«Зи́мняя ночь» — стихотворение, написанное русским советским поэтом Борисом Пастернаком в 1946 году, вошедшее в текст романа «Доктор Живаго» и впервые опубликованное в его составе в 1958 году. Сюжетно связано с эпизодом, в котором раскрывается поэтическое призвание главного героя романа, и закладываются основные сюжетные линии. Строка «Свеча горела» рассматривалась автором в качестве возможного названия самого романа. Стихотворение развивает русские литературные традиции и традиции народной песни. Имеет притчевый подтекст с евангельской символикой. Семантика стихотворения строится на противопоставлении образа горящей свечи стихиям и хаосу, преодолении смерти и воскресении. Оценивается критикой как хрестоматийное произведение, устойчиво ассоциирующееся с именем автора и вошедшее в массовую культуру. Неоднократно использовалось в театральных, концертных постановках и как литературная основа для сочинения песен. В числе наиболее известных композиторов и исполнителей песен на стихотворение «Зимняя ночь» — Александр Градский и Алла Пугачёва.
История создания
Предыстория Стихотворение написано Борисом Пастернаком в декабре 1946 года — во время работы над романом «Доктор Живаго» — и вошло в текст романа как одно из двадцати пяти стихотворений, по сюжету сочинённых главным героем — врачом Юрием Живаго. По времени создания «Зимняя ночь» относилась к первому из трёх циклов, состоявшему в общей сложности из десяти стихотворений 1946—1947 годов. Подруга и спутница Пастернака в последние годы жизни, сотрудница журнала «Новый мир» Ольга Ивинская вспоминала, что в самом начале их знакомства, в один из декабрьских вечеров 1946 года, провожая её из редакции домой, поэт предложил навестить известную пианистку Марию Юдину. Как предполагал Пастернак, Юдина должна была играть на рояле, а сам он намеревался читать отрывки из будущего романа «Доктор Живаго» — «перелистывать года, десятилетия».
К Юдиной поехали некоторое время спустя на машине, в метель, и долго блуждали «среди одинаковых домиков» в попытке найти нужный дом. По воспоминаниям Ивинской, на ум ей тогда пришли строки из стихотворения Пастернака «Метель» (1914): «Не тот это город, и полночь не та, / И ты заблудился, её вестовой!». Пастернак, сидевший рядом с шофёром, оборачивался к ней и признавался, что забыл адрес — ему часто приходилось выходить из машины в своих «несусветно больших валенках» и осматриваться. Наконец, среди домов увидели «мигающий огонь канделябра в форме свечи» — окно, где их ждали. Как признавала позже Ивинская, огонь свечи, «промелькнувший в ночи сквозь метель в незнакомом месте», сыграл в их с Пастернаком жизни символическую роль. Наутро, когда они садились в машину, поэт сообщил, что у него «родилось» стихотворение под названием «Зимняя ночь», которое он намеревался предоставить для публикации в «Новом мире» в рубрике «Литературная минутка». По задумке главного редактора журнала, писателя Константина Симонова, в этой рубрике предполагалось печатать произведения поэтов-современников. Уже на следующий день Пастернак принёс стихотворение в редакцию «Нового мира». Как вспоминала Ивинская, провожая её домой в этот раз, поэт говорил о связи собственной жизни с жизнью его литературного героя Живаго и о том, как «символически просилась» в его стихотворение «увиденная извне, с морозу» чья-то свеча, «отпечатавшая своё дыхание на морозном стекле». Идею рубрики «Литературная минутка» редакция «Нового мира» так и не воплотила в жизнь, стихотворение «Зимняя ночь» опубликовано не было.
События, предшествовавшие написанию «Зимней ночи» и изложенные Ивинской в книге воспоминаний, имеют фактические расхождения с историей создания «Доктора Живаго», приведённой литературоведом Е. Б. Пастернаком в комментариях к роману. Так, по Е. Б. Пастернаку, чтение романа у Юдиной состоялось 6 февраля 1947 года — к этому моменту «Зимняя ночь» уже была написана, что подтверждается, в частности, датировкой корреспонденции этого периода. События, описанные Ивинской, предположительно могли произойти 27 декабря 1946 года — в тот день Пастернак читал отрывки из будущего романа в доме переводчицы Марии Баранович. На память о том вечере он подарил Баранович книгу произведений грузинских поэтов с вклеенными листами с собственными стихотворениями, среди которых была «Зимняя ночь», с датировкой «Дек. 1946».
Автографы и публикации Самый ранний из известных автографов «Зимней ночи» датирован декабрём 1946 года. В середине января 1947 года он был приложен к письму, высланному Пастернаком поэтессе Вере Звягинцевой. К тому моменту поэт был знаком с ней более семнадцати лет, Звягинцева присутствовала на чтении первых глав «Доктора Живаго» в сентябре 1946 года на даче в Переделкине. В настоящее время этот автограф хранится в РГАЛИ. Другой автограф датирован 1947 годом, выполнен карандашом, сведений о его месте хранения нет. Известен также машинописный текст «Зимней ночи», напечатанный в 1947 году и хранящийся в собрании А. Л. Барто. В обоих автографах и машинописном тексте, а также в редакции стихотворения, подготовленной к публикации в сборнике «Избранное», Пастернак менял отдельные строки и строфы, некоторые строфы — добавлял или, наоборот, изымал.
Книга «Избранное» представляла собой ещё одну попытку публикации стихотворений Пастернака, в числе которых была и «Зимняя ночь». Сборник был напечатан в 1948 году в издательстве «Советский писатель» и вызвал негативную оценку Союза советских писателей. Так, в письме в ЦК ВКП(б) общественный деятель Александр Фадеев сообщал, что секретариат этой организации «не разрешил выпустить в свет уже напечатанный сборник избранных произведений Б. Пастернака <…> не проследил за формированием сборника, доверился составителям, и в сборнике преобладают формалистические стихи аполитичного характера». Стихотворение «Зимняя ночь», которым заканчивался сборник, Фадеев охарактеризовал в этом письме как «пошлый стих ахматовского толка». В результате тираж «Избранного» был уничтожен полностью.
Впервые текст романа «Доктор Живаго», включая стихотворение «Зимняя ночь», был опубликован в 1958 году в Милане. В 1955 году при подготовке рукописи романа Пастернак произвёл окончательную редакцию стихотворений и установил их последовательность. Стихотворение «Зимняя ночь» состояло из восьми строф и следовало пятнадцатым в списке.
Литературоведческий анализ
Роль в романе «Доктор Живаго». Евангельская семантика Образ свечи неоднократно повторяется на протяжении всего романа «Доктор Живаго». Впервые он возникает в одном из эпизодов третьей части, в котором юный Юрий Живаго, ехавший в извозчичьих санках на ёлку, обратил внимание на свечу, горевшую в окне дома в Камергерском переулке Москвы. Придумав фразу «Свеча горела на столе. Свеча горела…», он надеялся продолжить стихотворение, но не смог тогда более ничего сочинить. В последней части романа брат Живаго составил тетрадь «Юрьевых писаний», в которую, среди прочих, помещено стихотворение «Зимняя ночь». Так горящая свеча становится «центральным символом» романа «Доктор Живаго», а указанный эпизод играет существенную роль в его сюжетном плане, поскольку именно с «этого увиденного снаружи пламени», «проникавшего на улицу почти с сознательностью взгляда», у Юрия Живаго «пробудилось» его творческое предназначение как поэта. Случайное событие — увиденная героем в окне свеча — обретает в романе «статус высшей и торжествующей закономерности», а сама горящая свеча предстаёт символом понимания тайного смысла происходящего, внешним выражением «божественного света, являющегося человеческой душой».
Особую роль стихотворения «Зимняя ночь» в романе подчёркивает также то обстоятельство, что после его написания, на протяжении зимы 1946—1947 годов, Пастернак обдумывал возможность озаглавить строкой «Свеча горела» сам роман. На одной из сохранившихся обложек автографа первых четырёх частей романа было записано карандашом «Свеча горела. Роман» с эпиграфом: «Aime tes croix et tes plaies / Il est sain que tu les aies»(«Люби свои кресты и свои язвы, иметь их — значит быть здоровым» из стихотворения французского поэта Поля Верлена «O, j’ai froid d’un froid de glace» («Я мёрзну от ледяного холода…», 1891) В комментарии Е. Б. Пастернака к роману «Доктор Живаго» (Пастернак. Полное собрание сочинений в 11 томах. «Слово», 2004. Т. IV, С. 645) эти строки Верлена цитируются и переведены по-другому: «Aime tes croix et tes plaies/Il est saint que tu les aies» («Люби свой крест и свои язвы, иметь их — святость»). Здесь высветилась интересная текстологическая проблема: во-первых, во французском языке слова «святой» (saint) и «здоровый» (sain) звучат одинаково и близки по написанию, так что карандашный автограф Пастернака мог представлять объективную трудность расшифровки; а во-вторых, возможно, и Б.Л., и Е. Б. Пастернаки пользовались первым изданием стихотворения Верлена (из сборника «Bonheur» («Счастье»), Paris, 1891. P.77), где допущена опечатка («saint»), исправленная в последующих изданиях на «sain»: см. например Verlaine, Paul. Oeuvres complètes, t.2. Paris, 1900. P. 183.). Смысл такого названия, как утверждал Е. Б. Пастернак, раскрывался в Притче о соли и свете из Евангелия. Обращаясь к апостолам в Нагорной проповеди, Христос говорил: «Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». Схожим образом сам Пастернак раскрывал символическую связь романа со свечой, увиденной им в окне дома в декабре 1946 года: «Как зажжённую свечу не ставят под спудом, а в подсвечник, и светят всем в доме, так и слово должно быть сказано».
По мнению литературоведа С. А. Фомичева, подтекст стихотворения «Зимняя ночь» — притчевый: в нём угадывается отклик на Притчу о десяти девах со светильниками, что также «смыкается» с евангельской символикой самого романа. Фомичев обращал внимание и на один из эпизодов шестой части, в котором Юрию Живаго грезилось, что он пишет поэму под названием «Смятение» — «не о воскресении и не о положении во гроб, а о днях, протекших между тем и другим». Такой «поэмой», заключал Фомичев, становится сам роман «Доктор Живаго», в котором показан период исторического безвременья с момента крушения старого мира — промежуток «смятения», образно сравнимый с метелью «Зимней ночи»: «Мело, мело по всей земле…». Само это произведение, как и весь цикл стихотворений Юрия Живаго, «детерминировано предпасхальным ожиданием».
Польский литературовед Ежи Фарыно доказывал, что место «Зимней ночи» в стихотворном цикле, литургическое датоуказание («Мело весь месяц в феврале») и мотивика чисел в седьмой строфе («два крыла» — 2, «крестообразно» — 4), эксплицируют праздник первого и второго обретений главы Иоанна Крестителя — 24 февраля. «Зимняя ночь» следует в романе после стихотворений «Сказка» и «Август», помещена фактически в центр цикла, в связи с чем Фомичев обращал внимание на символическое зажигание лампы, которое пришлось сделать героям, «перелистывавшим» тетрадь Живаго, именно «к середине чтения», когда стемнело. В стихотворении «Сказка» идёт речь о чуде Святого Георгия — победа над «драконом», по мысли Фарыно, здесь оборачивается победой, хотя и не окончательной, над материальным началом (смертью). Тема борьбы жизни и смерти далее продолжается в стихотворении «Август» в контексте преображения души и завершается — в «Зимней ночи» победой над смертью. Таким образом, переход от жанра «сказки» к литургическому мотиву Преображения Господня и к воскресению у Пастернака «являет собой переосмысление мифического (и фольклорного) возрождения» не как возобновления жизни в её прежних формах, а как духовного обновления, фактического преодоления смерти и воскресения.
В начале 1948 года на обложке автографа переработанных первых глав романа Пастернак вновь написал название «Свеча горела». Указанные рядом и последовательно отвергнутые три других заглавия свидетельствовали о продолжавшихся колебаниях автора.