Реа́льное прису́тствие Христа́ в евхари́стии — одна из проблем (раздел христианского богословия), заключающаяся в выяснении, каким образом плоть и кровь Иисуса Христа присутствуют в таинстве евхаристии, реально (субстанционально) или символически. Исторически здесь рассматриваются два тесно связанных вопроса — присутствуют ли в евхаристии плоть и кровь и как они связаны с плотью и кровью исторического Иисуса Христа, а также сопутствующие логические противоречия. Многие христианские конфессии признают реальность присутствия, однако при этом вкладывают различный смысл в слово «реально». Для выражения концепции присутствия Христа в элементах евхаристии христианские богословы использовали различную терминологию. Выражение «реальное присутствие» () впервые встречается в обнародованной в 1264 году булле папы Урбана IV.
В древнейших источниках отражены два подхода к пониманию евхаристической доктрины и литургической практики. В рамках одного из них, более характерного для Карфагенской церкви и перешедшего затем в более позднюю латинскую патристическую традицию, евхаристия рассматривалась как таинство единения церкви с Христом, совершаемое епископом при участии верующих. Само действо проходило в контексте ритуала памяти смерти Христа. В какой-то момент акцент в понимании таинства сместился на роль Христа в евхаристическом жертвоприношении, а смысл участия в нём — на актуализацию членства в церкви. Восточная, или Антиохийская богословская школа настаивала на реальности присутствия Христа в Святых Дарах. В целом, несмотря на заметные различия в подходах, проблемы евхаристии не стали причиной значительных дискуссий до конца первого тысячелетия. В результате дискуссии между франкскими богословами IX века Пасхазием Радбертом и Ратрамном Корбийским в западном богословии закрепилось реалистическое понимание евхаристии. По итогам «второго евхаристического спора» XII века символическое учение Беренгара Турского было осуждено как ересь. Четвёртый Латеранский собор 1215 года ввёл учение о реальном телесном присутствии Христа в евхаристии в католическую догму, связав его с изменением субстанции Даров.
На протяжении всех Средних веков проблемы, связанные с реальным присутствием, были предметом разногласий учёных-схоластов, пытавшихся объяснить отсутствие внешних изменений в евхаристических хлебе и вине после их освящения. Наибольшее распространение получила теория пресуществления (транссубстанциации), поддержанная авторитетом Фомы Аквинского, согласно которой в ходе таинства происходит преобразование одной субстанции в другую. Богословы Реформации отвергли схоластические усложнения и в своём понимании таинств основывались на библейской экзегетике. Современные теории реального присутствия используют методы метафизики и аналитической философии.
Историческое развитие
В раннем христианстве
Евхаристия и реальное присутствие в Новом завете
Согласно синоптическим Евангелиям (, , ), евхаристия была установлена самим Иисусом Христом во время Тайной вечери незадолго до своей смерти на кресте. Также в контексте евхаристических споров большое значение имеет текст из Евангелия от Иоанна, относящийся к более ранним событиям (). Из Нового завета известно, что, не получив от Христа пояснений его слов о необходимости вкушать его тело, многие ученики остались в недоумении, а некоторые из них даже покинули общину. Первую интерпретацию телесности евхаристии даёт в Первом послании коринфянам () апостол Павел, поставивший вопрос «как воскреснут мёртвые? и в каком теле придут?». Согласно апостолу, воскресшее тело Христа является «духовным» и нетленным, совершенно отличным от того, которое умерло на кресте и было помещено в гроб. Современный богослов Николас Райт предполагает, что слова Павла не исключали воспринимаемости такого тела обычными органами чувств. Другой современный богослов Джозеф Фицмайер попытался реконструировать слова Христа, которыми он во время Тайной вечери говорил о своей плоти и крови. По мнению Фицмайера, соответствующие слова на арамейском языке следовало бы перевести как «персона» (), если бы это не было анахронизмом. Таким образом, до адаптации христианским богословием платоновского понятия души и развития понятия персоны исторический Иисус мог для обозначения индивидуального присутствия говорить только о «плоти и крови». Значительное влияние на последующие толкования присутствия Христа в евхаристии имело приписываемое в Деяниях апостолов апостолу Петру толкование псалма 109, в котором Бог усаживает Христа справа от себя ().
Проблема реального присутствия Христа в евхаристии исторически рассматривалась с позиций двух основных направлений метафизики — реализма и номинализма. Согласно первому из них, если некоторые предметы в чём-то похожи, то их общность, называемая реалистами универсалией, существует. Номиналисты, напротив, существование универсалий отрицают. В реалистическом понимании мира существуют различные подходы. Если Платон и Августин говорили о причастности вещей к божественным или вечным формам, то Аристотель и Фома Аквинский говорили об инстанциации (экземплификации, конкретизации) предметами присущих им свойств. Номинализм также имеет свои градации, начиная от радикального отрицания содержательности высказываний относительно универсалий до более умеренных, соглашающихся с невозможностью полного описания онтологического контекста исключительно через . Применительно к евхаристическому богословию различие проявляется в понимании связи между партикуляриями (знаками), в данном случае хлебом и вином, и их означаемым, то есть природой Христа. В реалистической богословской парадигме в ходе таинства Бог не только являет себя самого, но также дарует благодать и позволяет приобщиться к себе. В номиналистской трактовке связь между знаком и означаемым опциональна и не обусловлена частными свойствами рассматриваемых объектов, и потому нельзя утверждать прямой связи между Святыми Дарами и получаемой благодатью. Для номиналистов таинство функционирует только как обещание уже полученной благодати и не является способом её получения, как у реалистов.
С точки зрения христиан первых веков к пониманию евхаристии имели отношение также ряд мест из Евангелия от Иоанна. Вначале апостол говорит, что «Слово стало плотию» (), а затем приводит слова Христа, сказанные во время проповеди в Капернауме об истинном хлебе с небес, который даёт жизнь миру; здесь также проводится аналогия между хлебом и плотью (). Эпизод завершается призывом Христа есть его плоть и пить его кровь, повергнувшим в недоумение слушателей (). В современной реалистической трактовке природная идентичность Христа физически материализовалась в личности Иисуса, но сейчас она в таком виде не присутствует в нашем мире. Свидетельство апостола Иоанна понимается как указание на доступность её не только в виде евхаристии, но и как объединения верующих, то есть церкви. Экуменистическая экклезиология сливается воедино с сакраментологией, не разделяя церковь и совершаемые в ней таинства.
Реальное присутствие в раннем латинском богословии
Потребность дать точное описание изменений, претерпеваемых хлебом и вином в ходе евхаристии, возникла уже у ранних христианских писателей. В конце II века Ириней Лионский (ум. 202), полемизируя со считавшими материю носителем зла гностиками, подчёркивал реальность воплощения Христова и реальность его евхаристических плоти и крови. В своём трактате «Против ересей» (5.2.2) он утверждал, что «чашу от сотворённого Он назвал Своею кровью, от которой Он орошает нашу кровь, и хлеб от творения исповедал Своим телом, которым укрепляет наши тела». Из работ ранних латинских богословов можно составить некоторое представление о взглядах на реальное присутствие у Тертуллиана (ок. 160 — ок. 230). Не высказываясь определённо по данному вопросу, он говорит об евхаристическом хлебе как «представляющем самое тело Христа» (), а в полемике против ересиарха Маркиона первым из латинских авторов употребил выражение . Маркион в гностическом духе проповедовал иллюзорность тела Христа, и если бы он был прав, то евхаристия, как образ иллюзии, была бы тщетной. Согласно анализу Николая Малицкого, учение Тертуллиана можно назвать скорее реалистичным. Современный богослов Августин Соколовски определяет понимание реальности плоти и крови у Тертуллиана как динамическое, то есть значимое не в силу личного присутствия Христа в них, а вследствие благодати приобщения к таинству. В ходе первого евхаристического спора было хорошо известно письмо епископа Киприана Карфагенского (ок. 200—258) к Цецилию, касавшееся преимущественно экклезиологических аспектов учения. Критикуя сектантов-«аквариев», употреблявших для евхаристии вместо вина воду, Киприан разъяснял, что разбавленное водой вино наилучшим образом отражает символику таинства, поскольку вода представляет христианские народы. Необходимость сочетания двух элементов проистекает, согласно Киприану, из того, что «если приносить только вино, кровь Христова будет без нас, а если останется только вода — будет народ без Христа». В трудах Киприана впервые молитва над Святыми Дарами называется «освящением» () и появляется понимание священства как подлинного действия в евхаристии на месте Христа ().
Крупнейшим представителем «африканской» богословской школы был епископ Августин Гиппонский (ум. 430), в чьём огромном литературном наследии учение об евхаристии занимает значительное место. Вопрос о том, был ли он приверженцем реалистического или символистического понимания евхаристии, является крайне спорным, и начиная с XVI века противоположные мнения представлены в католическом и протестантском богословии. В пользу предположения о том, что епископ Гиппона придерживался символического понимания евхаристии, приводят ряд мест из его трудов. В частности, в трактате «О граде Божьем» говорится, что «видимая жертва представляет собою таинство, то есть священный знак жертвы невидимой»Августин, О граде Божьем, X, 5. Принимая терминологию апостола Павла и учитывая заданную Деяниями перспективу, он отказывается отвечать на вопрос о том, где и как располагается на небесах божественное тело. В одной из своих проповедей он разъясняет своё представление следующим образом: «По свойству величия и по Божеству Своему Он всегда со Отцом. И телом Своим Он уже на небесах одесную Отца, по вере же Он присутствует во всех христианах»Августин, Беседа 21 «О воскресении мёртвых».. Таким образом, для Августина Иисус присутствует всюду в своей божественной ипостаси и пространственно локализован в человеческой. Согласно итальянскому специалисту по истории литургии Энрико Мацца (Enrico Mazza), концепция сакраментального реализма Августина развилась из культуры неоплатонизма и потому основана на идее партиципации, то есть на участии совершенства в чём-либо. Применительно к евхаристии это означает, что церковь есть тело Христово, поскольку участвует в евхаристическом хлебе, который, в свою очередь, является телом Христовым на более высоком уровне. И церковь, и хлеб онтологически являются телом Христовым «некоторым образом» (). Как знак, они указывают на некоторую другую вещь (res), не являясь ею. Другой аспект евхаристического учения Августина связан с его экклезиологией, в частности, с его полемикой против донатистов. Создав собственную церковную иерархию, донатисты связывали членство в церкви с нравственной чистотой, а действенность таинств — с моральными качествами священника. Такой подход фактически отрицал объективный характер евхаристии.