«Хожение за три моря» («Хождение за три моря») — памятник древнерусской литературы в форме путевых записей (жанр хожения), сделанных купцом из Твери Афанасием Никитиным во время его путешествия в индийское государство Бахмани в 1468—1474 годах (по Л. С. СемёновуСемёнов Л.С. Хронология путешествия Афанасия Никитина // Хожение за три моря Афанасия Никитина / Под ред. Я.С. Лурье и Л.С. Семёнова. — Л.: Наука, 1986. — С.88—107. — Серия: Литературные памятники (древнерусский текст и комментарии), ранее И. И. Срезневским датировалось 1466—1472 годами).
Описание Сочинение Никитина было первым русским произведением, точно описывающим торговое и нерелигиозное путешествие. Автор посетил Кавказ, Персию, Индию и Крым. Однако большая часть записок была посвящена Индии: её политической структуре, торговле, сельскому хозяйству, обычаям и традициям. Произведение наполнено лирическими отступлениями и автобиографическими эпизодами.
В 1475 году рукопись оказалась в Москве у правительственного чиновника Василия Мамырева. Позже, в 1489 году, она была воспроизведена в летописном своде, к которому восходят тексты Львовской и Софийской второй летописей.
Известный русский историк Н. М. Карамзин открыл «Хожение за три моря» в Троицком списке (конца XV или самого начала XVI века) и опубликовал отрывки из него в 1818 году в примечаниях к VI тому «Истории государства Российского». Полностью сочинение опубликовал П. М. Строев в 1821 году в издании Софийской II летописи. Карамзин писал:
Доселе географы не знали, что честь одного из древнейших, описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века … Оно (путешествие) доказывает, что Россия в XV веке имела своих Тавернье и Шарденей, менее просвещённых, но равно смелых и предприимчивых; что индийцы слышали об ней прежде нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Африки к Индостану, наш тверитянин уже купечествовал на берегу Малабара…
Автор и причины его поездки Афанасий Никитин — тверской купец, родившийся приблизительно в первой половине XV века. В 1468—1474 годах совершил путешествие по Персии, Индии и территории современной Турции и записывал свои впечатления, которые получили название «Хожение за три моря» и позже были переданы в Москву. Предположительно, купец хотел отправиться в Шемаху вместе с послом Василием Папиным и шемахским послом Асан-беком, бывшим с визитом в Твери, для распространения русских товаров и налаживания экономических связей с азиатскими купцами. Однако до назначенного места Никитин не доехал, так как на его суда было совершено нападение возле Астрахани. На этом несчастья не заканчиваются: около Тархи (современная Махачкала) их настиг шторм, корабли были выброшены на берег, и все купцы были захвачены в плен. С помощью Василия Папина и шемахского посла пленных отпустили на волю, но без товара. Так как товар для путешествия был взят в долг, Никитин побоялся возвращаться с пустыми руками и отправился дальше в поисках замены украденному.
Маршрут Города, которые посетил Афанасий Никитин:
Калязин Углич Кострома Плёс Нижний Новгород Казань Орда Услан Сарай Берекезан Астрахань Дербент (дважды) Шемаха Баку Чепакур Сари Амоль Демавенд Рей Кашан (дважды) Наин Йезд (дважды) Сирджан Таром Лар (дважды) Бендер (дважды) Ормуз (дважды) Маскат (дважды) Дега (неясно, какой пункт называет этим именем Афанасий НикитинКомм. И. П. Петрушевского в кн. ) Камбей Чаул Джуннар Бидар (трижды) Парват Гулбарга (четырежды) Каллур (дважды) Райчуру Коилконда Аланд (дважды) Дабхол Шираз Эберку Исфахан Кум Сава Сольтанио Тебриз Эрзинджан Трабзон Вона Платана Балаклава Гурзуф Кафа Киев Могилёв Орша
История определения времени события Афанасий Никитин взял с собой в путешествие книги, которые помогли бы датировать его записи согласно церковному календарю, однако под Астраханью его корабль был ограблен:
А со мною нѣт ничего, никоея книги; а книги есмя взяли с собою с Руси, ино коли мя пограбили, ини и ихъ взяли, а яз вѣры кристьяньские всее, праздники кристьяньскые, ни Велика дни, ни Рожества Христова не знаю…»
Из-за этого Никитин вынужден был определять время примерно, иногда соотнося даты мусульманских праздников с православными.
На основе примерного определения времени, предложенного самим автором, И. И. Срезневский заключил, что «Хождение за три моря» было написано в 1466—1472 годах. В статье «Хожение за три моря Афанасия Никитина в 1466—1472 гг.» И. И. Срезневский высказывал осторожное предположение о том, что путевые записки могли многократно переписываться или изменяться автором. Позднее датировка, предложенная И. И. Срезневским, была поставлена под сомнение по причине несовпадения дат церковного календаря, принятого на Руси, со временем, определяемым по датам мусульманского календаря.
«Краткий летописец» редакции Н. М. Карамзина датирует путешествие 1461 годом Но в статье Л. С. Семенова «Хронология путешествия Афанасия Никитина» высказывается предположение, что эта датировка не совсем верна: составитель не принял во внимание упомянутое Никитиным княжение Ивана III, которое началось позже названной даты — в 1462 году.
В настоящее время путешествие датируется 1468—1474 годами. Такой диапазон времени был предложен Л. С. Семёновым: автор опирался на тот факт, что посольство Папина, с которым и ехал Афанасий Никитин, состоялось «за год до казанского похода» 1469 года, в котором первый был убит.
Определение жанра «Хожение за три моря» Афанасия Никитина можно рассматривать в контексте дуалистического средневекового мировоззрения на понятие пространства как ценностной категории: те или иные земли рассматривались как «чистые» и «нечистые», «праведные» и «грешные». Бытование таких взглядов связано с концепцией рая и ада, их поисков в окружающем материальном мире. Географические системы приобретали религиозно-моральную оценку, поэтому паломничество имело крайне большое значение для средневекового человека. Таким образом, путешествие в «святую» землю расценивалось как приобщение к святому, «хождение в рай». И напротив, посещение «грешной», иноверной страны было в религиозном отношении неоднозначным поступком.
По мнению некоторых исследователей, «Хожение за три моря» имеет композиционные и жанровые особенности, соответствующие жанру хождения, описывающему паломничества древнерусских верующих. Н. С. Трубецкой усматривал данное сходство в чередовании в тексте «Хожения за три моря» отрезков повествовательного характера и религиозно-лирических отступлений. Исследователь считал, что Афанасий Никитин отталкивался от паломнической литературы при написании своего сочинения, намеренно использовал «экзотические слова». Б. А. Успенский высказывает следующее предположение, что Афанасий Никитин пишет о путешествии не в святую, а в грешную землю и характеризует свое сочинение именно как «грешное хожение»:Се написахъ свое грѣшное хожениe за три моря…. Здесь содержится точное указание на обратный, «перевернутый» характер данного «хожения». Кроме того, упоминание в названии сочинения преодоления водной границы также отсылает к фольклорным установкам о потустороннем характере «заморских стран». Таким образом, по мнению Б. А. Успенского, при определении жанра «Хожения за три моря» необходимо отметить его противоположное привычному толкованию термина значение «антипаломничества».
В пользу анти-определения жанра «Хожения за три моря» Б. А. Успенский приводит композиционную особенность произведения. Как это характерно для древнерусских паломничеств («хожений»), сочинение Афанасия Никитина начинается и завершается молитвой, но если начальная молитва представлена по-церковнославянски, то заключительная молитва приводится на смеси иноверных языков: Дигерь худо доно, олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши худо, илелло акшь ходо. Иса рух оало, ааликъ солом. Олло акьберь. Аилягаиля илелло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукур худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагим. Хуво могу лези, ляляса ильлягу яалимуль гяпби ва шагадити. Хуя рахману рагиму, хубо могу лязи. Ляиляга иль ляхуя. Альмелику, алакудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазизу, алчебару, альмутаканъбиру, алхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькалъхару, альвазаху, альрязаку, альфатагу, альалиму, алькабизу, альбасуту, альхафизу, алльрравию, алмавизу, алмузилю, альсемилю, албасирю, альакаму, альадюлю, алятуфу. Данное лингвистическое средство подчеркивает, при сохранении композиционной структуры, что произведение строится как «антипаломничество», где святость пункта отправления соответствует молитве на церковно-славянском языке, а пункт назначения грешен, как и иноверная молитва. Кроме того, на связь жанров указывает то, что отличительным признаком древнерусских паломничеств являются встречающиеся в них в разном количестве греческие слова, которым, в какой-то мере соответствует восточная лексика, употребляемая Афанасием Никитиным.
Противоположное мнение высказано Я. С. Лурье: исследователь утверждает, что было бы правильнее охарактеризовать сочинение Афанасия Никитина не как «антипаломничество», а как мемуары или дневники. Он оспаривает наличие в тексте особой структуры, ссылается на неопределенные обстоятельства написания «Хождения за три моря», при которых сложно было бы продумать высокоорганизованное произведение, а выявленные исследователями закономерности объясняет природным даром рассказчика. Подчеркивая лиричность и персонифицированность повествования, Я. С. Лурье предлагает рассматривать «Хождение за три моря» не как произведение, написанное для аудитории, а как воплощение потребности автора в том, чтобы осмыслить увиденное и передать свои впечатления.
Языковые особенности Основной язык текста — древнерусский (старорусский)П.Я. Черных. Историческая грамматика русского языка. М: 1952. - 312 с.. Наряду с ним Никитин использует тюркские, персидские, арабские слова в кириллической записи. Это языковое явление привлекло внимание многих учёных, потому что письменность на Руси XV века была строго кодифицирована.
Выдвигалась гипотеза о том, что использование иноязычной лексики — один из стилистических приёмов, усиливающих достоверность. Этой точки зрения придерживался Н.В. Водовозов, говоря, что Никитин намеренно драматизировал повествование о событиях «задним числом». Однако «Хожение за три моря» с большей вероятностью задумывалось Никитиным не как литературный текст для массового прочтения, мемуары, а как дневник. Исходя из этого, подобная гипотеза отвергалась различными исследователями, высказавшими альтернативные версии.
Б. А. Успенский, рассматривавший «Хожение за три моря» как акт «антипаломничества» — одного из вариантов «антиповедения» — считал, что использование иностранной лексики в тексте обусловлено рядом причин. Во-первых, конфессиональной. Если церковнославянский язык — священный, то татарский, арабский, персидский — одинаково «грешные», поэтому нередко эти языки смешиваются в одной фразе. На «грешной» земле и патриотическая молитва в конце представлена на смеси «грешных» языков:
Дигерь худо доно, олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши худо, илелло акшь ходо. Иса рух оало, ааликъ солом. Олло акьберь. Аилягаиля илелло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукур худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагим…
В то время как в начале «Хожения за три моря», когда действие происходит на Руси, она употребляется по-старорусски. Нехристианский локус не заставляет Никитина отступить от православия, но обязывает использовать иной язык, дабы не очернять родной.
По мнению Успенского, содержание также обязывает Никитина описывать на «бусурманских» языках мирские дела, непристойные с точки зрения древнерусской морали (проституцию, половые сношения):
В Ындѣя же какъпа чектуръ а учюсьдерь: секишь илирсень ики жител, акичаны ила атарсын алты жетел берь; булара достуръ. А куль коравашь учюзь чяр фуна хубъ, бем фуна хубѣсиа; капъкара амьчюкь кичи хошь.