генерала М. В. Алексеева на Дон в декабре 1917 года и начала формирования там Алексеевской организации, между ним и командованием Румынского фронта была налажена связь, итогом которой стало зарождение на Румынском фронте идеи о создании Корпуса русских добровольцев для последующей его отправки на Дон. Формирование добровольческих отрядов во многом зависело от инициативы местных командиров. Одним из первых офицеров, проявивших такую инициативу, оказался командир 2-го морского полка отдельной Балтийской морской дивизии Михаил Жебрак-Русанович. В начале 1918 года он сформировал в Измаиле на базе дивизии и из числа своих офицеров добровольческий отряд (в составе 130 человек).
Участник Дроздовского похода Сергей Колдобский пишет в своих воспоминаниях, что Жебрак-Русанович «успел со времени распада своего полка побывать в … Петрограде и у себя на родине в Белоруссии, где в это время усиленно готовились к независимости этого края и даже предлагали ему на родине пост военного министра. Из вынесенных от своей поездки впечатлений, Михаил Антонович верил только в одно: „большевизму не бывать, а будет только одна Единая Великая Неделимая Россия“». Колдобский отмечает, что эти же слова им были сказаны в городе Яссы в обществе всего измаильского офицерства и на параде перед выступлением отряда в поход, на котором присутствовало почти всё измаильское население.
Известно стихотворение, написанное Жебрак-Русановичем и датированное , посвящённое героям-добровольцам Морского Сводного полка, в котором он призывает своих однополчан сплотиться и выполнить свой воинский долг.
Присоединение к отряду Дроздовского
Жебрак-Русанович выступил со своим отрядом на соединение с бригадой полковника Дроздовского, двигавшегося в сторону Дона. оба отряда соединились в районе села Новопавловки (формальное объединение произошло лишь , после переправы через Южный Буг). Жебрак-Русанович принёс со своим отрядом знамя 1-го Морского полка Балтийской дивизии — Андреевский флаг, которое затем стало полковым знаменем офицерского стрелкового полка дроздовских частей. Объединение произошло не сразу из-за того, что морской полковник сначала настаивал на особой «автономии» морского отряда, и только после неоднократных сложных переговоровГагкуев Р. Г. Последний рыцарь.// Дроздовский и дроздовцы. — М.: НП «Посев», 2006. — 692 с. — ISBN 5-85824-165-4, С. 64 Жебрак был вынужден согласиться с командиром бригады, что его командирская самостоятельность стала бы прямым нарушением армейского уклада, и подчиниться Дроздовскому, войдя в его отряд на общих основаниях. Уже в первых же боях эти разногласия были забыты, а Жебрак-Рустанович вскоре стал одним из самых близких сподвижников Михаила ГордеевичаШишов А.В. Генерал Дроздовский. Легендарный поход от Ясс до Кубани и Дона. М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2012. — 431 с. — (Россия забытая и неизвестная. Золотая коллекция). ISBN 978-5-227-03734-3, С. 195—196. Оба были монархистами по убеждениям, это их сближало, и за время Румынского похода эти два разных характерами человека притёрлись до такой степени, что могли понимать мысли друг друга с полусловаШишов А.В. Генерал Дроздовский. Легендарный поход от Ясс до Кубани и Дона. М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2012. — 431 с. — (Россия забытая и неизвестная. Золотая коллекция). ISBN 978-5-227-03734-3, С. 299.