Русский национальный костюм — сложившаяся на протяжении веков совокупность традиционной одежды, обуви, украшений и аксессуаров, использовавшихся русским народом в повседневном и праздничном обиходе.
Терминология Необходимо различать такие понятия, как «традиционный/народный костюм» и «национальный костюм».
Первый термин подразумевает совокупность предметов одежды, исторически сложившуюся в том или ином регионе, и отражает в том числе отличия в одежде в той или иной области. Второй же термин отражает образ той или иной нации, выраженный посредством одежды, среди других наций, а также внутреннюю политику государства, к которому она принадлежит. Национальная одежда является сущностью, создаваемой «сверху» и отражающей стереотипы правящей элиты о жителях страны. Особенно ярко символическое значение национального костюма заметно при его сравнении с аутентичными формами народного костюма.
Общая характеристика
Наиболее хорошо русский традиционный костюм известен по образцам XVIII—XIX вв. При общем сходстве в покрое и в приёмах украшения русский народный костюм имел свои особенности, выражавшиеся множеством факторов. Несмотря на то, что русский народный костюм служил и продолжает служить богатым художественным и конструкторским источником творчества, довольно долгое время он не изучался основательно. Рассматривалось, к примеру, декоративное оформление народной одежды отдельных областей Руси. Основательные и подробные работы, затрагивающие все стороны русского народного костюма — как и материальные, так и духовные — стали появляться в конце XX века. Тем не менее недостаток литературы, в полном объёме рассматривающей русский народный костюм и его художественную ценность, всё ещё прослеживается.
Наибольшее разнообразие в независимости от того или иного фактора характерно именно для женской одежды. Мужская же, будучи по большей части примерно одинаковой вне зависимости от места, где она носилась, прежде всего, различалась по возрастному признаку. Это связано с господствовавшим в русском традиционном обществе патриархатом и особым положением женщин: они, находясь в подчинённом положении, были привязаны к семье и домашнему хозяйству (и соответственно, не имели юридической самостоятельности), и потому обладали гораздо меньшим кругозором и меньше, нежели мужчины, познавали мир за пределами родного поселения. Из этого следовало гораздо более тщательное следование традициям, касавшихся в том числе и одежды.
Отдельных размеров для разных возрастов в русском народном костюме не существовало, и предметы одежды передавались по наследству. Если представители более молодого поколения были выше по росту более старших (что было неминуемо в результате возросшей в России на рубеже XIX—XX веков акселерации), то предметы можно было слегка подправить (к примеру, пришить дополнительный кусочек ткани), при этом не нарушив художественной, орнаментальной и цветовой целостности. Также не существовало отдельных «мужского» и «женского» запа́хов — запах всегда был левый, то есть правая пола запахивалась поверх левой.
Преобладающий силуэт в русском традиционном костюме — вытянутый, либо прямоугольный, либо постепенно расширяющийся к низу, трапециевидный.
Одной из особенностью русского традиционного костюма является его ярковыраженная многослойность, наслоение и взаимосвязь отдельных элементов, вместе образующую определённый тип костюма. Также его характеризует взаимосогласованное развитие конструктивного решения его основных элементов, что обеспечивало удобство ношения.
Художник и один из основателей движения «Мир искусства» Александр Бенуа, побывав на выставке народного творчества (т. н. кустарной выставке), где было много работ крестьянского производства, впоследствии говорил, что «народный костюм там, где праздник. Нынче нет праздников, поэтому костюм только в музее, а в реальной жизни его нет». Эти слова передаёт искусствовед и историк моды Раиса Кирсанова.
Главный тезис эстетики русского костюма — это красота статики, а не динамики, движения. Та же Кирсанова утверждает, что красота русского народного костюма, прежде всего женского, заключается в покое. Костюм отражает традиционную этику русского народа (включая представления о красоте), в частности традиционное представление о идеальной женщине и её поведении: плавные движения, скромность, отсутствие излишней раскованности. О женском костюме, несущем в себе красоту покоя (особенно допетровском, XVI—XVII вв.), также писал и Иван Билибин.
Однако с другой стороны, русский народный костюм, особенно праздничный, характеризуется броскостью и роскошью, красочностью, большой декоративностью и в то же время гармоничным сочетанием в одном комплексе одежды различных цветовых и орнаментальных решений. Практически повсеместно декор взаимосвязан с формой и конструкцией костюма.
Несмотря на устойчивость формы основных видов одежды, формы традиционного костюма были связаны с феноменом моды. Под её влиянием отдельные элементы одежды выходили из употребления, и их место занимали новые. Данная тенденция характерна в том числе и для русского традиционного костюма. К XIX веку в народном костюме сохранялись некоторые средневековые элементы костюма, хоть и изменившие покрой и название. Однако в том же столетии, помимо тенденции заимствования городской одежды или приближения к таковой, стало проявляться упрощение, заключавшееся в том числе замены одних предметов одежды на другие, более простые. Так, сороки стали заменяться кокошниками, а кафтаны — поддёвками.
Функциональные различия Повседневная одежда обладала простотой и скудостью украшений, включая в себя только самые необходимые предметы одежды, и украшалась довольно скудно. В основных чертах повседневную повторяла и рабочая одежда (хотя у ряда профессионально-социальных групп — к примеру, охотников и рыбаков, была рабочая одежда специального предназначения).
Праздничная же одежда отличалась от повседневной, в частности, включала в себя самый полный набор предметов, определённые местной традицией (так, будничный женский костюм Рязанской губернии включал в себя семь предметов одежды, в то время как праздничный — двадцать). Праздничная одежда шилась из хороших тканей, так и домотканых, так и фабричного производства: шёлка, парчи, тафты, кисеи, льняного полотна домашней выделки, тонкого сукна (как и домотканого, так и фабричного), тонких хлопчатобумажных тканей. Каждый элемент праздничной одежды, от головных уборов до обуви, богато орнаментировался. Праздничная одежда также могла быть иного цвета, нежели повседневная.
Социовозрастные различия
По возрасту носителя одежда делилась на детскую, юношескую, одежду взрослых в браке и стариковскую. Также выделялись комплекты одежды для вдов, солдатских жён, старых дев и т.д. В женской одежде, как уже было указано выше, различия проявлялись гораздо сильнее, чем в мужской.
Младенцев c момента рождения до возраста примерно 6 месяцев-полутора лет оборачивали в полотняные пелёнки длиной более 1 м, поверх них крест-накрест перевивали специальной лентой (свивальником) примерно 2 м длиной и 9 см шириной. Порой в качестве свивальника служил простой шнурок. Младенцев пеленали довольно туго.
После этого примерно до пяти-семи лет дети одевались одинаково — ходили в одних рубахах (служивших в летнюю пору фактически единственной одеждой), шившихся из старой белой ткани, зачастую из родительских обносок. Покрой рубах маленьких детей был одинаковым для обоих полов: с прямым разрезом, без ворота (затягивавшегося на тесёмку), с длинными и прямыми рукавами, подол доходил до колен или ниже. Они, в отличие от рубах более старших детей, подростков и взрослых, никак не украшались. Порой дети донашивали предметы одежды за взрослыми. В отличие от взрослых, детям позволялось не опоясывать свою рубашонку, так, жители Обоянского уезда Курской губернии считали грехом подпоясывание детей в первые 40 дней их жизни. Вручение ребёнку первого пояса в своей жизни считалось знаменательным событием и сопровождалось особыми ритуалами. Так, в том же Обоянском уезде первый поясок (а иногда — рубашечку и нательный крестик) ребёнку преподносила его крёстная мать, после чего подпоясывала ребёнка в первый раз в жизни. В Московской губернии обряд первого опоясывания ребёнка совершался в возрасте одного года, при этом крёстная мать ставила крестника к печному столбу и во время опоясывания приговаривала: «Будь здоров и толсто́й, как печной столб!». По достижении необходимого возраста дети получали предметы одежды, маркирующие пол: мальчики — портки, а девочки — сарафаны или понёвы. Мальчик, в первый раз одевший штанишки, по представлениям, «входил в ум», то есть переходил из возрастной группы детей, «бесштанного рака», в группу подростков, и теперь ему следовало осваивать мужскую работу (данное представление до сих пор сохранилось в некоторых дразнилках, бывших особенно актуальными во времена бытования народного костюма). В Заонежье на рубеже XIX-XX веков мальчики начинали носить штаны с возраста пяти-шести лет, при этом до 12 лет они носили штаны из белого холста, а начиная с 12-летнего возраста носили синие холстяные штаны, как и взрослые. В верховьях Оки и Десна Калужской губернии (современные Брянская и Калужская области) в начале XX века мальчики впервые надевали штанишки в 5-7 лет. Первые штаны шила своему сыну мать, в её отсутствие — крёстная мать. Обычай первого надевания штанов проходил утром: мальчик стоял на «полу», т. е. на полатях, а мать приговаривала: «Носи, не скидай». Выходя на улицу, в первый раз надевшего штаны мальчика приветствовали его товарищи. Довольно ритуализированным было первое в жизни надевание понёвы просватанной девушкой. В дом к девушке приходили все её родственники, а стоявшая на лавке девушка прыгала в понёву, державшуюся её матерью, настаивавшей дочери: «Прынь, дитятко, прынь, милая, в вечный хомут, в бабью понёву»; на что она отвечала: «Хочу — прыгну, а хочу — и не прыгну». «Прыжок» девушки в понёву означал её согласие на выход замуж. Будничная одежда девочки-подростка состояла из подпоясанной рубахи, по праздникам надевались сарафан или понёва. Однако в некоторых местностях ещё в начале XIX века даже юноши ходили в одних рубахах, так в 1920-х годах старожилы сёл и деревень верховья Оки и Десны вспоминали, что «в старину мальчики надевали штаны лет с двенадцати», а в Заонежье «в XIX в. в рубахе и без штанов парни ходили вплоть до женитьбы».
Наиболее красочной была одежда молодёжи — юноши и девушки, спешившие заключить брак, старались по максимуму выделяться среди основной массы, поэтому использовали в своей одежде яркие ткани, а количество украшений было наиболее обильным. После свадьбы одежда женатых становилась менее украшенной, цвета — более размеренными и спокойными.
Одежда пожилых людей никак не украшалась, шилась из тканей белого или тёмных цветов. Таким образом она сближалась с детской одеждой путём стирания половых различий. Мужчины-старики могли ходить в неподпоясанной рубахе и без штанов, в одних подштанниках; совсем немощные старики утрачивали право на ношение портов. Старухи вместо сарафана или понёвы носили широкий балахон, нагрудник, передник с рукавами, которые обычно были перешиты из старых и ношеных вещей. Праздничной одежды старикам не полагалось.
Траурная одежда (носившаяся, в частности, солдатками, вдовами и вдовцами), как и одежда пожилых, была обделена украшениями, а общая гамма костюма была чёрно-белой. Старые девы не имели права одеваться как замужние женщины (в частности, им запрещалось носить головные уборы замужних вроде кокошника, сороки или повойника). Вместо этого они плели косы, как девушки и покрывали голову платком. Им запрещалось носить понёву, и они могли носить только белую рубаху, тёмный сарафан и нагрудник.