Манзы () — китайское население Уссурийского края во второй половине XIX — начале XX веков. Понятие «манза» в первую очередь означало оседлых китайцев, постоянно проживавших в крае на момент его присоединения к России, в широком смысле — всех уссурийских китайцев, включая сезонных отходников из соседней Маньчжурии и трудовых мигрантов, прибывавших морским путём из Шаньдуна.
Происхождение и значение названия
Одно из первых толкований термина «манза» можно найти у Н. М. Пржевальского: «Слово „манза“ на китайском языке значит „бродяга“»Пржевальский Н. М. Инородческое население в южной части Приморской области // Известия ИРГО, СПб, 1869, т. V, № 5, отд. 2, стр. 186. Перевод, предложенный путешественником, вызвал возражение у архимандрита Палладия:
По мнению г. Пржевальского, по-китайски Маньцзы значит: бродяга. Могу уверить, что это слово не имеет такого значения, ни в буквальном, ни в переносном смысле… Туземцы Маньчжурии дали китайским вольным промышленникам название Маньцзы, как китайским выходцам, не более. Маньцзы есть слово старинное; Мань в древности были инородцы Южного Китая. Впоследствии монголы, овладев сначала Северным Китаем, назвали южных китайцев, бывших под властью дома Сун, из презрения Маньцзами, в смысле помеси китайцев и инородцев. С тех пор это название существовало долгое время и часто упоминается в корейской истории. Труднее решить, почему это название обобщилось и стало прилагаться в Уссурийском крае вообще к китайским выходцам…,не лучше ли объяснить это капризами простонародья, которое не слишком придерживается этнографических различений.Известия ИРГО, 1870, т. VI, отд.2, с.19-20
По мнению В. К. Арсеньева, «название „маньцзы“... значит полный или свободный сын», либо выходец из МаньчжурииАрсеньев, В. К. Китайцы в Уссурийском крае, М:Крафт, 2004, с.67. Сами манзы часто называли себя паотуйцзы (букв. «бегущие ноги», ), что по-китайски означает «беглец, бродяга». Интересно, что в современном китайском паотуйцзы имеет значение «холостяк». Данное прозвище было лишено негативной окраскиСорокина,Т. Н. Китайская иммиграция на Дальний Восток России в кон. XIX-нач. XX вв. // Исторический ежегодник Омского госуниверситета, 1999, с.13-23. Исследователь китайской топонимики российского Дальнего Востока Ф. В. Соловьев в 1975 г. писал: «Маньцзы — „южные варвары, китайцы“. Этим именем северные китайцы называли южных. В Маньчжурии местное население называло термином „маньцзы“ выходцев из Шаньдунской провинции»Соловьев, Ф. В. Словарь китайских топонимов на территории советского Дальнего Востока. Владивосток: 1975, с.67. В настоящее время имеют место оба толкования — как близкое к мнению Палладия, так и отождествляющее слово «маньцзы» с понятием бродяжничестваСорокина, Т. Н. Хозяйственная деятельность китайских подданных на Дальнем Востоке России и политика администрации Приамурского края (кон. XIX-нач. XX вв.), Омск: Омск.госуниверситет, 1999,с.28.
Социальная характеристика В 1869 г. Н. М. Пржевальский писал: «Большая часть этих китайцев или были сосланы сюда за разные преступления, или просто бежали из своего отечества… Впрочем, между такими ссыльными и беглыми есть много и свободных китайцев, добровольно приходящих в наш край для ловли морской капусты и трепангов, промывки золота, звериной охоты и т. п.»Пржевальский Н. М. Инородческое население в южной части Приморской области…, с. 186 О преобладании среди манз «беглых» пишет также М. И. Венюков.Венюков, М. Опыт военного обозрения русских границ в Азии. СПб:1873, с.86 В XVIII-нач. XIX вв. цинские власти действительно практиковали ссылку уголовных преступников в отдалённые районы МаньчжурииСорокина, Т. Н. Хозяйственная деятельность китайских подданных…,с.28; Antony, Robert J. Like froth floating on the sea. The World of Pirates and Seafarers in Late Imperial South China. Institute of East Asian Studies, Univ.of California, Berkeley, 2003, p.100; Арсеньев,В. К., указ.соч., с.67-68. В этот период территория Уссурийского края, формально относившаяся к Китаю по условиям Нерчинского договора 1689 г., фактически не осваивалась и не контролировалась властями Цинской империи. Доступность края с территории Маньчжурии приводила к оттоку туда части ссыльных. При высылке из внутренних районов Китая преступникам запрещалось брать с собой семьи и вступать в брак на месте. Этим объясняется тот факт, что ещё в 1860-х гг. женщины редко встречались среди манз. «Все китайцы, живущие в наших владениях, считаются в Пекине беглыми или ссыльными; не имеют права брать с собой семейства и потому целые селения наполнены холостяками»Морской сборник, 1862, № 5, Корреспонденция из Владивостока. Первая китаянка на территории Уссурийского края была замечена русскими военными в конце июня 1868 г. в одном из селений в верховьях р. Мо (в современном Михайловском районе Приморского края)Тихменев, Н. М. Манзовская война // Военный сборник, 1908, № 7, с.43. Корреспондент газеты «Русские ведомости» Д. И. Шрейдер в 1897 г. писал, что за 3 года пребывания в Уссурийском крае он видел там всего троих «маленьких китайчат», нелегально вывезенных из Китая отцом — состоятельным манзойШрейдер, Д. И. Наш Дальний Восток (Три года в Уссурийском крае). СПб: Тип А. Ф. Девриена,1897,с.105. По мере роста китайского населения Маньчжурии свободные выходцы в Уссурийском крае стали преобладать над беглыми ссыльными.
Между манзами преобладали выходцы из Маньчжурии и северных провинций Китая — Чжили и Шаньдуна. Начальник Владивостокского поста Е. С. Бурачёк в 1861 г. отметил, что манзы в окрестностях Владивостока говорят на шаньдунском диалекте китайского языка.Бурачек,Е. С. Воспоминания заамурского моряка // Морской сборник, 1865 г., № 8, с.237 Культурный уровень уссурийских китайцев в среднем был весьма низок, однако наблюдались и исключения: Е. С. Бурачёк в 1861—1862 гг. изредка встречал в манзовских фанзах китайские картины и книги; он же упоминает в своих записках манзу, который был уроженцем Пекина и знал более 4 тыс. иероглифов.Бурачек, Е. С. Воспоминания заамурского моряка // Морской сборник, 1865 г., № 9, с.115
Численность манз
Попытки определить численность манзовского населения края после его присоединения к России столкнулись с серьёзными трудностями (пересечённая местность в районах расселения китайцев, отсутствие путей сообщения, нежелание манз идти на контакт с русскими властями, нехватка административного персонала, языковой барьер, постоянная миграция китайцев между Уссурийским краем и Маньчжурией и др.). Сохранившиеся статистические данные отражают скорее динамику китайского населения края, нежели его реальную численность. В 1846 г. французский миссионер Де ла Брюньер оценивал китайское население бассейна реки Уссури примерно в 200 чел.Путешествие по Маньчжурии миссионера де-ла-Брюньера // Современник, т. XVIII, отд. V, 1849, c. 182 По данным И. П. Надарова, в 1860 г. в Уссурийском крае проживало 872 китайца, из которых 40 % владели фанзами, а остальные 60 % являлись работникамиНадаров, И. Материалы к изучению Уссурийского края. Владивосток: 1886, с. 3-5. По другим сведениям, в 1860 г. в Приморской области насчитывалось примерно 2-3 тысячи китайских подданных, из которых около 900 человек проживали оседло по притокам Уссури, а остальные вели кочевой образ жизни, занимаясь промыслами. К середине 1860-х гг. в Уссурийском крае имелось около 340 китайских фанз с населением до 900 человек, из которых 350 человек жило в бассейне Уссури южнее озера Ханка. Первая попытка переписи китайского населения края была предпринята в 1869 г. и зафиксировала 1797 мужчин и 210 женщин постоянно проживавших манз, почти половина из них в Ханкайском округеДацышен, В. Г. Формирование китайской общины в Российской империи (вторая половина XIX в.) // Диаспоры, 2001 г., № 2-3, с. 40. В 1869 г. Южно-Уссурийский край был разделен в административном отношении на 4 округа: Суйфунский, Сучанский, Аввакумовский и Ханкайский. Позднее Сучанский округ был присоединен к Суйфунском. Известен комментарий В. В. Крестовского относительно вышеприведённых цифр: «Требуется поголовная перепись Манзов, чтобы знать, сколько их в крае. Шлется окружному предписание — и ведомость составляется, но как? Либо приблизительно, по справке пограничного комиссара о числе выданных им паспортных билетов, либо и того ещё проще — по слухам… Таким образом и выходит, что по официальным сведениям число Манзов в крае в 1869 г. простиралось лишь до 1797, тогда как всем известно, что в одном Владивостоке их проживало до 5 тысяч»Крестовский, В. Посьет, Суйфун и Ольга. Очерки Южно-Уссурийского края // Русский вестник, 1883, № 1, с. 137. К 1867 г. относится следующее наблюдение Н. М. Пржевальского: «Во время следования из Новгородской гавани в гавань Св. Ольги и оттуда на р. Усури, я встречал более скученное китайское население на рр. Цыму-хэ, Шито-хэ, Сучане, Та-Суду-хэ, Та-уху, Пхусун, Тазешу, Лифудин. Цифру же этого населения и число фанз не могу определить даже приблизительно, так как я проходил только поперек этих рек, а от китайцев никогда нельзя узнать правды. Только две последние реки, то есть Тазешу и Лифудин, я прошел каждую от истока до устья, и видел на первой до 35, а на второй до 25 фанз. В каждой из них живет, приблизительно 8-10 человек, так что на первой реке, вероятно, обитает около 300, а на второй около 200 человек китайцев»Пржевальский, Н. М. Инородческое население в южной части Приморской области…, с.188-189. Цыму-хэ (Цемухэ) — р. Шкотовка в Шкотовском районе Приморского края , Шито-хэ (Шитухе) — р. Петровка в Шкотовском районе, Сучан — р. Партизанская в Партизанском районе, Та-суду-хэ (Судзухэ) — р. Киевка в Лазовском районе, Та-уху (Таухе) — р. Черная в Лазовском районе, Пхусун — р. Маргаритовка в Ольгинском районе, Тазешу (Тадуши) — р. Зеркальная в Кавалеровском районе, Лифудин (Фудзин) — приток р. Улахэ, дающей начало р. Уссури (Соловьёв, Ф. В. Словарь китайских топонимов на территории советского Дальнего Востока…).
В различных русских источниках можно найти самые разные цифры численности манзовского населения Приморья в 1860-х гг. — от 4-5 тыс.Пржевальский, Н. М. Путешествие в Уссурийском крае. 1867—1869 гг. СПб: 1870, с. 86; Венюков, М. Опыт военного обозрения русских границ в Азии…, с.87 до 40 тыс. человекТихменев, Н. М. Манзовская война // Военный сборник, 1908, № 2, с. 25.
Районы традиционного расселения
В 1860-х годах манзы компактно проживали в южных, наиболее плодородных районах края. В юго-западной части Приморья китайцы занимали пограничную полосу от современного пролива Турий Рог до залива Посьета, а также Приханкайскую низменность. В центральной части — долину реки Суйфун и, в меньшей степени, — рек Даубихэ и Улахэ (верхнее течение Уссури). В юго-восточной части края манзовское население тяготело к долинам рек Сучан и Цемухэ. Кроме того, жилища манз встречались по берегам залива Петра Великого и Японского моря во всех местах, пригодных для промысла трепанга и морской капусты. На островах Аскольд и Путятин в летние месяцы селились манзы-золотоискатели. В 1873 году М. И. Венюков отмечал, что оседлые манзы живут «главным образом в Суйфунском и отчасти в Аввакумовском округах» краяВенюков, М. Опыт военного обозрения русских границ в Азии…, с.86. В 1885 г. администрацией Приамурского генерал-губернаторства были приняты меры к удалению манз из долины Сучана, при этом часть китайцев переселилась в окрестности залива ОльгиВладивосток, № 6, 1889, с.4-5. К концу 1880-х гг. наметился некоторый отток манз в верховья р. Уссури и её истоков (Даубихэ и Улахэ), где китайцы почти не подвергались русскому контролю. Так, в октябре 1888 г. сотник Мунгалов, прошедший по долине р. Улахэ от урочища Анучино до станции Бельцовой, только в 4 деревнях насчитал более 260 манзРГИА ДВ, ф. 1, оп.2, д.938 (1886—1888), л.11-17,31-32.