«История Российская» (; полное название первого издания: «История Российская с самых древнейших времён, неусыпными трудами через тридцать лет собранная и описанная покойным тайным советником и астраханским губернатором Васильем Никитичем Татищевым») — крупный исторический труд русского историка Василия Татищева, одно из важнейших произведений русской историографии второй четверти XVIII века, значительный этап в её переходе от средневекового летописного к критическому стилю повествования.
Название труду было дано историком Герхардом Миллером. «История Российская» публиковалась в 1768—1784, 1848 и 1962—1968 годах, подготовительные материалы, относящиеся к XVII веку, — в 1968 году. Татищев довёл изложение истории до 1577 года. «История Российская» включает, в частности, информацию, не имеющую аналогов в известных в настоящее время исторических источниках, — так называемые татищевские известия, происхождение и достоверность которых носят дискуссионный характер.
Работа над «Историей»
К главному труду своей жизни Татищев пришёл вследствие стечения целого ряда обстоятельств. Сознавая вред от недостатка обстоятельной географии России и видя связь географии с историей, он находил необходимым собрать и рассмотреть сначала все исторические сведения о России. Так как иностранные руководства оказались полными ошибок, Татищев обратился к первоисточникам, стал изучать летописи и другие материалы. Сначала он имел в виду дать историческое сочинение («гисторическим порядком» — то есть авторское аналитическое сочинение в стиле Нового времени), но затем, найдя, что на летописи, ещё не изданные, ссылаться неудобно, решил писать в чисто «летописном порядке» (по образцу летописей: в виде хроники датированных событий, связи между которыми намечены неявно).
Как Татищев пишет, он собрал в своей библиотеке более тысячи книг, однако большей их частью воспользоваться не смог, ибо владел лишь немецким и польским языками. При этом он с помощью Академии наук использовал переводы некоторых античных авторов, выполненные Кондратовичем.
В 1739 году Татищев привёз в Петербург труд, над которым он проработал, по его словам, 15-20 лет (связывая начало работы с так называемым Кабинетным манускриптом и личностями Петра I и Я. В. Брюса), и устраивал публичные чтения, продолжая работать над ним и впоследствии, «сглаживая язык» (первая редакция, сохранившаяся для второй части в списке 1746 года, была написана языком, стилизованным под древнерусский язык летописей, вторая «переведена» на язык XVIII века) и прибавляя новые источники. При этом такой «перевод» автор успел осуществить лишь для второй части.
Не имея специальной подготовки, Татищев не мог дать безукоризненный научный труд, но в его исторических работах ценны жизненное отношение к вопросам науки и соединённая с этим широта кругозора.
Среди более частных научных заслуг Татищева — обнаружение и публикация Русской правды, Судебника Ивана Грозного (1550). Татищев постоянно связывал настоящее с прошлым: объяснял смысл московского законодательства обычаями судейской практики и воспоминаниями о нравах XVII века; на основании личного знакомства с иностранцами разбирался в древней русской этнографии, из лексиконов живых языков объяснял древние названия. Вследствие этой-то связи настоящего с прошлым Татищев нисколько не отвлекался занятиями по службе от своей основной задачи. Напротив, эти занятия расширяли и углубляли его историческое понимание.
Занятость автора государственной службой не позволяла уделять много времени занятиям историей. Лишь с апреля 1746 года, когда Татищев находился под следствием и жил в своём селе Болдино, он смог увеличить свою активность. Однако его смерть 15 июля 1750 года прервала этот труд.
Содержание «История» состоит из четырёх частей, сохранились также некоторые наброски по истории XVII века. Часть 1. История с древнейших времен до Рюрика. Татищев говорит от имени славян или венедов, которые «имя руссов приняли». «Славяне сначала жили в Сирии и Финикии», оттуда мигрировали в Пафлагонию к берегам Чёрного моря, а затем, после Троянской войны, расселились на Балканах вплоть до Италии (Венеция). При этом галаты и фракийцы почитаются за славян. Среди славянских богов Татищев называет Триглава, Свентовита, Чернобога и ряд других. Относительно распространения христианства среди славян он упоминает целый ряд крещений: от апостола Андрея; Болгар крещение; от Кирилла и Мефодия; Оскольдово крещение в 867 году; от княгини Ольги в 945 году; от князя Владимира в 988 году. Также Татищев пересказывает летопись Нестора о призвании варягов и борьбе с хазарами. Часть 2. Летопись от 860 до 1238 года. Часть 3. Летопись от 1238 до 1462 года. Часть 4. Непрерывная летопись от 1462 до 1558 года, а далее ряд выписок об истории Смутного времени.
Лишь первая и вторая части относительно завершены автором и включают значительное число примечаний. В первой части примечания распределены по главам, вторая в окончательной редакции содержит 650 примечаний. В третьей и четвёртой частях примечания отсутствуют, кроме глав о Смутном времени, содержащих некоторые ссылки на источники.
Источники первой части «Истории» Первая часть включает сведения с древнейших времён до Рюрика.
Выдержки из «Истории» Геродота (гл. 12). Выдержки из кн. VII «Географии» Страбона (гл. 13). Из Плиния Старшего (гл. 14). Из Клавдия Птолемея (гл. 15). Из Константина Багрянородного (гл. 16). Из книг северных писателей, труд Байера (гл. 17).
Особое место в этногеографических представлениях Татищева занимает сарматская теория. Этимологический «метод» Татищева иллюстрирует рассуждение из гл. 28: историк отмечает, что на финском языке русские называются венелайн, финны — сумалайн, германцы — саксолайн, шведы — роксолайн, и выделяет общий элемент «алайн», то есть народ. Тот же общий элемент он выделяет в известных по античным источникам названиям племён: аланы, роксаланы, ракаланы, аланорсы, и делает вывод — язык финнов близок языку сарматов. Представление же о родстве финно-угорских народов существовало уже ко времени Татищева.
Другая группа этимологий связана с поиском славянских племён в античных источниках. В частности, только Птолемей, по предположениям Татищева (гл. 20), упоминает следующие славянские названия: агориты и пагориты — от гор; бесы, то есть босы; закаты — от заката; зенхи, то есть женихи; коноплены — от конопли; толистобоги, то есть толстобокие; толистосаги, то есть толстозадые; матеры, то есть матёрые; плесии, то есть плешивые; сабосы, или собачьи; оброны, то есть боронные; сапотрены — осмотрительные; свардены, то есть свародеи (делающие свары) и т. д.
Татищевские известия
Особую источниковедческую проблему составляют так называемые татищевские известия, содержащие информацию, не имеющую аналогов в известных в настоящее время летописях или других исторических источниках. Это тексты различного объёма, от одного-двух добавленных слов до больших цельных рассказов, включающих пространные речи князей и бояр. Иногда Татищев комментирует эти известия в примечаниях, ссылается на летописи, неизвестные современной науке или надёжно не идентифицируемые («Ростовская», «Голицынская», «Раскольничья», «Летопись Симона епископа»). Однако в большинстве случаев источник оригинальных известий Татищевым не указывается.
Особое место в массиве татищевских известий занимает Иоакимовская летопись — вставной текст, снабжённый особым введением Татищева и представляющий собой краткий пересказ особой летописи, повествующей о древнейшем периоде истории Руси (IX—X вв.). Автором Иоакимовской летописи Татищев считал первого новгородского епископа Иоакима Корсунянина, современника Крещения Руси.
В историографии отношение к известиям Татищева всегда было различным. Историки второй половины XVIII века (М. М. Щербатов, И. Н. Болтин) воспроизводили его сведения без проверки по летописям. Скептическое отношение к ним связано с именами А. Л. Шлёцера и в особенности Н. М. Карамзина. Последний счёл Иоакимовскую летопись «шуткой» Татищева (неуклюжей мистификацией), а Раскольничью летопись считал «мнимой». На основании критического анализа Карамзин отвёл целый ряд конкретных татищевских известий и последовательно опровергал их в примечаниях, не используя в основном тексте «Истории государства Российского».
Во второй половине XIX века С. М. Соловьёв и многие другие авторы приступили к «реабилитации» Татищева, систематически привлекая его известия как восходящие к не дошедшим до нас летописям. При этом учитывались и добросовестные заблуждения историка. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона характеризует состояние вопроса на рубеже XIX и XX вв. следующим образом:
Добросовестность Татищева, раньше подвергавшаяся сомнениям из-за его так называемой Иоакимовской летописи, в настоящее время стоит выше всяких сомнений. Он никаких известий или источников не выдумывал, но иногда неудачно исправлял собственные имена, переводил их на свой язык, подставлял свои толкования или составлял известия, подобные летописным, из данных, которые ему казались достоверными. Приводя летописные предания в своде, часто без указания на источники, Татищев дал в конце концов в сущности не историю, а новый летописный свод, бессистемный и достаточно неуклюжий.
В XX веке сторонниками достоверности татищевских известий были А. А. Шахматов, М. Н. Тихомиров и особенно Б. А. Рыбаков. Последний предложил весьма масштабную концепцию, отводившую особую роль в формировании татищевского свода утраченной «Раскольничьей летописи» с реконструкцией политических взглядов и даже биографии её предполагаемого автора. Скептические гипотезы относительно большинства татищевских известий выдвигали М. С. Грушевский, А. Е. Пресняков, С. Л. Пештич (ему принадлежит детальное исследование рукописи первой редакции труда Татищева, написанной «древним наречием»), Я. С. ЛурьеЛурье Я. С. История России в летописании и восприятии Нового времени .
В 2005 году украинский историк А. П. Толочко издал монографиюОбсуждение книги: Журнальный зал | Критическая Масса, 2005 N1 | Фаина Гримберг — Алексей Толочко. «История Российская» Василия Татищева , в которой опровергает достоверность всех без исключения татищевских известий и утверждает, что ссылки на источники у Татищева последовательно мистифицированы. По мнению Толочко, почти все реально использовавшиеся Татищевым источники сохранились и хорошо известны современным исследователям. Сторонники достоверности татищевских известий не приняли выводы ТолочкоЖуравель А. В. [www.hrono.ru/statii/2003/vrun.html «Врун, болтун и хохотун», или Очередное убиение Татищева] .
Скептики (Пештич, Лурье, Толочко)См., например: С. Л. Пештич. Русская историография XVIII века. , 1965. Ч. 1. С. 261. не обвиняют Татищева в научной недобросовестности и неизменно подчёркивают, что во времена Татищева не было современных понятий о научной этике и жёстких правил оформления исторического исследования. Татищевские известия, вне зависимости от отношения к ним, представляют собой вовсе не сознательную мистификацию читателя, а скорее отражают выдающуюся самостоятельную исследовательскую, отнюдь не бесхитростную «летописную» деятельность историка. Дополнительные известия — это, как правило, отсутствующие в источниках логические звенья, реконструированные автором, иллюстрации его политических и просветительских концепций. Дискуссия вокруг татищевских известий продолжается, хотя, в целом, версия их историчности на современном этапе существенно поколеблена.
Источники второй-четвёртой частей «Истории»
Летописные источники Татищева охарактеризованы им самим в гл. 7 части первой «Истории».
Сохранилась также первая редакция данного текста, имеющая ряд отличий, а также характеристика источников, сохранившаяся лишь в немецком переводе.
Кабинетный манускрипт