Бои в Дервенохо́рья (), также Сражение при Пили в Дервенохо́рья () — трёхдневные бои частей и резервистов греческой партизанской армии ЭЛАС против соединений вермахта, состоявшееся 16-18 октября 1943 года, в регионе сёл Дервенохо́рья в 45 км от столицы Греции.
Будучи успешным для ЭЛАС на начальном этапе, сражение закончилось конечной победой Вермахта после переброски в регион боёв частей и артиллерии дивизии Бранденбург-800 и привлечения самолётов Люфтваффе. Несмотря на поражение и отвод отрядов ЭЛАС из региона, а также последовавшие карательные действия Вермахта против местного населения, сам факт ведения военных действий на подступах к Афинам подтвердил боеспособность и возможности ЭЛАС и вызвал энтузиазм у жителей оккупированной столицы Греции.
Эпизод начала сражения, в котором командир резервистов ЭЛАС Стефанос Маяцис положил на алтарь Свободы Отечества жизнь собственного сына, характеризуется в послевоенные годы историками, писателями и журналистами «актом (древней) греческой трагедии» (см. Ифигения).
Предыстория С началом оккупации Греции странами Оси в апреле-мае 1941 года, в стране были установлены три зоны оккупации — итальянская, немецкая и болгарская. Выход Италии из войны в сентябре 1943 года нарушил баланс сил в Греции и одновременно дал толчок дальнейшему росту партизанских сил, во многих случаях разоруживших итальянские силы и обеспечив себя трофейным итальянским оружием.
34-й полк (и Ι/36 батальон Парнаса) партизанской армии ЭЛАС, после своей победы в сражении при Арахове в начале сентября, в ходе которого кроме прочего разоружил итальянский батальон, благодаря итальянскому оружию довёл число своих батальонов до пяти.
В стране царил энтузиазм о скором окончании войны и распространялись слухи что немцы готовятся покинуть Грецию. Полк получил приказ перейти на юго-восток Беотии, в Дервенохо́рья, поближе к столице. Однако сражение в Дервенохорья (16, 17, 18 октября). как пишет Ф.Григориадис, не принадлежало к числу запрограмированных командованием ЭЛАС. Сражение было непредвиденным и неожиданным.
Место сражения
Дервенохо́рья в Беотии — 5 сёл, расположенных на горном плато (высотой 530—570 метров над уровнем моря). Плато окружено горными вершинами — с востока гора Парнита (1415 метров), с запада Китерон и гора Пастра (1100 метров), с юга и севера Рокани и Мулити (700 метров).
Через Дервенохорья с древности и вплоть до Освободительной войны (1821—1829) проходили дороги из Пелопоннеса и Аттики в Среднюю Грецию. Сёла Дервенохорья расположены от греческой столицы в среднем на расстоянии 45 км. На плато у села Скурта на северном склоне горы Парнита в октябре 1943 года наблюдалось большое передвижение людей — добровольцы из Афин шли к партизанам, подошли партизаны Парнаса (400 бойцов), примерно столько же беженцев, прибыли евреи из Афин, которые после перехода итальянской зоны под немецкий контроль пережили свою собственную трагедию (среди евреев были отмечены фамилии известных коммерсантов — Коэн, Леви, Мионис). 10 октября прибыл равин Берцелай с женой и дочкой
Диспозиция партизанских сил Первая информация о возможной атаке Вермахта была получена от направлявшегося в Афины английского капитана Дон. Полк уделил большее внимание своей оборонительной диспозиции на плато. Две тесных ответвления от национальной дороги той эпохи (Элефсис — Фивы (Беотия) — Ламия (город)) вели к Дервенохорья — одна к селу Кро́ра (Κρώρα, ныне Стефани), другая к селу Панакто на восточном склоне горы Пастра . К каждому из этих сёл были направлены по роте из батальона Парнаса, усиленные пулемётами. Третья рота осталась в Кроре в качестве резерва. Две роты из батальона Аттики (третья осталась в горах Герания) держали позиции восточнее на тропах из Какосалеси (Панакто), Малакаса, Кюрка, Мениди. Со стороны Фив существовала непроходимая для колёсной техники тропа, что давало время для передачи информации о движениях противника. Конные партизанские патрули контролировали полукруглую линию над дорогой Элефсина — Каза
Накануне сражения 15 октября, за день до начала сражения в ставку 34-го полка прибыл отставной полковник Г. Ригос. Он не имел никакого отношения к (прокоммунистическому) ЭЛАС.
Его приход был вызван письмом за подписью офицеров полка: 4 майоров, подполковника жандармерии С. Ксантакиса, 3 капитанов, 12 лейтенантов, 18 унтер-офицеров армии и жандармерии, которые просили его возглавить полк своих земляков. Полковник запросил мнение отставных генералов в Афинах, которые заявили что подписи могли быть поддельными и что «коммунисты могут зарезать его».
Полковник игнорировал предупреждение и прибыл в штаб полка в селе Кавасала. Вместе с ним прибыл и ветеран борьбы за Македонию лейтенант Мелетис По́ггас (Μελέτης Πόγγας). Весь полдень «капитан Орестис’» (унтерофицер жандармерии Андреас Мундрихас) информировал полковника и заверял его что он не берёт на себя никаких политических обязательств.
Утром того же дня в Пили прибыл неожиданно караван мулов с 500 винтовками, 12 ручными пулемётами, двумя большими миномётами и небольшими запасами боеприпасов. Припасы были послана организациями острова Эвбея. Миномёты были «присвоены» полком. Винтовки распределили по сёлам для «резервистов».
Фивос Григориадис пишет что, кто-то сделал донос немцам, но исключает, что это был местный житель, а кто-то из проходящих — информация была ограниченной, любой местный житель мог предоставить более обширную и значительную информацию.
Доносчик видел проходящих афинян, одиночных партизан и резервистов в Пили, «шумных евреев, начавших свою мелкую торговлю». Однако доносчик не видел позиций 6 партизанских рот (4 Парнаса, 2 Аттики), о которых знали все жители Дервенохорья.
То что он не увидел обрекло часть, которую выслал получатель доноса — командир гарнизона Элефсины.
Начало сражения В ночь с 15-16 октября выступила усиленная пехотная рота (в некоторых источниках 2 роты) из охранного гарнизона аэродрома Элефсиса. Роты доехали до бездорожья между Мази и Каза, где спешились и стали подниматься в гору, имея при себе проводника. Жители Пили утверждали что им был жандарм служивший в Пили до войны. Первая информация поступила от пастушонка, оставшегося ночью со своими овцами в горах, который разбудил командира резервистов села, Стефаноса Маляциса. Жители предполагали что и другие немецкие роты подходят с разных сторон и подумать не могли что одна единственная рота влезла сама в западню. В Пили существовала группа вооружённых резервистов в 12 бойцов. Командиром группы резервистов был немногословный пастух и владелец 150 овец Стефанос (Стефас) Маляцис, который в регулярной армии был сержантом. До этого момента, в качестве командира группы резервистов, он не проявил особых военных достоинств. Командир заявил жителям обеспокоенным что немцы сожгут село, что ни один из них не войдёт в село — «мы тоже здесь». Маляцис направил жителей к схрону где хранились только что (за день) полученные винтовки и вооружил около сотни из них. Как работать с единственным полученным ручным пулемётом резервисты срочно изучали на месте. Жители разбились на группы и заняли позиции, предупреждённые что никто не открывает огонь до командира. Немцы приблизились на рассвете. По дороге в их руки попали 3 пастушонка, которых они решили использовать в качестве живого щита.
«Как в (древней) греческой трагедии» Последующие события многократно отражены в исторических работах, мемуарах, журналистике и телевизионных передачах, с повторяемыми параллелями с греческими трагедиями и принесённой в жертву для общего, греческого, дела Ифигении. Маляцис увидел что из трёх детей один — его сын Георгий, другой — его племянник Сотирис. Резервисты оставались безмолвными и в нерешительности ожидая от командира решения, в то время как и сам командир оставался нерешительным. Ф. Григориадис пишет «в его голове сталкивались жизнь сына, неприятель, Отечество, село, долг». Но когда один из резервистов попросил Маляциса удалиться («уходи, ты отец, мы сами справимся») у командира взяло верх характерное греческое «фило́тимо» (φιλότιμο — чувство чести), долг перед Отечеством и селом, которое в этот момент доверило ему свою судьбу. Командир а затем все резервисты и вооружённые жители открыли огоньΆρης ο αρχηγός των ατάκτων Ιστορική βιογραφία, Διονύσης Χαριτόπουλος , εκδόσεις ΤΟΠΟΣ, Αθήνα 2009, σελ 455-7 Солдаты Вермахта сначали опешили от неожиданности, но быстро пришли в себя, отвечая на винтовки очередями своих автоматов. Увидев что имеют дело с сотней вооружённых, по шапкам на их головах определили что это даже не партизаны.
Но пилиоты действительно «сражались за алтари и очаги». Немцы заняли первые дома села, но сопротивление жителей не было сломлено и они не потеряли координацию. Маляцис проявил качества военачальника, каковых никто не ожидал. Все слепо подчинялись его приказам. На вопрос где партизаны он категорически отвечал «придут», добавляя «никто из немцев не уйдёт».
В штабе полка не могли поверить что неприятель просто так влез в западню, предполагая что неприятель что то готовит. Две роты остались на своих предписанных позициях и лишь резервная рота Каллиаса (Χαράλαμπο Μώκο — Харалампос Мо́кос, погиб в январе 1944 годаΤίμησαν τους 33 ΕΛΑΣίτες της Γκιώνας… | ΡΕΠΟΡΤΑΖ | ΡΙΖΟΣΠΑΣΤΗΣ) получила приказ двигаться к Пили. Роте Каллиаса понадобилось 2-3 часа подойти к Пили Между тем пилиоты не только остановили немцев, но и начали оттеснять их. Проблема переросла от вопроса как отбить вторжение, в вопрос как исключить их бегство. Пилиоты с Маляцисом во главе и с ротой Парнаса на фланге оттеснили немцев на их исходную утренюю позицию. Майор Далянис собрал ещё около 25 разрозненных бойцов и перекрыл ещё один путь отступления, к Мази. Налётчики были блокированы со всех сторон. На возможных для подхода немецких подкреплений направлениях наблюдалось спокойствие. Блокированные немцы сражались с отчаянием . Красные сигнальные ракеты выпущенные к вечеру не мог никто увидеть. На закате солнца 43 пленных прошли «парадом» перед полковником «при мундире» (что было важно для немцев) Георгием Ригосом, командиром 34 полка ЭЛАС. Отмечается что пленные сдались только после того как были убиты все офицеры. Пленные в потрёпанных и окровавленных мундирах с короткими брюками — всё что осталось от роты предпринявшей утренний рейд. Около пяти солдат спаслись в скалах, выпустив ночью три красные ракеты. На поле боя остались до 80 убитых солдат Вермахта. После полудня, когда неприятель начал отступать, Маляцис нашёл своего сына и «успел» застать его живым в последние минуты его жизни. После чего, в сопровождении Хризостома Паппаса (Χρυσόστομος Πέππας, игумен монастыря Святого Мелетия, в дальнейшем военный священник 2й дивизии ЭЛАСΗ επέτειος της μάχης στα Δερβενοχώρια | ΡΙΖΟΣΠΑΣΤΗΣ) с его надгробными псалмами шёпотом, Маляцис, не расставаясь с винтовкой, отнёс тело сына к матери. Пили потеряла убитыми 9 гражданских — 3 детей (двух двоюродных братьев Маляцис и сына Геракла Влахоса), а также 2 женщин и 4 мужчин. Из резервистов погибли двое бойцов стариков. Из собственно партизан был убит только один.
Второй этап сражения Несколько еврейских беженцев выразили желание получить оружие, им поручили охранять пленных, которых расположили в церкви села Крора. Ночью один из «израилитов», как их именует историография, знающий немецкий язык, прочитал пленным собственный текст письма, которое якобы будет послано от полка коменданту Элефсиса. Письмо следовало подписать каждому из пленных, как подтверждение что они живы. Письмо гласило что если немцы не приступят к сожжению деревень, то с пленными будут «обращаться в соответствии с международным правом». Иначе, если сёла будут сожжены они будут расстреляны. Ф. Григориадис пишет, что согласно израилиту письмо повергло пленных в уныние и слёзы — они знали что Дервенохорья были обречены командованием Вермахта.
Командование партизан не сомневалось что произойдёт на следующий день Два броневика вышедшие из Фив и подошедшие к т. н. «Мосту митрополита» подтвердили мнение что удар будет нанесён из Фив.