Глу́пов и глу́повцы — название очерка Салтыкова-Щедрина с подзаголовком «Общее обозрение», а также одноимённого сборника, оставшегося неоконченным. По первоначальному замыслу автора очерк «Глупов и глуповцы» имел порядковый номер 1 и был задуман в качестве введения к будущему сборнику «глуповских рассказов» и очерков, над которыми Салтыков работал в конце 1861, а также в течение всего 1862 года. Дату окончания работы над рукописью очерка (первым вариантом текста) можно примерно определить как вторая декада февраля 1862 гМ. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 4. [Произведения], 1857—1865 гг. «Глупов и глуповцы» (комментарий Т. И. Усакиной, стр.546-552). — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1966 г..
Первоначальная публикация вступительного очерка «Глупов и глуповцы», а также последующих за ним ещё двух текстов глуповского цикла («Глуповское распутство» и «Каплуны») предполагалась на страницах журнала «Современник» в ближайшие полгода вслед за написанием очерка. Однако в мае 1862 года решением Главного управления по делам печати деятельность журнала была приостановлена на восемь месяцев (до конца 1862 года) с формулировкой «за вредное направление». При следующей попытке опубликовать очерк «Глупов и глуповцы», в январе 1863 года — он был запрещён к печати цензурой.
В дальнейшем Салтыков-Щедрин более не предпринимал попыток к напечатанию общего обозрения «Глупова и глуповцев», при жизни автора очерк так и остался неопубликованным, в результате чего современники писателя, за редкими исключениями, не знали этого текста. Как следствие, «глуповский цикл» рассказов остался лежать беспокоящим грузом в творческой лаборатории автора в виде нереализованного материала, — и спустя семь лет, только уже в иной художественной форме, вылился в сатирический роман «История одного города».
Впервые очерк «Глупов и глуповцы» увидел свет только при советской власти, в 1926 году — на страницах ежемесячного литературного журнала «Красная новь»М. Е. Салтыков-Щедрин. «Глупов и глуповцы». — М.: журнал «Красная новь», № 5 за 1926 г., стр. 112—120 (публикация Н. В. Яковлева)..
История сборника «Глупов и глуповцы» Глуповский цикл рассказов и очерков был задуман по горячим следам, как непосредственная реакция на бурные события 1861 года и результат наблюдений, накопленных автором за почти полтора десятка лет государственной службы в провинциальных органах власти: сначала в вятской ссылке, а затем — в Тверской и Владимирской губерниях, где Михаил Салтыков занимал должность чиновника по особым поручениям, разъезжал по мелким уездным городкам и расследовал злоупотребления на местах. Вершиной карьеры государственного чиновника стала должность сначала рязанского вице-губернатора, куда он был назначен весной 1858 года, а затем, спустя два года — тверского. По результатам пореформенных крестьянских волнений, прокатившихся по стране, в феврале 1862 года тверской вице-губернатор Михаил Салтыков вышел в отставку.
Первые литературные тексты «надворного советника Щедрина» (псевдоним писателя) публиковались ещё в период его службы, начиная с 1856 года и сделали его имя известным на всю страну. В первую очередь, этот успех можно отнести к «Губернским очеркам», которые описывали быт различных слоёв населения в последние годы до отмены крепостного права. Новый публицистический цикл, состоящий из очерков, рассказов и сценок, задуманный уже после «акта об освобождении крестьян» и выхода автора в отставку, отличался ещё большей резкостью и жёсткостью сатирического тона.
Цикл очерков о «Глупове и глуповцах» (1861—1862) генетически связан с размышлениями Салтыкова-Щедрина о судьбе старой, отжившей России. Эти тексты рождались не только на историческом изломе страны, но и в таком же психологическом состоянии их автора. Особенно это заметно на примере предыдущих рассказов об «умирающих» (1857—1859). Оба цикла объединяет общая идея об исторической обречённости представителей крепостнического режима, о приближающемся крушении их господства и постепенном устревании и отмирании (умирании) их мира, физическом и моральном. Отсюда прямо следует и название «Рассказы об умирающих» (книга так и не была завершена). Различие в замыслах двух соседних циклов более всего сказалось в понимании процесса «умирания». Задумав «Книгу об умирающих», Салтыков полагал, что «ветхие люди» (так он называл людей крепостнического прошлого) не выстоят перед наступлением демократических сил и не сумеют сохранить прежних командных позиций в государственном аппарате. Представители ветхого мира в рассказах об «умирающих», их говорящие фамилии «Гегемониев» и «Зубатов» («Невинные рассказы»), «Госпожа Падейкова» и «Недовольные» («Сатиры в прозе»), представлены персонажами озлобленными, но в целом — бессильными. Они кончают свою жизнь, укрывшись в домашнем углу, не имея воли к организованному сопротивлению или способности приспособиться к новому времени. Правда, течение событий очень скоро показало автору, что его надежды на скорый исход предреформенной борьбы страдают излишним оптимизмом, а трудности решения крестьянского вопроса — напротив, с каждым шагом нарастают. Замысел книги о постепенном вымирании «ветхих людей» уступил место новому циклу сатирических очерков о воинствующих ретроградах, которые ожесточенно сопротивляются, организованно отстаивая свои прежние права и привилегии. Тем не менее, считая их сопротивление исторически обречённым, тщетным и потому глупым, сатирик присваивает «ветхим людям» новое символическое прозвище. Это и есть «Глупов и глуповцы»М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 3. Невинные рассказы, 1857—1863 гг. (Бушмин А. С. Комментарии: М. Е. Салтыков-Щедрин. Сатиры в прозе, стр.583-586). — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1966 г..
Если «Книга об умирающих» не была завершена и оформлена, прежде всего, по воле её автора, постепенно потерявшего интерес к первоначально заявленной теме, то в судьбе сборника рассказов о «Глупове и глуповцах» решающую роль сыграло вмешательство цензурного комитета. Именно благодаря ему название первого очерка, а также и всего сборника «Глупов и глуповцы» осталось при жизни автора почти неизвестным, так и не появившись на обложке книги в качестве общего названия для цикла очерков, рассказов и сцен из жизни «одного города». Написанные после «Скрежета зубовного» в 1861—1862 годах восемь текстов из задуманного «глуповского» сборника, в итоге, разошлись по двум направлениям. Три ранних глуповских очерка, опубликованных в 1861 году («Литераторы-обыватели», «Клевета», «Наши глуповские дела»), а затем ещё два более поздних, появившиеся в 1862 году («К читателю» и «Наш губернский день»), вошли в сборник «Сатиры в прозе» (1859—1862 год), впоследствии опубликованный отдельной книгой (первое издание появилось в 1863 году). Однако решающее значение для судьбы книги «Глупов и глуповцы» имели три других очерка (1862 года), «дважды» запрещённых цензурой — «Глупов и глуповцы», «Глуповское распутство» и «Каплуны». Они так и остались в архиве автора и не были опубликованы при его жизни.
В результате, обезглавленный сборник «Глупов и глуповцы» фактически перестал существовать, а большинство очерков, его составлявших, перекочевало в книгу «Сатиры в прозе».
Отчасти, благодаря этому обстоятельству спустя семь лет возникла совершенно другая идея, подготовленная незаконченной работой над очерками о «Глупове и глуповцах» и более поздними «Помпадурами и помпадуршами», работа над которыми растянулась более чем на десять лет (1863—1874). Это был замысел исторического романа «История одного города»М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 1, Е. Покусаев. M. E. Салтыков-Щедрин (Очерк творчества. — Москва, Художественная литература, 1965 г., продиктованный желанием всё-таки реализовать и — опубликовать глуповский цикл в новой художественной форме, обойдя цензурные рогатки.
По существу, задуманный и частично реализованный в 1861—1862 годах сборник «Глупов и глуповцы» стал прямым предвестником и, одновременно, творческой лабораторией будущего романа, самого известного в творчестве Салтыкова-Щедрина.
История очерка «Глупов и глуповцы»
Примерные даты работы над текстом «Глупова и глуповцев» можно определить по двум письменным документам. Во-первых, в середине этого очерка упоминается постановка пьесы И. С. Тургенева «Нахлебник», помпезная премьера которой состоялось в Москве 30 января 1862 г., в Большом театре, в очередной бенефис уже престарелого Михаила Щепкина. Дата окончания работы над очерком задана автором ещё более точно. В письме от 21 февраля 1862 г. из Твери в Петербург Салтыков-Щедрин пишет Николаю Некрасову: Посылаю Вам, многоуважаемый Николай Алексеевич, ещё две статьи, которые я просил бы Вас напечатать в мартовской книжке <журнала «Современник»>, разумеется, если это возможно. До Святой <недели (конец марта)> я пробуду в Твери, следовательно, просил бы Вас цензорские корректуры прислать мне тудаМ. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 18. Письма. — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1973 г. стр.253.
«Ещё две статьи», о которых Салтыков-Щедрин упоминает в тексте письма, это очерки из того же (несостоявшегося) цикла: «Глуповское распутство» и «Каплуны» (на тот момент отмеченные номинальными № 2 и № 3). За несколько дней до их отправки Некрасову в редакцию «Современника» была послана и первая статья маленького цикла — «Глупов и глуповцы», по сути — вводная, которая знакомила читателей с основным предметом и местом действия всего цикла «глуповских» очерков. В полном согласии с положением очерка в сборнике Салтыков значительно расширил обобщающий смысл образа города по сравнению с ранее написанными очерками — «Литераторы-обыватели», «Клевета» и «Наши глуповские дела». В тексте «общего обозрения» Глупов поднялся до обощённого образа всей старой (умирающей) русской действительности, а «топография» и «география» его постепенно начали приобретать черты, предвосхищающие «Историю одного города» не только в целом, но и в некоторых деталяхМ. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 3. (С. А. Макашин, М. Я. Блинчевская. Комментарии: М. Е. Салтыков-Щедрин. Сатиры в прозе, Глупов и глуповцы, стр.547-557). — М.; Л.: Издательство АН СССР, 1966 г..
Что это за Глупов? откуда он? где он? Очень наивные и очень невинные люди утверждают, что я под Глуповым разумею именно Пензу, Саратов или Рязань, а под Удар-Ерыгиным — некоего Мурыгина, тоже имеющего плоскодонную морду, и тоже с немалым любострастием заглядывающего в чужие карманы. Г-на Мурыгина мне даже показывали на железной дороге, и я действительно увидел мужчину рыжего и довольно плоскодонного. Признаюсь, я смутился. В продолжение целой минуты я думал о том, как бы это хорошо было, если б Удар-Ерыгин являлся в писаниях моих черноглазым, чернобровым и с правильным греческим профилем, но потом, однако ж, мало-помалу успокоился, ибо рассудил, что в упомянутом выше сходстве виноват не я, а maman Мурыгина…
Как видно из письма Некрасову, Салтыков придавал особое значение цельности и последовательности изложения первых статей будущего цикла. Он просил напечатать все три статьи вместе (как начало нового сборника), причём, «первым номером» должен был идти именно «Глупов и глуповцы».М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 18, книга первая, стр.289; Письмо Н. Г. Чернышевскому от 29 апреля 1862 г. — Москва, Художественная литература, 1966 г. Именно таким образом он был помечен и в рукописи: «Глупов и глуповцы. I.»
Однако первоначальным авторским пожеланиям не суждено было воплотиться в жизнь. Спустя всего месяц начались одно за другим недоразумения и осложнения, которые и привели ранее задуманный цикл очерков к полному разрушению.