Дипломатическая революция, или переворачивание альянсов (), — произошедший в преддверии Семилетней войны разрыв старых дипломатических союзов, связывавших Францию с Пруссией, а Австрию — с Великобританией, и создание новых — и англо-прусского. Была формализована Вестминстерской конвенцией Англии и Пруссии (январь 1756 года) и двумя версальскими договорами Австрии и Франции.
Предпосылки По итогам завершившейся в 1748 году войны за австрийское наследство императрице Марии Терезии удалось сохранить большую часть своих владений. Тем не менее конфликт обернулся для Габсбургов рядом территориальных потерь. Несмотря на протесты австрийской делегации, одним из пунктов Ахенского мирного договора стало закрепление Силезии за Пруссией, вышедшей из войны ранее и даже не участвовавшей в переговорах. Это отражало стремление Великобритании стабилизировать баланс сил на континенте: противовесом Австрии в Священной Римской империи стала усилившаяся Пруссия, в Италии — Неаполь и Сицилия под властью Бурбонов. Таким образом, главным вопросом во внешней политике для Габсбургов стало положение в Центральной Европе, прежде всего — возвращение Силезии. Противоречия с Испанией и Францией отошли для Австрии на второй план, а традиционные союзники — Великобритания и утратившие былую мощь Нидерланды — стали менее привлекательными.Для Габсбургов главной проблемой в противостоянии с Фридрихом II была Франция, связанная с Пруссией союзным договором. На созванной Марией Терезией в 1749 году Государственной конференции (), посвящённой пересмотру внешней политики, наиболее радикально в пользу сближения с Парижем высказался граф Венцель Антон Кауниц, возглавлявший австрийскую делегацию на переговорах в Ахене. Он утверждал, что в прошедшей войне англичане продемонстрировали заинтересованность в ослаблении Австрии в пользу Пруссии и, в отличие от России, больше не могут считаться естественными союзниками. Кауниц был настроен резко против возобновления альянса с Великобританией: он считал, что она неспособна защитить Австрию от агрессии континентальных держав, в то время как такой шаг мог поспособствовать более тесному сближению Парижа и Берлина. Вместе с тем он считал вполне возможным не только добиться от Франции нейтралитета в противостоянии с Пруссией, но и убедить её предоставить Габсбургам помощь. Париж мог бы удержать от содействия Фридриху другие государства, прежде всего Баварию и Кёльн, в то время как союз с Россией обеспечил бы Австрии превосходство над Пруссией. По замыслу Кауница, Францию можно было заинтересовать предложением обмена территориями в Италии: если король Сардинии Карл Эммануил III согласится в обмен на Миланское герцогство уступить Савойю зятю Людовика XV Филиппу Пармскому, тот мог бы вернуть Австрии утраченные ей в 1748 году Парму, Пьяченцу и Гвасталлу. В качестве альтернативного варианта Филиппу мог быть предложен Люксембург: Кауниц был уверен, что Австрия неспособна защищать Нидерланды в случае французской агрессии, а ограничения, накладываемые союзниками в регионе, лишают эти территории ценности.
Сближение с Францией осложнялось её отношениями с Петербургом, где внешней политикой руководил антифранцузски настроенный канцлер Бестужев-Рюмин. Россия традиционно противостояла Швеции, которую с Парижем связывали давние дружественные отношения, и конфликт между ними способствовал бы укреплению франко-прусского союза. В интересах Австрии было избежать войны в Северной Европе и убедить петербургский двор сосредоточиться на борьбе с Пруссией. Кроме того, Россия беспокоила Кауница недостатком финансов и эффективного военного руководства, а также взглядами наследника российского престола Петра Фёдоровича, выросшего в северной Германии и симпатизирующего Фридриху II.
В 1750 году Кауниц был отправлен в Версаль в качестве посла. Его миссией было добиваться изоляции Пруссии, избегая при этом ухудшения отношений с Францией и Великобританией. В то же время французские министры без особого успеха пытались выстроить оборонительный альянс при участии Швеции, Дании, Османской империи и ряда германских государств. За три года в должности посла Кауниц не смог серьёзно повлиять на настроения в Версале. В 1753 году он вернулся в Вену, получив должность канцлера, и сосредоточился на поддержании отношений с Великобританией и Нидерландами.
В России канцлер Бестужев-Рюмин с 1744 года считал главной опасностью в центре Европы усилившуюся Пруссию, грозившую ослабить старых союзников России - Австрию и Саксонию, захватить территории находившейся под российским влиянием Речи Посполитой, оказать поддержку реваншистам в Швеции. С 1745 года, после вторжения Фридриха II в Саксонию, Бестужеву-Рюмину удалось убедить императрицу Елизавету Петровну принять эту точку зрения, русская армия стала готовиться к оказанию военной помощи союзной Саксонии. Фридрих II подписал мир с Саксонией, но российская задача ослабления Пруссии так и не была решена. С этого времени в Петербурге ждут начала войны в Европе, чтобы сокрушить могущество Пруссии, с этой целью в 1746 года был заключён оборонительный союз с Австрией, а на границах в Лифляндии в полной боеготовности с 1745 года встал русский корпус. Целям борьбы с Пруссией должны служить русские союзы с Австрией и Великобританией. По плану Бестужева-Рюмина, одобренного императрицей, Россия должна принять участие в войне против Пруссии под видом оказания помощи союзникам, используя их в качестве главной военной силы и получая от них же субсидии для своей армии для реализации собственных целей ликвидации прусской военной мощи Анисимов М. Ю. Россия в системе великих держав в царствование Елизаветы Петровны (1741–1761). — , 2020. — С. 122—286..
Для Великобритании, присоединившейся к русско-австрийскому оборонительному союзу 30 октября 1750 года, главным направлением внешней политики было противостояние с Францией в колониях Северной Америки и Индии, обострившееся в 1754 году. В то же время Лондон беспокоило уязвимое для агрессии со стороны Пруссии и Франции положение Ганновера, который в случае захвата неизбежно стал бы разменной монетой в мирных переговорах.
7 мая 1753 года, после британского запроса о возможной помощи со стороны России в случае нападения на Ганновер, Бестужев-Рюмин представил императрице доклад, в котором он уговаривал её принять предложение, убеждал в пользе альянса с англичанами и называл усиление Пруссии главной опасностью для страны. Елизавета Петровна согласилась с доводами канцлера, и на состоявшемся вскоре придворной конференции высших сановников был принят план, согласно которому следовало усилить военный контингент в Лифляндии и ждать удачного момента, чтобы атаковать Фридриха с намерением вернуть его державу к прежним размерам. Императрица рассчитывала отвоевать Восточную Пруссию и передать её Польше в обмен на Курляндию и Семигалию. Тем не менее за два последующих года британскому посланнику так и не удалось заключить соглашение о субсидиях для содержания российских войск у восточных границ Пруссии. В марте 1755 года он жаловался в Лондон: «В течение нескольких месяцев у царицы не нашлось свободной минуты, чтобы заняться делами». Схоже описывал ситуацию при дворе и австрийский посол Миклош Эстерхази: «…императрица привыкла бежать от дела, среди ее министров нелады и вечная вражда…». Впрочем, подобная «неуловимость» Елизаветы Петровны объяснялась её обычной осторожностью и противодействием политических врагов канцлера — вице-канцлера М. И. Воронцова, а также Шуваловых, противников сближения с Великобританией.
1755 год В марте 1755 года Австрия неожиданно для Лондона выставила ряд условий для своей поддержки: Великобритания должна была обеспечить субсидии для немецких государств и объединить их войска с английскими и голландскими в армию, способную вести боевые действия в Германии и Нидерландах; заручиться поддержкой австрийских интересов в Италии у короля Сардинии; немедленно заключить с Россией соглашение о субсидиях. В конце апреля Великобритания согласилась начать переговоры с Россией, нанять 8 тысяч гессенцев для обороны Нидерландов и возобновить субсидии для Баварии и Саксонии. В свою очередь, от Австрии требовалось немедленно направить 25-30 тысяч солдат в Нидерланды, быть готовыми к участию в обороне Ганновера и обеспечивать прикрытие на континенте в случае вторжения на Британские острова. В июне Кауниц отвечал, что, учитывая бездействие голландцев, чьи гарнизоны покинули все барьерные крепости за исключением Намюра, предложенной помощи недостаточно для успешной обороны Нидерландов, в то время как австрийцы должны привести свою армию в Ганновер и вместе с тем противостоять Пруссии. Его последней попыткой сохранить союз было предложение предоставить 20 тысяч солдат для защиты Нидерландов, если Великобритания обеспечит равное войско, дополненное контингентом из Ганновера и Соединённых провинций. От англичан также требовалось незамедлительно решить вопрос с субсидиями и обезопасить австрийские интересы в Италии. Не получив ответа на свой ультиматум, Кауниц вернулся к идее союза с Францией против Пруссии. В свою очередь, министры британского короля Георга II уже подозревали австрийцев в тайных переговорах с Францией и рассматривали Фридриха в качестве возможного гаранта нейтралитета Ганновера. На протяжении 1755 года Фридрих II, чей альянс с Францией прекращал действие в июне 1756 года, не мог договориться с Парижем о плане действий. Он ожидал, что Людовик отправит войска в Австрийские Нидерланды, не давая Габсбургам нацелиться на Силезию, либо в обход них в Ганновер, но оба варианта не устраивали его союзников. В свою очередь, государственный секретарь Франции по иностранным делам Антуан Луи Руйе предлагал пруссакам самостоятельно захватить Ганновер; в ответ Фридрих просил своего посланника передать, что Австрия собрала у своих границ около 80 тысяч солдат, а в Лифляндии находится 60-тысячное российское войско.
Вместе с тем прусский король стремился наладить отношения с англичанами. В мае, узнав о прибытии Георга II в Ганновер, Фридрих, всё ещё надеявшийся на мирное разрешение конфликта между колониальными державами, предлагал французам организовать дипломатическую миссию для переговоров с британским королём. Вскоре прусский король через своего зятя брауншвейгского герцога Карла сообщил англичанам о желании лично встретиться с Георгом. В июле герцогиня Брауншвейгская, находясь с визитом в , лично заверила ганноверского министра в мирных намерениях своего брата.