Дело «Латышского национального центра» — сфабрикованное во время «большого террора» в период сталинских репрессий уголовное дело, одна из массовых национальных операций проведённых НКВД СССР, организованная наркомом Н. И. Ежовым в 1937—1938 годах, декларативно направленная против «пятой колонны» в СССР, шпионажа и контрреволюционной деятельности в крупных диаспорах (поляков, немцев, литовцев, эстонцев, финнов, греков, румын, болгар, китайцев, иранцев, афганцев и других).
Латышская диаспора в СССР
В результате Первой мировой войны (особенно мер по эвакуации в европейской части страны) и гражданской войны на территории бывшей Российской империи, вне национальной территории оказалось несколько сотен тысяч латышей. С начала формирования органов государственной безопасности (ВЧК) в их рядах оказалось довольно много латышских стрелков и социал-демократов.
М. Тумшис и А. Папчинский указывают, что во время гражданской войны для большей части населения Советской России слово «латыш» ассоциировалось с «чекистом», да и сама ВЧК создавалась при активном участии Я. Х. Петерса, широко привлекавшего в ряды комиссии своих товарищей и земляков, имевших за плечами трудную школу социал-демократического подполья в Прибалтийском крае, опыт конспиративной работы и участия в боевых дружинах 1905—1907 годов.
В 1930-е гг. четверо из 36 высших должностных лиц госбезопасности (11,1 %) было латышами, хотя доля этой национальности в СССР составляла в 1935 году менее 0,13 % (200 тысяч на 158 млн жителей). Такую концентрацию В. Голубев и М. Тумшис объясняют следующими причинами:
Принцип «землячества», когда представители одной национальности сплачивались друг возле друга, оказывая «своим» большую лояльность и поддержку; Приверженность латышей коммунистическим идеям, что подтверждается членством многих из них в РСДРП до 1917 г.; Активность в установлении Советской власти; Нескомпрометированность латышских большевиков сотрудничеством с царским правительством; Бегство от Первой мировой войны: нежелание оставаться на территории, подчинённой германской военной администрации. Вопрос о лояльности западных нацменьшинств после 1933 г. приобрел актуальность из-за опасений советского руководства перед лицом немецкой экспансии и необходимости защиты западных границ СССР, считает немецкий историк Виктор Дённингхаус.
Первые «дела латышского заговора» В середине 1920-х годов многие латыши, оказавшиеся в России во время Первой мировой и Гражданской войны, стали обращаться в консульства Латвийской Республики по вопросу репатриации. Например, в поле зрения попала деятельность консульства в Витебске и его главы Г. Пунги, которого советские власти неоднократно предупреждали и обвиняли в создании антисоветских и шпионских обществ. В этот период в Витебской области латышским колонистам принадлежало множество зажиточных хозяйств, которые стали объектом борьбы с кулачеством. На 1925 год в области проживало около 12,5 тысяч латышей. Попытки консула Пунги помочь им послужили основой «дела латышского заговора на Смоленщине», по которому были арестованы и осуждены 112 человек, из которых 60 были латыши. В обвинительном заключении от 28 мая 1934 года, состоявшем из 54 страниц, говорилось, что «латвийский консул работал как идейный руководитель конттреволюционных сил в западном округе Белорусской ССР с центром в Смоленске». НКИД СССР объявил Г. Пунгу персоной нон грата и в ноябре 1930 года латвийскому МИДу пришлось освободить его от обязанностей. В 1932 г. консульство в Витебске было закрыто совсем.
В 1932—1933 годах уполномоченный ОГПУ по Белорусской ССР Л. Заковский (Штубис) провёл разбирательства по ряду сфабрикованных дел, в том числе среди национальных меньшинств. Так, в спецсообщении Г. Ягоды И. Сталину от 26 марта 1933 г. упомянуто о раскрытии массовой латышской контрреволюционной националистической организации в Лиозненском районе, которую создали граждане Калнин и Цалит, участники восстания 1923 г. По этому делу было арестовано 3492 человека, из которых 445 относились к 13 контрреволюционным организациям, 203 — к 16 шпионским резидентурам, 2844 проходили по делу по признакам повстанческой деятельности. В той же записке сообщается, что в БССР раскрыто две резидентуры на участке 12-го погранотряда.
Национальные операции НКВД
Уже с начала 1920-х годов СССР находился в ожидании большой войны и новой иностранной интервенции. В таких условиях к концу 1930-х годов согласно механизму коллективной ответственности под подозрения подпали вообще все поголовно лица «иностранных» для СССР национальностей, которые воспринимались, как база для шпионской и диверсионной деятельности иностранных разведок и как среда, потенциально нелояльная советскому режиму. Сотрудники НКВД начали целенаправленный поиск шпионов и «вредителей» среди представителей западных нацменьшинств задолго до Большого террора (1937—1938), ещё в 1934 году.
Подозрения в отношении этнических меньшинств, имевших собственные национальные государства и представлявших «буржуазно-фашистские» нации — поляки, немцы, финны, латыши и т. д. — привели к тому, что они стали главными жертвами «национальных операций» 1937—1938 гг., полагает В.Дённингхаус.
«Латышский национальный центр» Инициатива разработки дела принадлежала лично наркому внутренних дел Николаю Ежову, который в докладе от 21 января 1937 г. на имя И. В. Сталина сообщил: «Главным управлением государственной безопасности НКВД вскрыта и в настоящее время ликвидируется латышская контрреволюционная троцкистская организация. В состав организации входили члены Латвийской компартии и политэмигранты, прибывшие нелегально в СССР по каналам Коминтерна и МОПРа»Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937—1938. М.: МФД, 2004. 736 с. — с. 52.. В этот период ещё не было речи о военных, входивших в эту организацию.
Однако арестованный на Дальнем Востоке орденоносец комкор Альберт Лапин после применения к нему пыток на допросах дал показания на других высокопоставленных командиров как на участников антисоветского заговора в РККА, в том числе на Яна Гайлита, а тот в своих признаниях назвал ряд других соотечественников, в том числе Роберта Эйдемана, Яна Берзина, Якова Алксниса.
В ноябре 1937 года начальник УНКВД по Смоленской области Алексей Наседкин доложил Ежову о существовании некоего «Латышского национального центра», представляющего собой разветвлённую организацию, имеющую своих представителей в латышской секции Коминтерна, латышском обществе «Прометей» и других обществах. Он предложил в своей области арестовать 500 человек, исходя из имевшихся данных оперативного учёта на 5 000 человек. Ежов ответил: «Чепуха, я согласую с ЦК ВКП(б), и надо будет пустить кровь латышам — арестуйте не менее 1500—2000 человек, они все националисты».
30 ноября за подписью Ежова была разослана шифротелеграмма НКВД СССР № 49990 «О проведении операции по репрессированию латышей». Этот приказ Ежова был одним из семи аналогичных приказов, подписанных в период с июля по декабрь 1937 года, а «модельным» для всех последующих «национальных» операций стал приказ № 00485 («польская» операция).
В телеграмме говорилось о раскрытии в Москве и ряде областей «крупных шпионско-диверсионных и националистически-контрреволюционных организаций латышей, созданных латвийской разведкой и связанных с разведками других стран» и предписывалось «3 декабря 1937 года одновременно во всех республиках, краях и областях произвести аресты всех латышей, подозреваемых в шпионаже, диверсии, антисоветской националистической работе».
Аресту подлежало восемь категорий лиц:
находившиеся на оперативном учёте и разрабатываемые; политэмигранты из Латвии, прибывшие в СССР после 1920 г.; перебежчики; руководители, члены правлений и сотрудники местных филиалов общества «Прометей» и латышских клубов; руководители и члены бюро местных отделений общества латышских стрелков при Осоавиахиме; бывшие руководители и члены правлений бывших акционерных обществ «Продукт» и «Лесопродукт»; латвийские подданные, за исключением сотрудников диппредставительств; латыши, прибывшие в СССР в качестве туристов и осевшие в СССР.
В ходе операции требовалось обеспечить тщательную «очистку» от латышей оборонных предприятий, транспорта, секретных учреждений, зон особого режима и запретных зон.
Ежов в сводке о ходе репрессий против военных от 31 марта 1938 г. докладывал Сталину, что Гайлит сознался в том, что он является участником антисоветского военно-фашистского заговора и латышской националистической организации: "ГАЙЛИТ показал, что в 1933 году ЭЙДЕМАН рассказал ему о существовании в Москве латышской националистической организации, возглавляемой РУДЗУТАКОМ, и что в этой организации имеется военный центр «военка», руководимый ЭЙДЕМАНОМ, АЛКСНИСОМ и БЕРЗИНЫМ, а на местах имеются уполномоченные «военки''. В задачу латышской организации входит оказание всемерной помощи фашистской Латвии, расширение её границ за счет СССР, содействие поражению СССР в войне с Германией. <…> ГАЙЛИТ, будучи уполномоченным „военки“ латышской организации по СибВО, провел большую работу по вербовке латышей в латышскую националистическую организацию»Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937—1938. М.: МФД, 2011. 528 с. — с. 228..
23 марта 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) официально распорядилось «очистить» все отрасли оборонной промышленности от представителей нацменьшинств Запада.
Первыми подверглись аресту латыши, служившие в НКВД БССР, затем стали поступать запросы руководителей управлений госбезопасности с мест лично к Ежову о дальнейшей судьбе подчинённых-латышей.
За период с 5 января по 20 июля 1938 г. в рамках «латышской операции» были арестованы 23 539 латышей. В ходе 15 расстрельных акций высшая мера наказания была применена в отношении 3 680 человек. В общем количестве Латышской НКВД Операции было приблизительно убито 16,573 латышей (с 1937 г. по 1938 г.)https://web.archive.org/web/20130705225436/http://vip.latnet.lv/lpra/nac_oper.htm https://eksteins.wordpress.com/2009/12/15/latviesu-generali-krita-piemaskava/. А. Герберг (A. Herberh) пишет «Оценить масштабы репрессий в отношении латышского населения в 1937—1938 гг. достаточно проблематично, так как данные весьма противоречивые. В ходе „латышской“ операции по отчётным данным на 10 сентября 1938 г. комиссией НКВД и Прокурора СССР было рассмотрено 17 851 дело, в результате чего приговорено к расстрелу 13 944 человека. Всего в СССР в рамках „латышской национальной операции“ осуждено 21 300 человек, из которых 16 575 человек расстреляно.
В национальных операциях» 1937—1938 гг. впервые в советской истории поводом для репрессий служило не классовое, социальное или политическое прошлое осужденных, а так называемая связь с заграницей. Национальный статус без колебаний перевесил социальный", — заключает Виктор Дённингхаус.
Известные фигуранты Яков Алкснис (расстрелян в 1938 году) — организатор ВВС СССР, как член Специального судебного присутствия был причастен к репрессиям в армии. Ян Берзин (наст. имя — Петерис Кюзис, расстрелян в 1938 году) — один из создателей и руководитель советской военной разведки, армейский комиссар 2-го ранга. Ян Гайлит (расстрелян в 1938 году) — военный деятель, комкор. Леонид Заковский (наст. имя — Генрих Штубис, расстрелян в 1938 году), — организатор массовых репрессий в Западной Сибири, Белоруссии, Ленинграде. 19 января 1938 г. назначен первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР и начальником УНКВД СССР по Московской области. На два месяца, когда он находился в этой должности, пришёлся пик репрессий в Москве по «латышской операции» и пик расстрелов на Бутовском полигоне. Арестован в ходе той же операции, расстрелян в ходе чистки в НКВД.