«Воспомина́ние о Флоре́нции» ре минор (), . 70 (в «Тематическом и библиографическом каталоге произведений П. И. Чайковского» — 94, а в англоязычном тематико-систематическом каталоге 2002 года — 118) — одно из последних крупных сочинений российского композитора Петра Ильича Чайковского для секстета струнных инструментов, первый вариант был создан в летние месяцы 1890 года в селе Фроловское в окрестностях города Клина, вторая редакция относится к 1892 году и создана в Париже.
«Воспоминание о Флоренции» написано по случаю избрания композитора почётным членом и было впервые исполнено музыкантами этого общества в ноябре 1890 года. Британский биограф композитора считал, что «Воспоминание о Флоренции» представляет собой не столько программное сочинение, непосредственно вдохновлённое итальянскими темами, сколько «задумчивые recherche du temps perdu» () — музыкальный эквивалент творений поэтов-романтиков, выражавших воспоминания в спокойной обстановке о бурных переживаниях в прошлом (). Он считал, что, возможно, это — самое личное из произведений Чайковского среднего размера, написанное по внутреннему побуждению, а не по заказу к определённому сроку. Он называл секстет «трогательным произведением» и увидел в нём тревогу, являвшуюся отголоском последних симфоний, но в более мягком — рефлексивном и лирическом ключе.
В отношении степени использования итальянского материала (на что указывает само название произведения «Воспоминание о Флоренции») музыковеды не единодушны. Если одни распространяли итальянский колорит на всё произведение, то другие ограничивали его только Второй частью, утверждая, что к финалу он полностью исчезает. Ещё часть критиков считали итальянскими лишь отдельные темы в Первой и Второй частях.
Среди лучших записей секстета выделяются запись Квартета имени Бородина, «Camerata Lysy», «Ленинград-квартета», а также оркестровые версии записи сочинения — Филиппом Антремоном с Венским симфоническим оркестром и Ричардом Хикоксом с Лондонским оркестром «Симфония».
Создание первой версии секстета 21 сентября 1886 года Пётр Ильич Чайковский был избран почётным членом . Об этом композитора в официальном письме уведомил председатель Общества, скрипач Евгений Альбрехт. В ответ на это Чайковский писал: «Многоуважаемый Евгений Карлович!… я даю Вам положительнейшее обещание написать и посвятить Обществу какое-либо произведение камерной музыки, за которое примусь тотчас после того, как будет окончен поглощающий теперь всё моё время труд (инструментовка „Чародейки“). И только тогда, когда это будет сделано, я почувствую себя до некоторой степени достойным того почётного звания, которым Вы меня удостоили». Оба письма были опубликованы газетой «» (письмо Альбрехта — 25 сентября, а Чайковского — 30 октября 1886 года).
Документальных свидетельств, почему Чайковский остановил свой выбор на секстете для струнных инструментов, нет. Кандидат искусствоведения предполагал, что Чайковский после длительной паузы в работе над инструментальными ансамблями решил начать с «чистого листа» — с новой для себя жанровой разновидности — или вышел за рамки струнного квартета, ожидая от нового камерного состава более широких возможностей. Моисеев также допускал, что это решение могло быть результатом договорённости с музыкантами Санкт-Петербургского общества камерной музыки. Впоследствии композитор писал, что обещал им именно секстет. Выполнение обещания растянулось на 1886—1890 годы. Композитор дважды приступал к работе над сочинением секстета — в 1887 и 1890 годах. В первый раз Чайковский принялся за него после окончания партитуры «Чародейки» — в середине июня 1887 года.
Ещё раньше началась предварительная работа — Чайковский приступил к изучению камерных партитур европейских классиков. В 1886 году Чайковский приобрёл почти целую серию изданий камерной музыки, в которой представлен широкий спектр струнных составов — от трио до нонета. Работа с произведениями из этой серии отражена в дневнике композитора и на страницах самих партитур. Григорий Моисеев в одной из своих статей утверждал, что данная серия Payne’s kleine Partitur-Ausgabe напрямую связана с «творческим процессом» композитора над сочинением секстета. Он же, но в книге 2009 года «Камерные ансамбли П. И. Чайковского», с удивлением отметил, что как раз струнных секстетов в этой коллекции нет. Моисеев делал вывод, что это отсутствие могло служить для Чайковского дополнительным стимулом к испытанию себя. О сочинении секстета Чайковский впервые обмолвился в дневниковой записи от 16 июня 1887 года (время пребывания на Кавказских водах в Боржоми): «Великолепный день. Встал в 7 ут. Чувствовал в течение всей процедуры питья вод какую-то тяжесть и неохоту двигаться. Чай и чтение. Немного сочинял (начало секстета)». Чайковский также сообщал о сочинении секстета в письмах от 20 и 27 июня. Больше ни в дневнике, ни в письмах упоминаний о секстете нет. Композитор оставил работу над произведением. Эскизы 1887 года на 2009 год были неизвестны. Моисеев отмечал, что процесс работы над секстетом шёл одновременно с сочинением «» — в период усиления влияния классицизма на творчество композитора.
Мысли о секстете не покидали композитора. Он вспоминал о нём в письме к Надежде фон Мекк из Тифлиса от 13 апреля 1888 года. Работу над струнным секстетом композитор возобновил весной — летом 1890 года. Первые наброски с пометой «для финала секстета» (в окончательном тексте они так и не были использованы) зафиксированы на последних страницах эскизной тетради оперы «Пиковая дама». Систематическая работа над произведением началась в середине июня в усадебном доме в селе Фроловское в окрестностях Клина. 12 июня Чайковский сообщил своему другу и коллеге Константину Альбрехту: «Оперу я кончил. Принимаюсь за секстет для стр(унных) инструментов, уже давно обещанный Квартетному обществу Евгения Карловича». Моисеев считал, что композитор начал писать секстет 13 июня. Работа над ним несколько раз прерывалась. 16—17 июня Чайковский знакомил , Николая Кашкина и Петра Юргенсона с музыкой «Пиковой дамы»; 29 июня отмечал именины; с 4 по 8 июля ездил в Тульскую губернию к будущему исполнителю партии Германа Николаю Фигнеру. Композитор в переписке утверждал, что на начальном этапе струнный секстет требовал от него серьёзного напряжения сил.
В письме к Модесту Чайковскому композитор так описывал трудности работы: «Я начал его третьего дня и пишу с невероятной натугой; меня затрудняет не недостаток мыслей, а новость формы. Нужно 6 самостоятельных и притом однородных голосов. Это невероятно трудно». Эту же мысль Чайковский проводил в письме Александру Зилоти: «Начал писать секстет, и сочинение пока идёт очень туго; меня ужасно затрудняет совершенно новая форма изложения; всё время мне кажется, что настоящих шести голосов нет, что я сочиняю, в сущности, для оркестра и только перекладывая на шесть струнных инструментов. Но может быть, как войду в колею, так лучше пойдёт». Во Фроловском, где композитор сочинял секстет, именно в это время гостил Николай Кашкин. В своих воспоминаниях он отмечал изменение настроения композитора в процессе работы: «Когда мы сходились за обедом или ужином в начале сочинения секстета, Пётр Ильич жаловался, что ему очень трудно совладать с этой задачей; несколько дней спустя он сообщил, что дело идёт лучше, а потом, полушутя, говорил, что иначе, как для секстета, трудно и писать, — так что задача писания для такого сочетания инструментов казалась вполне разрешённой».
На основе переписки Чайковского Моисеев датировал 30 июня окончание эскизной работы, а к 14—20-м числам июля относил работу над созданием партитуры. 27 июля композитор отвёз её своему другу, художественному критику и композитору Герману Ларошу для переписки отдельных партий. В августе он планировал пробное исполнение секстета, но оно не состоялось. В связи с болезнью альтиста, который просил не передавать его партию другому исполнителю, пробное исполнение пришлось перенести с начала на ноябрь, а затем и на декабрь. В конце концов оно состоялось 25 ноября 1890 года в гостинице «Россия» на Мойке у Красного моста, где в это время остановился прибывший в Санкт-Петербург Чайковский. Исполнителями стали музыканты Общества камерной музыки: Евгений Альбрехт, Франц Гильдебранд, Александр Вержбилович, , Александр Кузнецов и . На исполнении присутствовали сам автор, Александр Глазунов, Анатолий Лядов, Герман Ларош и близкие родственники композитора.
Существует и другая версия датировки. Она учитывает письмо Чайковского Александру Глазунову от 17 ноября 1890 года, в котором он пишет об исполнении секстета в ближайший вторник (20 ноября). Чайковский также просит пригласить на этот концерт «Лядова, и », а также Николая Римского-Корсакова.
Уже тогда Чайковский принял решение переделать скерцо и финал. 28 ноября 1890 года состоялось первое публичное исполнение секстета теми же исполнителями на четвёртом собрании Петербургского общества камерной музыки. Концерт был посвящён 25-летию творческой деятельности Чайковского. Композитор был разочарован своим произведением и даже отрицал его художественную ценность. Два года вообще сочинение не звучало, так как Пётр Ильич наложил вето на исполнение первоначальной версии. 2 сентября 1891 года на просьбу Евгения Альбрехта дать разрешение повторно исполнить секстет композитор ответил: «Секстет я должен непременно переделать. Надеюсь, что это удастся мне в течение осени или начала зимы». Николай Кашкин в своих воспоминаниях сообщал, что в декабре этого же года спросил Чайковского о судьбе секстета и, к своему изумлению, услышал, что «оно никуда не годится и требует капитальной переделки. Положим, огорчённый автор выразился слишком сильно, однако в самом деле на пробе секстета оказалось, что многое, пленявшее нас на бумаге, в исполнении [струнного секстета] нельзя было разобрать».
Создание второй редакции секстета
С июня 1891 года Чайковский в переписке сообщал о желании создать вторую редакцию секстета, но был занят работой над балетом «Щелкунчик» и оперой «Иоланта». Композитор начал переработку секстета в декабре в , а в январе 1892 года, находясь за границей, завершил. Он писал 1 января Петру Юргенсону: «…У меня образовались две свободные недели, которые я решил посвятить исправлениям секстета и избрал местопребыванием Париж, где хочу попытаться прожить это время инкогнито…». Моисеев предполагал, что всю работу Чайковский проделал 12—15 января (25—27, по новому стилю), а затем отправил партитуру в Москву Юргенсону для гравировки. О процессе работы над сочинением он позже писал: «Мне в Париже было весело только первые три дня, пока я был занят секстетом; когда я его тебе отправил, то на меня напала тоска, и я решился поскорее домой ехать».