Использование психиатрии в политических целях в России — практика борьбы властей Российской Федерации с инакомыслящими, заключающаяся в злоупотреблении психиатрическим диагнозом, лечением и содержанием в изоляции.
По определению психиатра, бывшего диссидента и политзаключённого Семёна Глузмана, злоупотреблением психиатрией, в том числе и в политических целях, является, в частности, умышленная экскульпация (признание невменяемыми) граждан, по своему психическому состоянию не нуждающихся ни в психиатрических мерах стеснения, ни в психиатрическом лечении. По определению всемирной организации ), под использованием психиатрии в политических целях понимается злоупотребление психиатрическим диагнозом, лечением и содержанием в изоляции в целях ограничения фундаментальных прав человека для определённых лиц или групп в обществе .
В СССР имели место систематические злоупотребления психиатрией в политических целях. В постсоветское время власти России порой обвиняют в том, что они возвращаются к практике использования карательной психиатрии против инакомыслящих. Случаи такого рода (не массовых злоупотреблений, но необоснованной госпитализации отдельных лиц по политическим причинам) освещались в материалах Независимой психиатрической ассоциации, в материалах Human Rights Watch, Международной Хельсинкской Федерации, генерального секретаря организации «Глобальная инициатива в психиатрии» Р. Ван Ворена и в средствах массовой информации Перевод: . Возобновление отдельных случаев политического злоупотребления психиатрией в России в начале XXI века тесно связано с общим ухудшением ситуации с правами человека в стране См. также:.
Формы политических злоупотреблений психиатрией в РФ Наиболее распространённая форма злоупотребления психиатрией в РФ — недобровольная госпитализация в психиатрическую больницу в административном порядке без предъявления юридических обвинений. Такой госпитализации подвергаются оппозиционеры, гражданские активисты, блогеры и простые граждане, жалующиеся на злоупотребления властей или пытающиеся бороться с коррупцией: полиция задерживает их, затем суд выносит решение о недобровольной госпитализации на минимальный срок в месяц, и в дальнейшем этот срок судом нередко продлевается.
Кроме того, в политических целях применяются такие недобровольные психиатрические меры, как: Назначение принудительного психиатрического лечения в отношении обвиняемых по политически мотивируемым уголовным делам (обычно эта мера используется в тех случаях, когда состав обвинения сложно доказать в обычном судебном процессе, или доказательств недостаточно, или есть дополнительные факторы — например, следы пыток, избиений полицией). Назначение стационарной судебно-психиатрической экспертизы (эта мера необоснованно часто назначается по политически мотивированным уголовным делам, при этом в ходе экспертизы обвиняемый пребывает в специальном отделении психиатрической больницы со строгим режимом, где, как правило, тяжёлые бытовые условия, и к обвиняемым в ходе экспертизы применяются нейролептики в высоких дозах ещё до постановки диагноза и вынесения заключения о вменяемости). Госпитализация заключённых в психиатрические отделения лагерных (тюремных) больниц. Нередко в такие отделения помещают тех заключённых лагерей или тюрем, которые систематически жалуются в государственные органы и СМИ или возражают каким-либо иным способом против нарушений прав заключённых, принудительного тяжёлого труда и пыток.
Использование психиатрии против отдельных лиц Международная правозащитная группа «Агора» в своём докладе «Политическая психиатрия в России» называет свыше десятка случаев использования психиатрии в политических целях в постсоветское время. Практически во всех случаях, перечисленных в докладе, у защиты и родственников лиц, направленных на судебно-психиатрическую экспертизу, возникали претензии к законности назначения экспертиз и обоснованности диагнозов. По резонансным делам разворачивались серьёзные дискуссии также и в научном сообществе.
В отчёте международной организации «» (прежнее название организации — «Глобальная инициатива в психиатрии»), опубликованном в 2021 году, приводится свыше тридцати конкретных случаев репрессивной психиатрии, произошедших в период с 2014 по 2021 год.
Альберт Имендаев Осенью 2005 года чебоксарский правозащитник Альберт Имендаев, давний оппонент президента Чувашии Фёдорова, был с многочисленными нарушениями по процедуре и срокам помещён в психиатрическую больницу — за считанные дни до заседания местной избирательной комиссии, на котором должен был решаться вопрос о регистрации А. Имендаева кандидатом в законодательное собрание города. Спустя девять дней Имендаева выпустили, однако к тому времени сроки подачи документов в избирательную комиссию уже миновали. Дело о помешательстве Имендаева основывалось на ряде его официальных жалоб на местные власти, милицию, прокуратуру и суд, где выдвигались обвинения в коррупции, нарушении судебной процедуры и кумовстве.
Игорь Моляков В 2004 году также в Чебоксарах оппозиционный депутат местной исполнительной власти четырёх созывов Игорь Моляков провёл шесть месяцев в заключении по ложному обвинению и был направлен в психиатрическую больницу по подозрению, что его многократные утверждения о коррупции среди местных властей могут оказаться признаком психического расстройства.
Артём Басыров В 2007 году активиста коалиции «Другая Россия» Артёма Басырова недобровольно поместили в психиатрический стационар накануне планировавшегося «Митинга несогласных», одним из организаторов которого выступал А. Басыров. А. Басыров страдал нетяжёлым психическим расстройством, однако реальных оснований для госпитализации не было: Артём нуждался в амбулаторной терапии, но не в недобровольном стационарном лечении. В предоставленном суду мотивированном заключении врачебной комиссии тяжесть психического расстройства была грубо преувеличена.
Андрей Новиков Не было оснований для стационарного лечения и в случае с Андреем Новиковым — журналистом, заключённым в тюрьму по обвинению в «экстремизме» после того, как он публично критиковал политику В. Путина в Чечне, и направленным на принудительное психиатрическое лечение. Объективное судебное разбирательство не нашло бы состава преступления в предъявляемых А. Новикову обвинениях, однако решить дело наиболее удобным образом позволили наличие давнего психиатрического диагноза вкупе с расширительной трактовкой понятия «опасности» как причины недобровольной госпитализации.
Лариса Арап Широко известным стал и получил освещение в международной прессе случай Ларисы Арап, активистки Объединённого гражданского фронта из города Апатиты, госпитализированной после того, как она дала местной газете интервью, в котором резко критиковала состояние государственных психиатрических больниц в области. Несмотря на то, что у Л. Арап имелось психическое расстройство, требующее лечения, её госпитализация была необоснованной: Лариса нуждалась лишь в амбулаторной терапии и не представляла опасности ни для себя, ни для окружающих. Стационирование осуществилось в грубой форме и сопровождалось применением насилия.
Дмитрий Щекотов Правозащитная деятельность Дмитрия Щекотова, отстаивавшего права простых жителей Муромцевского района в конфликтах с начальством и представителями местной власти, привела к обвинению его в клевете на главу местной судебной власти и к недобровольной госпитализации. Проведя в «буйном отделении» более двух суток в тяжёлых условиях, без пищи, воды и лекарств, Щёкотов был признан комиссией врачей Омской психиатрической больницы вменяемым и выпущен на свободу. Пребывание в течение двух суток без необходимых Щекотову глазных капель нанесло ущерб здоровью правозащитника: Щёкотов полностью лишился зрения.
Юрий Давыдов, Евгений Привалов и Юлия Приведённая Известность получили судебные разбирательства в отношении организации «Ф.А.К.Э.Л.-П.О.Р.Т.О.С.» — молодёжной коммуны макаренковского типа, занимавшейся образовательной и культурной деятельностью, а также перевоспитанием беспризорников и создавшей успешные хозяйства под Харьковом и под Москвой. В 2000 году коммуна была разгромлена Люберецким РУБОПом с грубыми нарушениями законодательства; членов организации безосновательно обвинили в создании «незаконного вооружённого формирования». В частности, Ю. Давыдов приговорили к заключению и направили на принудительное лечение с диагнозом «шизофрения, бредовые идеи перестройки и реформаторства общества», выставленным в Центре им. Сербского. Диагноз «шизофрения» также получил и был признан невменяемым Е. Привалов; защита настаивала на оправдании Давыдова и Привалова «как психически здоровых людей» . Юлию Приведённую экспертиза в конечном счёте признала психически здоровой. Дело Ю. Приведённой тянулось длительное время; по мнению правозащитников, назначение стационарной судебно-психиатрической экспертизы явилось методом устрашения и давления на подследственную .
Юрий Буданов Чрезвычайную известность получило дело полковника Буданова, выросшее, по некоторым оценкам, «в сопоставимое с делом Дрейфуса и делом Бейлиса». Согласно опросам населения, роль судебно-медицинских экспертов в большинстве экспертиз по делу Юрия Буданова, осуществившего похищение и убийство Э. Кунгаевой, оценивалась однозначно: «отмазывают». Государственный обвинитель А. А. Дербенёв в своей речи на суде 27 декабря 2002 года указывал, что диагнозы «органическое расстройство личности» и «посттравматическое стрессовое расстройство», выставленные обвиняемому, очень редко влекут за собой невменяемость: «Таким образом, у нас в данном судебном процессе выявился не то что редкий, а уникальный случай, когда Ю. Д. Буданов практически один из 10000 испытуемых с таким диагнозом и с такими критериями невменяемости». Процесс начался 26 марта 2000 года и длился более трёх лет, в течение этого времени Буданова обследовали шесть комиссий. Каждый раз, когда официальная линия Кремля менялась, назначалось новое психиатрическое обследование, которое выносило заключение в соответствии с официальной политической позицией. В конечном счёте (когда, при последней экспертизе, была сформирована комиссия из экспертов всех заинтересованных сторон) Буданова признали вменяемым и приговорили к десяти годам колонии.
Надежда Низовкина
В 2012 году полиция задержала на Красной площади известного оппозиционера из Бурятии Надежду Низовкину, члена движения «Солидарность», после чего её поместили в психиатрическую больницу имени Ганнушкина. По словам Н. Низовкиной, её госпитализировали на том основании, что она якобы «бросалась под колёса полицейской машины при задержании». Низовкину привязали к кровати на ночь, затем она объявила сухую голодовку и отказалась подписывать заявление, в котором говорилось, будто она раскаивается в том, что делала на Красной площади. Судебное заседание прошло сугубо формально, за считанные минуты суд огласил приговор: «Принудительная госпитализация в психиатрической клинике сроком на шесть месяцев». Однако на следующий день после суда Низовкину отпустили.
Максим Ефимов