Лингвистическая советология — одно из направлений советологии, предметом которого являются особенности дискурса советских политических элит и народных масс. В качестве отдельного направления лингвистическая советология выделилась во второй половине XX века, когда советологи собрали достаточно материалов по СССР, и его изучение стало невозможно без дифференциации на отдельные дисциплины.
Основными предметами, которые находятся в центре внимания лингвистической советологии, являются язык советской политической элиты, «эзопов язык» диссидентов, особенности общения простых советских людей и изменения в их словарном запасе в результате политических изменений в стране после революции, трансформации языков вошедших в СССР и зону его влияния стран. Обобщённо говоря, объектом лингвистической советологии являлся «советский язык». Он понимался не как особый способ взаимодействия властьпредержащих, а как полноценная замена русского языка. При этом, многие исследователи указывали на то, что рождение советского языка связано не с естественной эволюцией русского языка, а с революционным процессом, а также «насаждением сверху» различных неологизмов, аббревиатур и др.Земцов И. 1985 Советский политический язык. — Лондон, 1985. — С. 7 — 8.
Отдельное внимание в рамках лингвистической советологии уделяется анализу официальной советской пропаганды, которая применяла различные риторические приёмы для достижения своей цели. Более того, на ранних этапах развития данного направления некоторые исследователи напрямую связывали успех большевиков с их активной «дискурсивной политикой», умелым использованием лозунгов и правильным подбором словарного запаса для агитацииБудаев Э. В., Чудинов А. П. // Лингвистическая советология. — Екатеринбург, 2009. — 274 с. — С. 9 — 10..
История развития направления
До начала Холодной войны Исследования советского политического и общественного дискурса первоначально производились лишь в рамках общего анализа происходивших в России времён Гражданской войны и раннем СССР событий, а изучение языка новой России производилось лишь постольку, поскольку это было необходимо для составления полной картины происходящего. Однако ещё на этапе становления общей советологии учёные отмечали большую роль языковых трансформаций в рамках общего революционного процесса в стране. Первые труды, посвящённые анализу большевистских технологий политической коммуникации и пропаганды носили публицистический характер, так как в это время лингвистическая советология ещё не выделилась как самостоятельное направление ввиду неоформленности и общей советологии как научной дисциплиныБудаев Э. В., Чудинов А. П. Указ. соч. — С. 19 — 20..
На начальном этапе наметились и различия в интересах между европейскими и американскими исследователями. Американская советология изначально была более политизированной, чем, к примеру, английская, так как коммунистический режим представлял прямую оппозицию капитализмуНекрасов А. А. Становление и этапы развития западной советологии: текст лекций // Яросл. гос. ун-т. — Ярославль, 2000. — 68 с., а потому и в лингвистических исследованиях больше внимания уделялось анализу пропаганды и политической риторики большевиков в целом. Европейцы же больше концентрировались именно на трансформациях языка, неологизмах и изменении значений слов. В целом, на начальном этапе уделялось значительно меньше внимания политическим мотивам подобных языковых преобразований. Европейские исследователи, хотя и признавали, что изменения в языке произошли из-за революционных исторических событий, воспринимали эти изменения скорее как дань новому обществу, а не как один из инструментов построения новой политической системы. Американцы же больше внимания уделяли именно самим формам коммуникации, применявшейся в политических целях, но не рассматривали столь же детально внутренних изменений языка.
От начала «Холодной войны» до «Разрядки» После окончания Второй мировой войны сформировалась чёткая позиция «капиталистического Запада» к Советскому союзу. В это время советология становится одним из приоритетных исследовательских направлений в США, получает государственное финансирование, так как теперь изучение СССР становится важнейшей политической задачей Америки.
В условиях осознания западными экспертами непредсказуемости дальнейших действий СССР, они вынуждены были обратиться к анализу дискурса его ведущих политических фигур в надежде уловить намёки на дальнейшие планы руководства. На заре нового этапа появляется и новый метод изучения дискурса — квантитативная семантика, в рамках которой определялась частота упоминания тех или иных понятий, на основе чего предполагалось понять планы руководства и отслеживать изменения в восприятии государственной идеологии. Чтобы оценивать дальнейшие действия советской власти, исследователи обращались к анализу не только современного им дискурса советской власти, но и предшествующего времени. Так, Н. Лейтес исследовал речь ведущих лиц Коминтерна в период с 1921 по 1941 гг. с целью выявления дискурсивных сигналов, свидетельствующих о смещении политического курса ИнтернационалаЛейтес Н. Третий Интернационал: об изменениях политического курса // Политическая лингвистика, 2007. — № 21..
Было продолжено активное изучение советской пропаганды, которое было дополнено и углублено посредством анализа связи между образами из классической русской литературы и теми образами ведущих советских деятелей, которые конструировались пропагандой. Кроме того, ряд исследователей связали изменения в русском языке (аббревиатуры, сложносокращённые слова и др.) с его политизацией. Многие авторы, не скрывая враждебного отношения к СССР, акцентировали внимание на политической природе этих изменений, называя новый язык «тоталитарным». В целом, на данном этапе и лингвистическая, и общая советология были чрезвычайно политизированны, что, однако, не представлялось проблематичным для исследователейБудаев Э. В., Чудинов А.П. Указ. соч. — С. 25 — 32..
«Разрядка» В период снижения напряжения в отношениях между странами Западной Европы, США и СССР специалисты в области лингвистической советологии отмечали новые тенденции и в советском языке, в том числе в языке пропаганды. Кроме того, в связи с публикацией новых, ранее недоступных материалов и даже произведений литературы, советологи были вынуждены пересмотреть ряд своих взглядов, увидели неполноценность или ошибочность ряда своих теоретических положений. Впервые исследователи обратили внимание и на особенности советского тюремного и лагерного жаргона, на что в том числе повлияла публикация «Одного дня Ивана Денисовича».
В это же время был составлен словарь советского политического языка эмигрантом из России И. Земцовым. В этом труде содержались не только определения используемых в риторике представителей власти, пропаганде, повседневной речи понятий, специфических именно для «советского языка», но и даны краткие статьи относительно политической значимости этих понятий. При этом, автор был утверждал, что советский язык — это именно новый язык, альтернативный русскому, а не русский язык, насыщенный новыми понятиями и смыслами.
Именно на данном этапе лингвистическая советология полноценно выделилась из общей советологии. Была значительно усовершенствована её методология, расширен круг подходов, которыми пользовались лингвисты-советологи. В анализе советского политического дискурса применялись психоанализ, критический и французский анализ дискурса, методы психолингвистики и когнитивистики.
«Перестройка» После избрания Генеральным секретарём ЦК КПСС М. С. Горбачёва, страна вступила в эпоху радикальных трансформаций. Это способствовало и определённым изменениям в лингвистической советологии.
С приходом Горбачёва начал меняться советский политический дискурс. Изменения в политическом курсе руководства предопределили перемены и в понятийном аппарате («перестройка», «гласность», «новое мышление» и др.), а также в иных аспектах «советского политического языка». В это время лингвисты-советологи столкнулись и с новыми трудностями в изучении меняющегося дискурса. Политические изменения привели к тому, что слово «консерватор» отсылало к стороннику коммунистической идеологии. Кроме того, перед западными исследователями возникла проблема различения понятий «советский», «российский» и «русский», которые не были синонимичными в перестроечном дискурсе и остаются таковыми.
Западные исследователи также стремились соотнести перемены в публичном дискурсе и политические трансформации. Большинство было согласно во мнении, что «новый язык» Горбачёва должен был в том числе быть направлен на демонтаж тоталитарной системы. В это же время в европейской лингвистической советологии начало всё чаще появляться понятие «деревянный язык», использованное первоначально швейцарским лингвистом П. Серио. Он подчёркивал искусственность природы советского политического дискурса, в результате чего он мог быть легко изменяемым в интересах той или иной правящей элиты. При этом, не являясь органическим порождением общественной жизни, этот язык не использовался так активно в повседневной жизни, а порой вызывал и сопротивление. Далее, это новое понятие было заимствовано и другими авторами, в частности, Ф. Томом, который подчеркнул, что деревянный язык служит большевикам действенным политическим инструментом, так как его искусственность позволяет вводить в дискурс определённый общий семантический фон (например, систематическое противопоставление по умолчанию враждебно настроенному «другому»)Будаев Э. В., Чудинов А.П. Указ. соч. — С. 37 — 40..
После распада СССР Интерес лингвистов-советологов после распада СССР в 1990-е годы был направлен на те изменения, которые произошли в российском дискурсе с исчезновением Советского Союза, а также, отдельно рассматривался вопрос степени преемственности и различий между новым российским политическим дискурсом и советским. Исследовались и изменения в содержании дискурса СМИ, на которые была ликвидирована государственная монополия.
Если советский политический язык классифицировался исследователями как «тоталитарный», то новый, российский, формировавшийся при Ельцине дискурс, обобщённо называли «демократическим». При этом, последний не отличался однородностью понятийного аппарата и смысловой нагрузки, что было свойственно для СССР, где существовала монополия государства на СМИ и информацию, и это отражало трансформацию системы и образа политической элиты, которая теперь не представляла собой монолитную структуру. Кроме того, рассматривалась и разница между тем, как воздействовали советский и российский политический дискурс на общество. Так, первый был построен на противопоставлении народных масс и элиты, был «языком бюрократии», о чём писали советологи-лингвисты и в предыдущие периоды. Риторика же новой элиты разрушала эту выстроенную иерархию, отражала новые ценности плюрализмаБудаев Э. В., Чудинов А. П. Указ. соч. — С. 42 — 47..