Хули́-цзи́н (), где первые два иероглифа (húli) значат «лиса», а последний (jīng) имеет много значений, в частности, «дух», «оборотень», «хитрый/ловкий/искусный»; другое название — Ху-яо () или Яо-ху (), где hú значит «лиса», а yāo имеет значения «волшебный/колдовской», «коварный/пагубный», «чарующий/соблазнительный» — волшебная лиса в китайской традиционной мифологии — лиса-оборотень, добрый или злой дух. Используется также как метафора в значении «обольстительница, искусительница, соблазнительница». Родственна японской кицунэ, корейской кумихо.
В мифологии
Традиционно китайцы верили, что все существа могут принимать человеческий облик, приобретать волшебные свойства и бессмертие при условии того, что они найдут источник такой энергии, как например человеческое дыхание или эликсир с луны или солнца. Описание лисиц-оборотней, обладающих сверхъестественными способностями, нередко встречается в классической китайской литературе.
О необычайных свойствах лис говорится уже в «Исторических записках» (Ши Цзи) Сыма ЦяняФишман О. Л. «Заметки из хижины Великое в малом» и их автор Цзи Юнь // Цзи Юнь. Заметки из хижины «Великое в малом». — СПб.: Северо-Запад Пресс, 2003. — С. 32. (нач. I в. до н. э.), в «Бамбуковых анналах» (Чжу шу цзи нянь, III в. н. э.) рассказывается о том, как «на тридцать седьмой год [791 г. до н. э.] одна лошадь превратилась в лису»Алимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — СПб.: Наука, 2008. — C. 47., а в анонимном «Каталоге гор и морей» (Шань хай цзин) (II в. до н. э.) сообщается о «животном, похожем на лису, но с девятью хвостами», звук голоса которого «напоминает плач ребенка», а само оно «может сожрать человека»Каталог гор и морей (Шань хай цзин) / Пер. и комм. Э. М. Яншиной. — М.: Наука; Главная ред. восточной лит-ры, 1977. — С. 29..
В одном из древнейших литературных памятников Китая, Ши цзин, или «Книге песен» (XI—VI вв. до н. э.), встречаем следующие строки: «Край этот страшный — рыжих лисиц сторона. Признак зловещий — воронов стая черна.»Шицзин. Книга песен и гимнов / Пер. с кит. А. А. Штукина. — М.: Художественная литература, 1987. — С. 49.
Философ-энциклопедист XII веке Чжу Си прокомментировал их следующим образом: «Лисица — зверь, приносящий несчастье, и люди опасались встречи с нею. И, если в каком-то месте нельзя было увидеть ничего, кроме них, это свидетельствует, что государство подвергается опасности и обречено на смуты»Гроот Ян Я. М. де. Демонология Древнего Китая / Пер. Р. В. Котенко. — СПб.: ИД «Евразия», 2017. — С. 97..
Учёный-конфуцианец XVIII века Цзи Юнь в своих «Заметках из хижины "Великое в малом"» указывает, что о необычайных свойствах лисиц сообщали такие древние писатели, как У Цзюнь (VI в.), Чжан Чжо (VIII в.), а также авторы сборника «Тай-пин гуанцзи» (X в.), давая по поводу лисьей природы следующие пояснения: «Люди и твари принадлежат к разным породам, а лисы находятся где-то посередине. У живых и мертвых пути различны, лисьи пути лежат где-то между ними; бессмертные и оборотни идут разными дорогами, а лисы — между ними. Поэтому можно сказать, что встреча с лисой — событие удивительное, но можно сказать и так, что встреча с лисой — дело обычное.»Цзи Юнь. Заметки из хижины «Великое в малом». — СПб.: Северо-Запад Пресс, 2003. — С. 265.
В китайской мифопоэтической традиции лисы, рывшие свои норы в заброшенных могилах, считались воплощениями душ мертвецовАлимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — C. 52., и системе оберегов от них придавалось особое значение. Встреча с хули-цзин, как плохое предзнаменование, не сулила человеку ничего хорошегоАлимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — C. 51., поэтому с пойманными оборотнями расправлялись сурово, как поступил, к примеру, герой новеллы из сборника Гань Бао «Записки о поисках духов» (330-е гг. н. э.) чиновник Чжан Хуа, распорядившийся заживо сварить разоблачённого им пятнистого лисаПятнистый лис, живший у древней могилы // Рассказы о необычайном. Сборник дотанских новелл / Пер. с кит. А. А. Тишкова. — М.: Наука; Главная ред. восточной лит-ры, 1977. — С. 47.. Ср. также историю «Лис из старой могилы» из «Продолжения записок о поисках духов» (нач. V в. н. э.), приписываемого поэту Тао Юаньмину: «Гу Чжань, что был родом из области У, как-то отправился на охоту. Дошел до холма и услыхал чей-то голос: „Эх! Эх! До чего же я одряхлел!“. Стал Гу Чжань с охотниками осматривать холм. На самой вершине разыскали они яму, где в стародавние времена, видно, была могила, и увидали в яме старого лиса-оборотня. Лис сидел на задних лапах, перед собой держал книгу, одну из тех, в которые обычно записывают счета, и, водя лапой по строчкам, что-то исчислял. Охотники спустили собак, и собаки затравили лиса. Когда взяли книгу и поглядели, оказалось, что это список женских имен. Против тех, с коими лис блудил, киноварью была поставлена метка. В списке было записано сто и еще несколько десятков женщин. Была среди них и дочь Гу Чжаня.»Лис из старой могилы // Путь к заоблачным вратам. Старинная проза Китая. — М.: Правда, 1989. — С. 66.
В «История династии Цзинь» так рассказывается об известном гадателе и экзорцисте Хань Ю (ум. 312): «В течение многих лет демон поражал болезнями дочь Аи Ши-цзэ. Колдуны-у сражались с ним, заклинали и нападали на него, в пустых могилах и среди старых городских стен поймали несколько десятков лисиц и ящериц, но болезнь не отступала. И тогда Хань Ю гадал на стеблях тысячелистника. Он приказал сделать полотняную сумку, которую, когда девушку вновь одолел приступ, он вывесил над окном. Потом он закрыл дверь и стал дуть, словно изгоняя что-то, и вскоре сумка разбухла, как будто ее наполнили воздухом; сумка лопнула, и у девушки случился еще один сильный приступ. Теперь Ю сделал уже две кожаные сумки, которые он повесил рядом на том же самом месте, что и первую; и опять они раздулись до предела. На этот раз он быстро затянул их веревками и повесил на дереве, где они в течение двадцати с лишним дней постепенно ужимались и ужимались. Когда их открыли, то обнаружили около двух цзиней лисьей шерсти. Девушка же поправилась.»Гроот Ян Я. М. де. Демонология Древнего Китая. — С. 98.
Во времена династии Тан (618—907) складывается настоящий народный культ лисицы, подтверждение чему встречается в сборнике Чжан Чжо «Полные записи о столице и окраинах» (Чао е цянь цзай), где, в частности, говорится следующее: «Начиная с первых годов правления династии Тан, многие в народе стали поклоняться фее-лисе, в домах приносили жертвы, чтобы ее умилостивить. Подносили человеческую еду и питье. Поклонялись стихийно. В то время бытовала поговорка: "Там, где нет лисы, нельзя деревню основать".»Алимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — C. 53.
Окончательно укоренилось почитание лисы в народе к XVII столетию, на исходе правления династии Мин, когда её стали считать покровительницей брака и рождения детей, причислив к четырём великим семействам (сы да мэнь или сы да цзя), куда входили четыре вида животных, обладавших волшебными свойствамиАлимов И. А. Хули-цзин // Духовная культура Китая. — М.: Издат. фирма «Восточная литература», 2007. — Т. 2. — С. 668..
В китайской и японской традициях рассказы о лисе обнаруживают совпадения с европейскими средневековыми историями о суккубах, инкубах, роковых невестах. Однако в популярных новеллах китайского писателя XVII века Пу Сунлина имеются вполне безобидные истории о любви между лисицей-девушкой и красавцем-юношей, а также другие, более фривольные, любвеобильные герои которых усмиряют лисиц, насильно овладевая оборотнями после принятия ими человеческого обличьяПу Сунлин. Странные истории Ляо Чжая / Пер. с кит. В. М. Алексеева. — М.: Изд-во восточной литературы, 2018. — С. 86—93, 756—757.. В одном из рассказов из сборника Цзи Юня лиса-оборотень не только сожительствует с повесой-студентом, но и запросто принимает облик любой встреченной им красавицы, философствуя при этом по поводу бренности бытияЦзи Юнь. Заметки из хижины «Великое в малом». — С. 88..
В рассказе писателя эпохи Сун Цянь Сибо (XI в.) утверждается, что лисицы способны принимать женский облик и выходить замуж, сожительствуя со своими земными мужьями до 30 лет в качестве добрых хозяекЦянь Сибо. Весенняя прогулка по Западному пруду // Рассказы у светильника. Китайская новелла XI—XVI веков / Пер. с кит. К. И. Голыгиной. — М.: Наука; Главная ред. восточной лит-ры, 1988. — С. 100.. А в новелле его младшего современника Ли Сянь-миня «Удивительная встреча в Западном Шу» утверждается, что от связи лисы с человеком порой появляются дети, у которых, в отличие от матери, нет никаких лисьих признаков, причём подобным детям нередко уготовано великое будущееАлимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — C. 59..
Чаще всего хули-цзин представляются людям в виде молодых, красивых девушек. Одной из пользующихся самой дурной славой лисиц-оборотней была (妲己), полулегендарная наложница последнего императора династии Шан (XI в. до н. э.). Согласно легенде, красавица-дочь генерала, она была против собственной воли выдана замуж за правителя-тирана Чжоу Синя (紂辛 Zhòu Xīn). Обиженная им однажды служанка богини Нюйва, девятихвостая лисица-оборотень, в отместку вошла в тело Да Цзи, изгнав оттуда настоящую душу наложницы. Последняя стала красивым, но опасным существом, которое охотилось на мужчин, соблазняя их и высасывая из них жизненную силу. Более того, под личиной Да Цзи лисица-оборотень и жестокий правитель придумали и осуществили много жестоких и хитроумных казней и пыток для своих подчинённых, например, заставляя их обнимать раскалённые добела железные прутья. Из-за такой невыносимой жизни подданные императора подняли мятеж, в результате чего закончилась династия Шан и началась эра правления императоров Чжоу. Позднее полулегендарный премьер-министр императора Вэня Цзян Цзыя экзорцировал духа лисы из тела Да Цзи, а богиня Нюйва наказала девятихвостую лисицу за чрезмерную жестокость.
Превращаясь в красивых и сексуальных девиц, лисы-оборотни умело соблазняют мужчин (светлое начало Ян), ради энергии (ци), крови или семени для совершенствования своих волшебных возможностей. В результате жизненная энергия человека ослабляется и нередко он умирает от истощенияАлимов И. А. Бесы, лисы, духи в текстах сунского Китая . — C. 50.. Лисица же таким образом достигает высшей ступени развития и становится лисой-бессмертной (狐仙). Отсюда и современное китайское использование слова «хули-цзин» в значении «женщина-вамп», «коварная обольстительница», соблазняющая женатых мужчин ради денег и развлечений.
В мужском обличье хули-цзин выступают в китайской мифологии намного реже, хотя в обработанном писателем XVII века Фэн Мэнлуном средневековом романе Ло Гуаньчжуна «Развеянные чары» рассказывается, к примеру, о лисах, способных перевоплощаться и в красавцев-обольстителей, для чего таковые берут теменную кость покойника-мужчины, кладут её себе на голову и отбивают сорок девять поклонов Луне, после чего покрывают тело древесными листьями и лепестками цветов, превращающимися в красивые одеждыФэн Мэнлун, Ло Гуаньчжун. Развеянные чары . — М.: Художественная литература, 1983. — С. 35..
Считалось, что хули-цзин даже в человеческом облике можно распознать по её неисчезающему хвосту. (Китайская поговорка: «лису-оборотня выдаёт хвост» значит, что коварство и хитрость всегда можно заметить по некоторым признакам.) Согласно народным китайским поверьям, ударами такого хвоста лисица-оборотень способна вызывать огоньГроот Ян Я. М. де. Демонология Древнего Китая. — С. 110..