Умма-хан (Омар-хан) Аварский по прозвищу Великий или БешеныйАтаев Б. М. Аварцы: язык, история, письменность. — Махачкала, 2005, стр. 192—193Омарова Г. А. Некоторые аспекты политики аварских ханов в отношении России (XVIII — нач. XIX в.) (1761 или 1762, Хунзах — 22 марта 1801, Балакен) — аварский нуцал, правитель Аварского ханства с 1774 по 1801 год.
Умма-хан встал во главе Аварского ханства в возрасте 12 или 13 лет. Сменил на престоле своего отца Мухаммад-нуцала IV, который был вероломно убит акушинцами во время переговоров с Фатали-ханом Кубинским.
При Умма-хане Аварское ханство расширило свои границы как за счёт подчинения аварских вольных обществ, так и за счёт соседних территорий.
Умма-хану платили дань грузинский царь Ираклий II, дербентский, кубинский, бакинский, ширванский, шекинский ханы и ахалцихский паша. Кроме того, он обложил данью Карабахское ханство, Тушетию. Информация о том, что ему подчинялась также Джарская республика не подтверждается или не имеет под собой достаточных оснований.
Будучи дальновидным и тонким политиком, Умма-хан понял возможности Российской империи. Он отказался принять участие в восстании шейха Мансура, считая, что сила Российского государства велика и люди, выступающие против России, «должны обладать по меньшей мере организацией, необходимой для самоуправления», а у дагестанского населения вовсе нет силы и организацииАммаев М. А. Кавказ в геополитике Великих держав. — Махачкала, 2000..
Происхождение
Умма-хан родился в 1761 или 1762 году, в семье аварского хана Мухаммад-нуцала IV и Баху, дочери Хан-Мухаммада Кайтагского.
В начале 1740-х годов в Хунзахе укрывались члены семьи кайтагских уцмиев, что предопределило возникновение в дальнейшем династических браков между аварскими и кайтагскими правящими домами. Бежавший от полчищ Надир-шаха, кайтагский уцмий Ахмад-хан провёл в Аварии целый год и в 1743 или 1744 году выдал за Мухаммад-нуцала Баху, дочь своего покойного сына Хан-Мухаммада.
От Баху у Мухаммад-нуцала, кроме Умма-хана, было ещё три дочери: Хистаман, Аймесей и Бахтика. Вторую жену Мухаммад-нуцала звали Марьям; это была грузинка, принявшая ислам. Она родила Мухаммад-нуцалу сына по имени Гебек.
Происхождение имени Существуют мнения, что Умма-хан (Умахан) взято от имени Омар-хан. То же подтверждал и Гасан Алкадари, в частности обосновывая это тем, что в Дагестане искажения имён бывают часто.
Личные качества
Развёрнутую характеристику, на основе устных и письменных источников местного происхождения, Умма-хану дал учёный-историк второй половины XIX века Х. Геничутлинский:
Ума-хан — сын Мухаммад-нуцала, был красивым мужчиной, преисполненным глубокого достоинства, человеком выдержанным и в то же время отважным, приветливым и благодетельным. У него было прекрасное лицо, приятный тембр речи. Говорил он на литературном языке и обладал хорошей памятью. С людьми, находившимися в унылом состоянии, он старался шутить, чтобы редким, интересным словом или выражением, успокоить их и даже развеселить. Из уст его никогда не исходили гнусные слова и гневные речи. Будучи и в радости и в горе, при народе он постоянно улыбался, как знатным людям, так и самым что ни есть низким, и этим заставлял их забывать свои тревоги и печали. Во внутренней политике Умма-хан старался избегать жестокостей, был мягким, щедрым и милосердным человеком. «На фоне же князей и властителей», писал Х. Геничутлинский, «он был подобен свирепому льву. Он презирал страх. Прославленные эмиры при встрече с ним вели себя как ягнята».
Говоря об Умма-хане, русский историк М. М. Ковалевский отмечал, что он был человек предприимчивый, храбрый и отважный. Он имел сильное влияние на соседние народы и представлял собой повелителя всего Дагестана. Характеризуя Умма-хана, генерал русской армии А. А. Неверовский писал,
что ни одно владетельное лицо в Дагестане не достигало до той степени могущества, как Омар-Хан Аварский. И если Казикумыки гордятся своим Сурхай-Ханом, то Аварцы, всегда самое сильное племя в горах, ещё более имеют права вспоминать с гордостью об Омар-Хане, бывшем действительно грозою всего Закавказья.
Военные походы Умма-хан прославился прежде всего своими многочисленными военными походами в закавказские страны. По сообщению А. А. Неверовского, никогда дагестанские горцы «не были так страшны, вообще для всего Закавказья, как во второй половине XVIII столетия, а в особенности когда имели предводителем Омар-Хана Аварского».
Война дагестанских владетелей против Фатх-Али Кубинского Усиление власти и расширение сферы влияния Фатали-хана встревожило соседних владетелей. В первый год своего правления, Умма-хан, вместе с другими дагестанскими феодалами, из числа его родственников, выступил против кубинского Фатали-хана, чтобы отомстить за смерть своего отца. Конкретно в сложившуюся антикубинскую коалицию дагестанских владетелей вошли кайтагский уцмий Амир-Хамза, мехтулинский Али-Султан, табасаранский Рустем-кадий, казанищинский Тишеиз-Магомед (Мухаммад-тишсиз); к ним примкнули также владетели Засулакской Кумыкии — эндреевский Темир-Хамдин, Али-Султан Казаналипов, костековский Алиешев и др.. В июле 1774 года, собрав 4-тысячное войско, в Гавдушанском сражении, близ города Худат, они разгромили 8-тысячный отряд кубинского хана и вынудили его бежать. Фатали-хан потерял часть своих владений, сохранив за собой лишь горные области. Так, он лишился Дербента, Сальян, Кубы, Кулгана, Ширвана и всех принадлежащих к ним уездов, до реки Кура. В бою погибли Мухаммад-тишсиз, Эльдар-бек Казикумыкский и майсум Шейх Али-бек. Об этих событиях рассказывается в народной песне Дагестана:
Поведя мощную рать с собой. Остановился Кази около Худата… Слышно, идёт кубинский хан С пушками на запряжённых лошадьми повозках, С орудиями, навьюченными на катерах. «Посмотрим на тебя, осмелившегося войти в мои владения!» Но увидев снаряжение рати Кази, Стал кричать кубинский хан: «Если золота хочешь — навьючу им катеров, Владений, если хочешь — половину дам, Иди, говорит, младший брат, на мир со мной!» «Твоего и моего отца мир — То друг другу направляемые свинцовые пули! Теперь же между нами прочный мир — Это стальные сабли, которыми мы будем биться, Они—между нами посредники!» Сказав эти слова в ответ. Как орёл бросается на курочек. Ударил Кази на Казильбашей.
Потерпевший поражение Фатали-хан, отступил к Сальянам. Казикумухский хан Мухаммад занял Кубу и «начал осуществлять ханскую власть», а в Ширване была восстановлена власть Агаси-хана. Амир Гамза попытался хитростью овладеть Дербентом, которым в отсутствие мужа управляла его сестра Тути-бике. Известно, что Фатали-хан управление Дербентом нередко поручал супруге, а в помощники ей назначал одного из преданных ему дербентских беков. Сопровождая тело убитого Мухаммада-тишсиза, Амир Гамза подошёл к городу и сообщил сестре о том, что Фатали-хан погиб в сражении и что он привёз его тело. Однако Тути-бике разгадала замыслы брата и по преданию вышла на городские стены и приказала открыть огонь по его войскам, а затем выслала отряд, который заставил Амира Гамзу отойти в Мюшкур. В мужской одежде она постоянно находилась на крепостных стенах. Исследователь истории Дербента Е. И. Козубский писал: «Мужественная жена Фатали-хана Тути-бике… с твёрдостью мужчины обороняла город против брата; она, как львица, стояла на крепостных валах, сама распоряжалась всем, огнём крепостных орудий угрожая брату». И. Н. Березин отмечал, что «неустрашимая Туту-бике, однажды обманутая братом, защищалась храбро и сохранила Дербент мужу». Вскоре уцмий, собрав войско, напал на Баку, а затем вновь осадил Дербент. Фатали-хан тайно пробрался в Дербент, к которому стали «стекаться… приверженцы его».
Начало экспансии Российской Империи в Дагестане. Продолжение противостояния с Фатх-Али Кубинским Находясь в тяжёлом положении, Фатали-хан ещё из Сальян отправил в Петербург к императрице Екатерине II посланника Мирзу-бека Баята с письмом, в котором обращался за помощью и просил принять его в подданство Российской империи. С просьбой о помощи он обратился и к шамхалу тарковскому. Шамхал не смог оказать поддержки и в январе 1775 года обратился к России с просьбой оказать помощь Фатали-хану. Русское командование снарядило экспедицию в количестве 2530 человек под командованием генерала Медема, которая 1 марта того же года направилась в Дагестан. Касаясь похода русских войск, Искандер-бек Гаджинский отмечал: «Это обстоятельство имело большое влияние на судьбу Фет-Али-хана и было главною причиною успехов, приобретённых им впоследствии». Осаждавший девятый месяц Дербент уцмий Амир Гамза, снял осаду и выступил против Медема, но в местечке Иран-Хараб русские войска нанесли ему поражение. Фатали-хан отправил к Екатерине II ключи от города Дербент и вновь поппросил его принять в подданство России. 10 мая того же года часть русских войск численностью 1411 человек во главе с майором Криднером вместе с отрядом Фатали-хана двинулись в Кайтаг и Табасаран. Вбилизи селения Башлы на них напал Амир Гамза, «но действием артиллерии был опрокинут с величайшим уроном и обратился в бегство». По словам Г. Алкадари войска Фатали-хана «разграбили много имущества» в селениях кюринской плоскости. Оттуда Фатали-хан с царскими войсками направились в Табасаран. Табасаранцы, «надеясь на своё крепкое местоположение», решили защищаться, но были разбиты в местности Калух. Однако в одном из сражений Криднер и Фатали-хан были окружены в тесном ущелье и, понеся значительный урон, вынуждены были вернуться в Дербент.
Несмотря на такой исход событий, участники антикубинской коалиции запросили мира, при условии, что Фатали-хан «не в Дербенте, а в Кубе, в ему принадлежащем месте был, ему тогда и аманатов дать в состоянии и быть верным по всем удовольствие сделают». Но русское командование не приняло их условия, указав, что Дербент останется во владении кубинского хана. На данном этапе российское правительство было заинтересовано в примирение враждующих сторон. 24 марта и затем в апреле 1776 года в селении Дербах удалось провести сборы, в которых приняли участие Фатали-хан, тарковский шамхал Муртазали, буйнакский владетель Баммат, кайтагский уцмий Амир Гамза, табасаранский Рустам-кадий, казикумухский хан Мухаммад и.т.д., а также майор Фромгольд с российской стороны. На вторых сборах было достигнуто мирное соглашение, в соответствии с которым Амир Гамза и Рустам-кадий обязались «дербентского и кубинского хана оставить спокойно означенными ему подлежащими владениями владеть и никакой обиды его подданным, равно и ему не чинить, в торгах между его и нашими людьми никакого помешательства и грабежи не делать, а напротив того показывать каждому всякое вспоможение. А если кто из наших подвластных в том окажется преступительным, то обиженному делать подлежащее удовольствие». Кроме того, майор Фромгольд писал, что «… желаемого спокойствия здесь никогда быть не может. Ибо уцмий и кадий, хотя и дали свою подписку в том, чтобы хану (Фатали-хану. — прим) ничего не делать, однако, сие показывают они по одной наружности . . ., а внутренне пылают к нему злобой . . ., не упустят ни малого времени возобновить на него своё гонение».