«Еврейское кладбище» — картина голландского пейзажиста Якоба ван Рёйсдала, хранящаяся в коллекции Детройтского института искусств.

«Еврейское кладбище» — аллегорический пейзаж, вызывающий размышления о надежде и смерти, изображающий Бет Хаим — кладбище, расположенное на южной окраине Амстердама, в деревне Аудеркерк-ан-ден-Амстел. Бет Хаим является местом упокоения некоторых выдающихся деятелей большой португальской еврейской общины Амстердама XVII века. Надгробные памятники увековечивают память лидеров недавно прибывшего португальско-еврейского населения. Центральные элементы картины отличаются от того, что можно увидеть в Аудеркерке, поскольку Рёйсдал внёс изменения для достижения композиционных и аллегорических целей. Физические размеры картины вдвое превышают размеры типичного пейзажа XVII века. После того как работа была каталогизирована в Англии в 1835 году, она исчезла из публичного обозрения на многие годы, прежде чем появиться на нескольких аукционах в Лондоне и Берлине. Детройтский институт искусств приобрёл картину в 1926 году у Юлиуса Хааса.

Якоб ван Рёйсдал создал две версии «Еврейского кладбища» в 1653 и 1655 годах, когда ему было около двадцати пяти лет, согласно Эриху Симону.

Сюжет и символы

В обеих версиях Якоб ван Рёйсдал представляет кладбище как пейзажный вариант натюрморта ванитас. Произведения ванитас обычно представляют собой натюрморты или жанровые сцены, где черепа, книги, цветы и свечи являются распространёнными объектами этой темы. Аналогичным образом Якоб ван Рёйсдал использовал заброшенные гробницы, разрушенные церкви, грозовые облака, мёртвые деревья, изменчивое небо и текущую воду для символизации смерти и бренности всех земных вещей. Джейкоб Розенберг и Сеймур Слайв описывают «захватывающее и трагическое настроение природы» на картине «Еврейское кладбище» — «нравоучительный пейзаж… написанный с чётко продуманной аллегорической программой».

Основания центрального здания заросли растительностью, произрастающей из гниющего дерева на переднем плане. За ним преобладают многочисленные вероятные символы смерти. Ручей стремительно несётся над большими камнями под сломанной аркой, возможно, символизируя быстротечное течение человеческой жизни. Это может соответствовать лучам света, пробивающимся сквозь клубящиеся дождевые или грозовые облака в верхней части картины. Прямая, но сломанная колонна — здесь представленная как полуцилиндр — вероятно, означает смерть. Помимо того, что картина служит иллюстрацией memento mori, напоминанием о неизбежности смерти, она также может предлагать темы надежды и обновления. Вода постоянно течёт, изменяется и регенерирует в потоке, возможно, символизируя жизнь и жизненную силу, в то время как гниющее дерево, наклонившееся над ним, представляет неизбежное наступление смерти. Природа оживляет и восполняет заброшенные места, поскольку они со временем погружаются в наступающий лес. Хотя радуга несёт различные символические значения, она часто рассматривалась как предвестник надежды и божественного обещания. В верхней части картины изгиб дуги радуги может предполагать «мост на небеса». Также высказывалась теория, что она символизирует обновление жизни, связывая произведение с теологическим посланием: раввины говорили, что воскрешение мёртвых будет первым признаком пришествия мошиаха (помазанника из Дома Давида). Это послание было бы ясно португальским сефардам, которые ожидали этого события находясь в Бет‑Хаиме. Возможно, это дополнительное значение было добавлено по указанию заказчика, хотя неизвестно, кто, если вообще кто-либо, мог заказать картину.

Гробницы Картины Рёйсдала изображают гробницы, которые он мог наблюдать при посещении Бет Хаим. Майкл Зелл пишет, что «Рёйсдал фокусируется на уголке кладбища, изолируя четыре из старейших, самых необычных и самых заметных сефардских гробниц» с «нечитаемыми псевдоеврейскими надписями». Они отмечали останки первых португальских поселенцев в Амстердаме того времени, многие из которых происходили из старых семей, получивших богатство и дворянские титулы до прибытия в Амстердам. В освещённой гробнице из белого мрамора, украшенной большим каменным ящиком и цветной крышкой, покоятся останки Элиаса (или Элияху) Монтальто. Доктор Монтальто был врачом Марии Медичи, и после его смерти в 1616 году его останки были перевезены в Аудеркерк для захоронения. На мраморной плите выгравированы еврейские буквы квадратного шрифта. Имя Монтальто написано акростихом на вертикальной задней плите.

В обеих версиях картины Рёйсдал изображает гробницу Монтальто, над которой сосредоточен свет, — словно этот свет пробивается с небес, чтобы озарить место его упокоения. Форма и стиль гробницы соответствуют стилю, распространённому на Ближнем Востоке (в Леванте), и не типичны для надгробий, встречающихся в Голландии. Мастер, изготовивший гробницу, неизвестен, но, скорее всего, она была создана в другой стране, а затем привезена в Бет‑Хаим. Рёйсдал воспроизвёл в своих работах самые старые гробницы — в соответствии с ветхозаветным убеждением о том, что изображать что‑либо на надгробиях непозволительно. Вместо изображений эти захоронения украшены надписями на иврите. На картине могила Дэвида Фаррара едва различима позади гробницы Монтальто: она представлена простым надгробным элементом и гладкой каменной плитой.

В саркофаге рядом с Монтальто находится резная крышка из красного мрамора, покрывающая гробницу Исаака Узиэля; гробница украшена вуалью из красного крапчатого мрамора символического значения. Предполагается, что Узиэль прибыл в Амстердам около 1615 года и был хахамом, или главным раввином, второй общины с 1617 по 1622 год, когда он умер. Он также был хорошо известным учёным-гебраистом и, вероятно, многому обучал новых иммигрантов иудаизму. Будучи настолько уважаемым после смерти, было решено, что его гробница не потребует надписи, так как величие его гробницы будет говорить о репутации человека.

Рядом с Узиэлем, справа, находится самая большая гробница группы, принадлежащая Аврааму Исраэлю Мендесу. Эта гробница описывается как имеющая внушительную высоту и «призматическую простоту». Мендес был одним из управляющих третьей португальско-еврейской общины, и надпись на его мемориале описывает его как «высоко почитаемого». На одной стороне блока появляется герб Мендесов, хотя едва читаемый и не изображённый с какими-либо деталями на картине.

Тёмная гробница с полуцилиндрической колонной, воздвигнутой на вершине могил в дальнем левом углу картины, отделённая от других могил бурным потоком и сломанным, упавшим подобием моста-дерева, посвящена Аврааму Франко Мендесу о Вельо («старому» на португальском). (Он также был известен как Авраам Франко О. Вельо или Мельхиор Франко Мендес). На картине Рёйсдал расположил гробницу из чёрного камня по левому краю, на другой стороне ручья, хотя на самом деле она была помещена перед тремя другими гробницами в Бет Хаим: выбор Рёйсдала был обусловлен композицией и колоритом. Взгляды зрителей были бы направлены к гробнице, поскольку они следуют изгибам мёртвого дерева и в конечном итоге оказываются перед гробницей Мендеса. Его гробница кажется значительной, поскольку Рёйсдал подписал горизонтально лежащую полуколонну, которая венчала его могилу. Считается, что эта полуколонна — это колонна, которая когда-то украшала вершину каменной плиты, помещённой над могилами Мендеса Вельо и трёх других членов его семьи, связывая их всех вместе. Каменная плита треснула около 1676 года, и колонна упала, а позже стала видна над землёй, что и запечатлел Рёйсдал в своих картинах и гравюрах, хотя он поместил её на противоположной стороне.

Также отмечено в композиции Рёйсдала то, что на реальном кладбище является деревянным столбом — представленным на одном из рисунков Тейлера как указатель, а на детройтской картине как пень, в то время как в дрезденской версии полностью опущен. Этот деревянный столб находился бы около гробницы Якова Перейры, самой плоской мраморной плиты, видимой на обеих картинах и рисунке. Гробница Перейры appears украшенной медальоном, охватывающим герб. Он зарезервировал расположение своей гробницы специально из-за её близости к трём другим гробницам. Гробница и указатель были созданы более чем за полвека до его смерти.

Рядом с этими выдающимися захоронениями находится ещё одна могила человека, занимавшего высокое положение в обществе, — дона Самуэля Палаче. Палаче прибыл в Амстердам в качестве посла от Мулай Сидана, короля Марокко. В Бет-Хаим само надгробие представляет собой плиту, украшенную гербом с изображением льва и короны, а также надписями на иврите, в которых указаны его титул и заслуги. На картине Рейсдала это захоронение расположено отдельно от трёх других, по другую сторону ручья, слева на полотне. Нижний край надгробия находится в воде, и вместо детально прорисованного герба, который украшает настоящую могилу Палаче, на картине изображён лишь знак, напоминающий букву «Y». Некоторые исследователи трактуют это как способ Рёйсдала подчеркнуть неизбежность смерти: ни статус, ни богатство не могут защитить от неё.

В центре композиции находятся две белые гробницы, по бокам которых изображены три скорбящих — еврейская семья: отец, мать и мальчик, одетые в чёрное. Их фигуры отражаются в средней части картины крышками двух вытянутых пирамид. Эти гробницы были идентифицированы Цвартсом по португальским надписям как принадлежащие Рафаэлю Хискиису Атиасу и его жене Рахели.

Местоположение и контекст На южной окраине Амстердама находится деревня Аудеркерк-ан-де-Амстел, а её кладбище Бет-Хаим (Дом Жизни), расположенное на берегу реки Амстел, стало сюжетом для картины Якоба ван Рейсдала. Давид Энрике де Кастро первым установил связь между мраморным надгробием на дрезденском полотне и португальско-еврейским кладбищем в Аудеркерке. Это место посещали и другие художники, в том числе Рембрандт. Его поразила необычная красота церковной башни в Аудеркерке с её декоративными навершиями. Фриц Люгт обнаружил это строение на рисунке Рембрандта, выполненном пером и тушью. Сам Якоб ван Рейсдал делал зарисовки, демонстрирующие его внимание к окружающему ландшафту, ещё в начале своей карьеры. Во время поездки в Аудеркерк художник жил с отцом в родном Харлеме. В то время в Оудеркерке существовала небольшая еврейская община, но именно Харлем стал первым городом в Голландии, где евреям было разрешено открыто исповедовать свою религию.

После падения Гранады в 1492 году Фердинанд и Изабелла предоставили инквизиции полную власть, что привело к изгнанию евреев из Испании и появлению в Амстердаме, примерно с 1590 года, беженцев из Португалии. В Амстердаме многие португальские евреи вернулись к иудаизму после долгих лет вынужденного католичества на Пиренейском полуострове. С момента основания кладбища в 1614 году, когда евреи получили официальную религиозную свободу, в Бет-Хаим были похоронены сефардские беженцы, спасавшиеся от инквизиции из Испании и Португалии. Таким образом, это кладбище стало символом свободы евреев в Амстердаме.