«Кни́га дикаре́й» () — ученическая тетрадка, по всей вероятности принадлежавшая мальчику-немцу. В течение около ста лет (ок. 1750—1851) принималась за сборник пиктограмм канадских индейцев. В этом качестве её «дешифровал» миссионер и знаток индейских письменностей аббат Эммануэль Домене. Скандал, возникший вокруг «Книги дикарей», стал серьёзным предостережением против метода, при котором некий факт вписывается в заранее существующую теорию при учёте лишь того, что соответствует ей, остальное же игнорируется.
Подлинный автор «Книги» остался неизвестен. Ныне «Книга дикарей» хранится в Библиотеке Арсенала (Париж, Франция). По всей видимости, то, что ученическая тетрадь нашла в ней своё место, является результатом не мистификации, а случайной ошибки с весьма серьёзными последствиями.
Книга дикарей
Так называемая «Книга дикарей» представляет собой рукопись, состоявшую из 114 листов в четвёртку (ин-кварто), исписанных с обеих сторон, из плотной бумаги канадского производства, записи на которых делались «серебряным» и красным карандашами. Несколько страниц отсутствуют, остальные более или менее попорчены морской водой, видимо, во время путешествия в Европу. Рукопись находилась в коробке, закрывающейся на замок, и в течение около ста лет являлась собственностью маркизов де Польми, прежде чем один из них — Антуан-Рене де Польми д’Арженсон продал её в 1785 году в составе своей библиотеки Арсеналу Франции. Подлинное происхождение «Книги дикарей» осталось неизвестным, однако Домене предположил, что она была передана де Польми одним из американских миссионеров в качестве диковинки, так как среди прочего в собрании маркиза фигурировало множество экзотических манускриптов, в частности китайских. В 1850 году на странную рукопись обратил внимание смотритель библиотеки Арсенала Поль Лакруа.
Несколько позднее книгой заинтересовался некий мексиканский миссионер, снявший с неё копию с намерением опубликовать «неизвестный и единственный в мире манускрипт» в Соединённых Штатах. Однако французы — из патриотических соображений, памятуя, что Квебек ещё в недавнем прошлом принадлежал им и потерян в войне с англичанами, — решили немедленно выпустить манускрипт и, желательно, его дешифровку, таким образом закрепив за собой приоритет открытия. Специальный приказ об этом отдал один из министров Наполеона III, и к этой работе был привлечён аббат Домене как признанный знаток индейской проблемы. Возможно, эта спешка также предопределила ошибку, сделавшую из Домене и его работы всеобщее посмешище.
Состояние лингвистической науки в середине XIX века
XIX век в истории языкознания ознаменовался расцветом компаративизма. «Открытие» санскрита Уильямом Джонсом, обратившим внимание на его удивительное сходство с древнегреческим и латынью, которое подтолкнуло его к выдвижению смелой гипотезы о том, что санскрит вместе с готским, кельтскими и древнеперсидским языком восходят к одному корню и имеют своим предком один и тот же праязык, и вместе относятся к одной и той же языковой семье, среди прочего придало новый толчок старому спору о происхождении языка. Именно в этом веке рождается сравнительно-историческое языкознание, представленное такими именами, как братья Гримм — Якоб и Вильгельм, Расмус Раск, Фридрих Шлегель, Франц Бопп, впервые разрабатывается теория праязыка и способы реконструкции древних форм бесписьменного периода. Это направление дополняет собой типология — сравнение между собой языков (в первую очередь, родственных) с целью выявления общих форм, различию тех из них, которые восходят к языку-прародителю и прочих, появившихся независимо друг от друга, в результате действия одних и тех же лингвистических законов.
Однако стоит заметить, что языкознание того времени ограничивалось в первую очередь индоевропейскими или, как тогда принято было говорить, «индогерманскими языками», при том что семиотика, наука о письменности, как таковая ещё не родилась (начало систематического изучения отношений между знаком и смыслом обычно относят к XX веку, работам Ф. де Соссюра); существовали разрозненные описания отдельных видов письма, изредка уделялось внимание их развитию во времени.
Что касается систем письменности как таковых, в середине XIX века европейские учёные были хорошо знакомы со всеми их типами, известными и поныне.
Кроме алфавитных систем, присущих всем языкам, в частности языкам Западной Европы, с древних времён было известно т. н. «консонантное» письмо, древний алфавит которого складывался исключительно из знаков для согласных, к которым уже позднее прибавились т. н. «матери чтения» (, ) — то есть знаки для долгих гласных.
С древнееврейским письмом Европа познакомилась благодаря Библии, изучение которой в подлиннике было одной из обязательных дисциплин в изучении богословия, через Испанию и Сицилию Европа познакомилась с арабской наукой и соответственно — с арабским языком и его системой письма.
Тот же Уильям Джонс, бывший судьёй в Бенгалии в 1783—1794 годах, среди прочего открыл для европейских учёных систему письма деванагари, относящегося к типу т. н. «абугид», или систем слогового письма, в котором каждый знак соответствует слогу типа «согласный + гласный», слегка видоизменяясь в зависимости от конкретной гласной формы.
Система собственно слогового письма, в которой каждому слогу языка соответствовал собственный, непохожий на других знак, стала известной после дешифровки древнеперсидского письма.
Первые знания о иероглифике пришли вместе с отчётами путешественников в Китай и Японию, в частности в работах иезуитских миссионеров, изучавших языки этих стран (например, De Christina expeditione apud Sinas Маттео Риччи и Николя Триго, 1615). Одной из ранних китайских грамматик была «Arte de la lengua mandarina», то есть «Искусство китайского языка», написанная миссионером-доминиканцем Франсиско Варо на испанском языке в 1704 году.
Ж.-Ф. Шампольон, дешифровавший египетские иероглифы, сумел впервые дать также классификацию знаков подобных систем письма, не потерявшую значения и поныне. Так, он разделял т. н. «иероглифы», находящиеся на древнеегипетских памятниках, на священные знаки, имеющие исключительно сакральную функцию (как то: уроборос, голубь с лавровой ветвью и т. д.), идеограммы — выражающие общее понятие, и собственно фонетические знаки.
Открытие и освоение Америки принесло знание о т. н. предметной письменности (примером которой может служить узелковое письмо «кипу») и пиктографии — рисуночном письме.
Знания европейских учёных того времени о системах индейской письменности
Первыми системами индейской письменности, которые стали известны с начала испанского завоевания Центральной и Южной Америки, были майяское и ацтекское иероглифическое письмо, а также «узелковое письмо» кипу (при том, что иногда полагается, будто кипу было не письмом, но мнемоническим средством или «счётами»). Глубокое изучение систем письма доколумбовой Америки началось в XVI веке, главным образом силами миссионеров.
Кроме собственно индейских, в начале XIX века были хорошо известны попытки создания индейской письменности на основе европейских алфавитов — так, индеец Секвойя, не умевший ни читать, ни писать по-английски, сумел создать оригинальную слоговую систему письма для языка чероки, которая употребляется и поныне. Формы знаков созданы под впечатлением от латинского алфавита, однако их звуковые значения не имеют ничего общего с латинскими прототипами.
Микмакские слоговые знаки на берёсте упоминает в своей работе и сам Домене. Он же говорит о пропавших мексиканских кодексах кавалера Л. Ботурини, лишь частично осевших в коллекциях А. Гумбольдта и Обена, в берлинской Национальной библиотеке и Национальной библиотеке в Париже.
В 1840-х годах для языка кри миссионером Джеймсом Эвансом была разработана ещё одна силлабическая система письма.
Существуют также несколько «кодексов», записанных индейцами с помощью латинского алфавита, в частности, знаменитый манускрипт Уарочири.
Аббат Эммануэль Домене
Эммануэль-Анри-Дьедонне Домене (, 4 ноября 1826 — ок. 1903 или 1904 года) родился в Лионе (Франция), учился в духовной семинарии, но, не закончив её, двадцати лет от роду избрал для себя миссионерскую деятельность в Техасе.
Около двух лет (1846—1848) он провёл в Сент-Луисе, где закончил своё образование, изучил английский и немецкий языки (как выяснилось позднее, второй он знал достаточно поверхностно) и наконец, в 1848 году начал своё миссионерское служение в Кастровилле, городке, основанном немецкими колонистами, затем оттуда перебрался в Браунсвилл, заслужив уважение и авторитет среди жителей Южного Техаса.
В 1850 году он ненадолго вернулся в Европу, следующие два года вновь провёл в Техасе, где продолжил миссионерское служение вплоть до 1852 года, когда, окончательно подорвав своё здоровье, вынужден был вернуться во Францию, где получил место каноника в Монпелье.
В 1861 году он ещё раз посетил американский континент в качестве раздаятеля милостыни и капеллана императора Максимилиана. Окончательно осев во Франции, он посвятил остаток жизни исполнению своих священнических функций, а также путешествиям и литературному творчеству.
В 1882—1883 годах в последний раз посетил Америку. Скончался в конце 1903 (или в начале 1904 года) от апоплексического удара. Был похоронен в Лионе с воинскими почестями.
Эммануэль Домене был несомненно образованным человеком, так как прекрасно знал латинский, древнегреческий, древнеегипетский, китайский материал, как то следует из многочисленных замечаний в его собственных книгах, касательно Америки, был сведущ в истории Мексики, в частности знаком с работами ацтекского принца Иштлилшочитля, кодексами на языках тольтекском и науатль, а также с пиктографическими системами письма американских индейцев.
Дешифровка иероглифов «Книги дикарей» Начиная работу, Домене разделил все изображения на собственно иероглифы (то есть рисунки), изображения европейских цифр (или нечто на них похожее) и третий тип, частично состоявший из европейских букв, частично из «неизвестных символов», — по аналогии с письмом чероки, аббат предположил, что этот третий тип представляет собой слоговое письмо, однако за недостатком времени и необходимой информации отказался от попыток его интерпретации.
В связи с тем что среди знаков «третьего типа» ясно прочитывались имена Maria, Anna и Joannes, Домене предположил, что имеет дело с записью колониального периода, сделанной уже после обращения северных племён в христианство; то, что манускрипт был привезён из Новой Франции, навело его на мысль, что перед ним письмо местных алгонкинских или ирокезских индейцев. Среди третьего типа он отметил «несколько весьма ясно читаемых слов английского или немецкого происхождения».
Собственно иероглифы аббат разделил на четырнадцать групп или, по его собственному выражению, «глав».