Гости́ница «Метропо́ль» — гостиница в центре Москвы класса «5 звёзд».
Расположена по адресу: Театральный проезд, д. 2. Строилась в 1899—1905 годах; инициатором строительства был Савва Мамонтов; по его заказу Вильям Валькот разработал первоначальный проект. Здание «Метрополя» играет исключительно важную роль в формировании облика Театральной площади и площади Революции. Гостиница является самым крупным общественным зданием эпохи модерна и признаётся одним из самых значительных московских историко-архитектурных памятников этого стиля.
Предыстория. «Челыши» До XV века местность, на которой расположена современная Театральная площадь, представляла собой изрезанный оврагами заболоченный пустырь с протекавшей по нему рекой Неглинной, которая во время паводков разливалась и затапливала большие участки. В 1516 году южнее современного здания «Метрополя» вырыли большой пруд, а в 1535—1538 годах за ним прошла крепостная стена Китай-города. Вдоль китайгородской стены на левом берегу Неглинной стояли деревянные бани, вода в которые подавалась прямо из реки длинными журавцами (черпаками).
Вокруг стен Китай-города был вырыт ров, который соединялся с рекой по линии современного Театрального проезда. На месте современной Театральной площади находился плацдарм, который примерно по границе современного здания гостиницы «Метрополь» пересекала Неглинная; правый берег реки вдоль китайгородской стены, несмотря на запреты властей, постепенно застраивался торговыми лавками. С началом Северной войны возникла угроза вторжения в Москву войск Карла XII, в связи с чем Пётр I распорядился возвести вдоль стен Кремля и Китай-города земляные укрепления — валы, насыпи и далеко выдвинутые бастионы. Однако использовать эти укрепления не пришлось — после победы русской армии под Полтавой опасность миновала. К середине XVIII века укрепления сильно осыпались и деформировались
Земля вдоль Китайгородской стены принадлежала актёру Силе Сандунову — основателю Сандуновских бань.
5 мая 1813 года для руководства строительством Москвы после пожара был утверждён специальный орган — Комиссия для строения в Москве. В мае 1814 года наблюдение за всеми постройками и заведование всей «фасадической частью» было возложено на архитектора О. И. Бове; фактически Бове поручили руководство всей архитектурной частью восстанавливаемой после пожара Москвы. Согласно данному в 1816 году Кабинетом министров предписанию, Комиссии для строений следовало площадь перед Петровским театром «назначить регулярным четырёхугольником, как ЕИВ (Александр I) собственною высочайшею рукою на плане карандашом показать изволил». На утвержденном в 1817 году «Прожектированном плане столичного города Москвы» Петровская площадь показана в линиях, указанных Александром I, но фактически осталась в тех же пределах, что и до пожара 1812 года. 20 марта 1818 года московский главнокомандующий А. П. Тормасов утвердил подготовленный инженером Л. Л. Карбонье план Петровской площади.
Разработанное Осипом Бове архитектурное оформление площади с изменением её размеров относительно плана 1818 года было утверждено императором 10 ноября 1821 года В 1817—1819 годах Неглинную между устьем и Трубной площадью заключили в трубу, а в 1816—1823 годах срыли земляные укрепления вокруг стены Китай-города, употребив землю на нивелирование будущей Петровской площади и проезда в сторону Лубянской площади (в некоторых местах уровень подняли на 4 метра).
В 1816 к проектированию будущей Театральной площади был привлечён Осип Бове. Окончательный проект площади был утверждён в 1821 году. Согласно этому плану, площадь должна была иметь вид прямоугольника, ограниченного по периметру четырьмя симметрично стоящими зданиями и разделённого посередине проездом. На продольной оси площади Бове расположил здание Петровского театра, а с противоположной стороны, под углом к китайгородской стене — сквер. Планировка площади под руководством Бове началась в 1816 году — за пять лет до окончательного утверждения проекта. К 1819 году Бове передал в Комиссию для строений проекты фасадов выходящих на площадь зданий. Продольные стороны площади ограничивали четыре двухэтажных корпуса с открытыми галереями в первых этажах, перекрытыми крестовыми сводами, которые зрительно расширяли площадь и предназначались под торговлю. Выходящие на проезд торцы зданий Бове акцентировал повышенными трёхэтажными объёмами с портиками. Одинаковый ритм этих корпусов должен был, по замыслу Бове, подчёркивать монументальность стоящего на площади театра.
В 1820—1824 годах три дома с одинаковыми фасадами были построены: дом Варгина на месте Малого театра, дом Полторацкого напротив и дом по другую сторону от проезда, принадлежавший тогда Сенатской типографии. В 1835 году военный генерал-губернатор Москвы князь Д. В. Голицын инициировал создание акционерной компании, которая бы взялась за освоение последнего пустующего на площади участка и построила «вновь, по фасаду Высочайше утвержденному, публичные номерные бани и ванны в лучшем роде», а также «ресторацию, акционные залы и другие приличные заведения». Однако собрать необходимый капитал и привлечь к делу застройщиков долгое время не удавалось — «земля была почти вся в оврагах» и «требовала больших издержек по мокроте места». Наконец, в 1838 году за дело взялся купец первой гильдии Павел Иванович Челышев. Купцу предоставили в рассрочку на 15 лет беспроцентную ссуду в 200 тысяч рублей и разрешили брать воду для будущих бань из Мытищинского водопровода. В 1839 году Челышев приступил к забивке деревянных свай под новое здание, и вскоре выяснилось, что из-за сложности участка потребуется гораздо большая сумма. Оказавшись на грани разорения, Челышев обращается к генерал-губернатору за новой ссудой. Несмотря на полученные дополнительно 300 тысяч рублей, окончательную отделку «Челышей» завершили только к 1850 году.
В большом здании, выстроенном с некоторыми отступлениями от проекта Бове, разместилась гостиница с рестораном, которая вскоре получила название «Метрополь». Однако в народе гостиницу чаще называли по имени первого владельца — «Челышевской» или просто «Челышами». Во дворе владения вдоль Китайгородской стены купец разместил бани, также называвшиеся «Челышевскими».
Уже в 1840-х годах все четыре корпуса, составляющие по замыслу Бове единый ансамбль Театральной площади, имели в первых этажах, вместо первоначально построенных открытых галерей, окна. Вероятно, в то же время был перестроен и дом Челышева, аркады и колонны нижнего этажа были забраны сплошной стеной.
Едва ли не больше, чем номерами, славились «Челыши» своими банями во дворе, проход к которым был устроен со стороны Театрального проезда, возле Птичьей башни Китайгородской стены. Бани также называли «Челышевскими» или «банями в Челышах». Воду туда подавали из Мытищинского водопровода; из него же наполняли небольшой живописный прудик, вырытый во дворе «для увесиления посетителей». При этом, в отличие от других московских торговых бань, бани Челышева получали воду из городского водопровода безвозмездно — подобной привилегией пользовались лишь Большой Кремлёвский дворец, Страстной монастырь, Большой и Малый театры, Воспитательный дом, временная тюрьма и Александровский военный корпус. В «Челыши» поступала вся оставшаяся вода от двух фонтанов — Лубянского (на Лубянской площади) и Петровского (на Театральной площади). Однако, как писал в 1858 году «Журнал землевладельцев», вода у Челышева была «грязная и вонючая. Неужели, построивши громадное здание в несколько миллионов, пожалели несколько тысяч на водопроводы из Москвы-реки?». Кроме бань были в «Челышах» «и трактир, и полпивная, <…> и закусочная, и мелкие мастерские; здесь ютились всякого рода бырышники, включительно до театральных».
В 1850-х годах в доме Челышева размещались 140 меблированных комнат с питанием и прислугой, называемых на французский манер chambres garnies, которые были поделены между четырьмя содержателями — Ольденбургом, Сабуровой, Шадриной и Гевеке. Лучшими, по оценке современника, были комнаты Ольденбурга — «не помещением, нет, это удобство, или лучше сказать неудобство, равно у всех содержателей номеров в Челышах, но у Ольденбурга лучше кормят». Другой содержатель, Гевеке, привлекал постояльцев «баснословно дешёвыми ценами»; в его комнатах жили в основном студенты и иностранцы. В 1857 году в Челышах после заграничного путешествия остановился Лев Толстой; здесь писатель систематизировал европейские дневники и набросал первый вариант рассказа «Люцерн». «У Челышева, — писал Толстой, — хорошее помещение и еда, вместе с людьми обойдется в 200 руб. серебром». В конце 1860-х годов в меблированных комнатах жил музыкальный критик Герман Ларош.
В 1860-х годах гостиница носила имя владельца здания, а в начале 1870-х годов стала называться «Славянской гостиницей» третьего разряда. В начале 1890-х годов в здании сделали ремонт и гостиница превратилась в перворазрядную, название было изменено на «Метрополь» не позднее 1885 года. К концу XIX века «Метрополь» был самой большой в Москве гостиницей — 220 номеров и меблированных комнат сдавались как посуточно, так и помесячно. В 1891 году в гостинице остановился художник Илья Репин, приехавший в Москву на Французскую художественно-промышленную выставку. В мае 1896 года в гостинице разместилась большая делегация придворных чинов и военачальников, прибывшая на коронацию Николая II и Александры Фёдоровны. Здесь жили А. А. Бобринский, А. А. Будберг, М. С. Волконский, С. М. Волконский, Н. А. Врангель, К. А. Горчаков, Л. Л. Гейден, А. В. Голенищев-Кутузов, П. Н. Енгалычев, М. М. Жуковский, А. И. Зелёной, В. С. Кочубей, О. К. Кремер, А. Д. Львов, Н. Н. Ломен, К. К. Посьет, А. А. Попов, П. А. Перелешин, Д. В. Путята, Д. И. Святополк-Мирский, А. Н. Стюрлер, И. Н. Свечин, В. Н. Троцкий и другие.
Часто бывавший в гостинице Владимир Гиляровский описывал её как традиционное пристанище актёров, прибывавших в Москву для заключения с антрепренёрами договоров на предстоящий сезон: «…в конце прошлого столетия здесь стоял старинный домище Челышева с множеством номеров на всякие цены, переполненных великим постом съезжавшимися в Москву актёрами. В „Челышах“ останавливались и знаменитости, занимавшие номера бельэтажа с огромными окнами, коврами и тяжёлыми гардинами, и средняя актёрская братия — в верхних этажах с отдельным входом с площади, с узкими, кривыми, тёмными коридорами, насквозь пропахшими керосином и кухней. Во второй половине поста многие переезжали из бельэтажа наверх... подешевле». По словам И. Ф. Горбунова, «Удушливый, спёртый воздух, полный микробов, видимых невооружённым взглядом, отсутствие каких-либо удобств, грязные неосвещённые коридоры, оборванная прислуга составляли специальность этого актёрского приюта». По воспоминаниям современников, в гостинице любил останавливаться итальянский актёр Эрнесто Росси.
На первом этаже здания размещались различные лавки и магазины, в том числе магазин фабрики «Эйнем», касса по продаже билетов в соседние театры; верхние этажи занимала гостиница.
История строительства
Проект и начало строительства