Сандармох

Сандармо́х (или Сандормо́х) — лесное урочище, ставшее в 1937—1938 годах местом массовых расстрелов и захоронений сталинского Большого террора. Оно находится в 19 километрах от Медвежьегорска по дороге на Повенец, в Медвежьегорском районе Республики Карелия. Урочище Сандармох, обнаруженное в ходе совместных поисков петербургского и карельского «Мемориалов» в 1997 году, сразу же было обустроено как мемориальное кладбище. В 2000 году ему присвоен статус объекта культурного наследия России.

Сандармох является одним из самых больших и известных захоронений жертв сталинских репрессий. Всего в нём обнаружено 236 расстрельных ям, в которых, по подсчётам исследователей, палачами НКВД было тайно убито и захоронено 6241 человек. На настоящий момент благодаря изысканиям историков известно имя каждой жертвы. Среди убитых в Сандармохе были спецпоселенцы и жители Карельской АССР, заключённые Беломорско-Балтийского лагеря, а также люди из самого многочисленного «первого этапа» Соловецкого лагеря. Благодаря последнему факту Сандармох приобрёл международное значение, поскольку в Соловецком лагере узниками были многие известные люди: деятели культуры, учёные, лидеры политических, национальных и религиозных движений.

В 2010-х годах Сандармох стал причиной конфликта между «Мемориалом», с одной стороны, и Российским военно-историческим обществом с властями, с другой. Попытки доказать, что в урочище могут находиться захоронения времён Второй мировой войны, были расценены «Мемориалом» и многими наблюдателями как стремление переписать историю и замолчать тему государственного террора в СССР.

История убийств

Большой террор в Карелии Период политических репрессий в СССР с начала 1937 года по конец 1938 года вошёл в историю как «Большой террор». Этот термин охватывает целый ряд спецопераций НКВД, в результате которых по всей территории страны репрессиям подверглись сотни тысяч людей, многие из которых были убиты. Руководство этой кампанией официально осуществлял нарком Николай Ежов, однако фактическим инициатором был Иосиф Сталин.

Одной из основных спецопераций Большого террора была «кулацкая». Она была инициирована приказом НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 года. Согласно ему, репрессированию подлежали «бывшие кулаки, уголовники и другие антисоветские элементы», причём количество приговоров к смертной казни и тюремному заключению определялась предписанными московским руководством так называемыми «лимитами». Эти репрессии как «борьба с внутренней контрреволюцией» курировались четвёртым отделом ГУГБ НКВД. При этом пытки и фальсификации в ходе «следствия» были рутинной практикой. Для реализации спецоперации в каждом регионе учреждался особый внесудебный орган — «тройка». В её состав включались секретарь обкома, региональные руководители НКВД и прокуратуры. Именно этот орган выносил приговоры. Делая это формально и заочно, он мог рассматривать сотни дел в один день. При этом самим жертвам приговор к смерти не сообщался. В «тройку» Карельской АССР входили секретарь обкома Пётр Ирклис (затем последовательно Михаил Никольский, Михаил Леонинок, Николай Иванов, Геннадий Куприянов), республиканский нарком внутренних дел Карл Тенисон (периодически замещаемый Александром Солоницыным, затем его сменил Степан Матузенко) и прокурор Георгий Михайлович. Смена состава происходила из-за репрессирования самих членов «тройки». Масштабы репрессий также определило наличие в республике крупнейшего советского лагерного комплекса ГУЛАГа — Белбалтлага. Расправа над его узниками и спецпоселенцами осуществлялась согласно директивам НКВД № 409 и № 38671. Следствие по делам заключённых вообще не велось, они рассматривались «тройкой» по справкам-представлению лагерного начальства.

Территория Карельской АССР (а также карельских частей Ленинградской и Мурманской областей) граничила с Финляндией, с которой местные жители республики имели давние и тесные связи. В этом регионе также проживало большое количество иностранцев (прежде всего финских иммигрантов из Европы и Америки). Поэтому, помимо основной «кулацкой», большое значение в Карелии приобрели «национальные операции» НКВД. В первую очередь, но не только, это касалось финнов и карелов. Хотя официально «финская линия» московским руководством была открыта только в декабре 1937 года в рамках «латышской», однако фактически она разрабатывалась уже с лета. Эти репрессии как «борьба со шпионажем» курировалась третьим отделом ГУГБ НКВД, при этом в рамках приказа № 00447 они часто становились и делами четвёртого. «Национальные» дела рассматривались в «альбомном порядке»: на каждого арестованного создавалась краткая справка с предложением о приговоре, такие справки сшивались в альбомы, которые подписывались местными руководителями НКВД и прокуратуры и направлялись в Москву, где они рассматривались выносившей окончательное решение «двойкой» в составе наркома НКВД Николая Ежова и генпрокурора Андрея Вышинского. Такая переписка сильно тормозила процесс репрессий. В результате осенью 1938 года по приказу НКВД № 00606 для завершения «национальных» операций были созданы «особые тройки», выносившие приговоры без непосредственного визирования Москвы. В Карельской АССР в неё вошли секретарь обкома Геннадий Куприянов, нарком Степан Матузенко и прокурор Георгий Михайлович.

Большой террор проходил на территории республики с особой жестокостью. Всего в Карелии было осуждено более 12 тысяч человек, из них более 11 тысяч — казнено. Такой процент приговорённых к высшей мере наказания (порядка 87 %) значительно превышал средний по стране (50 %). Тысячи человек подверглись принудительному переселению. Количество репрессированных составило 2,2—2,5 % от населения республики, что стало одним из самых высоких показателей по стране (в среднем в СССР это было 0,8 %). Доля репрессированных финнов была беспрецедентно высокой и составила от 21,4 до 33,4 % от общего финского населения. Исследователи отмечают, что точное количество жертв Большого террора в Карелии до сих пор остаётся неизвестным из-за путаницы в документах госорганов и отсутствия некоторых из них. Этот вопрос остаётся актуальным предметом изучения, в результате которого цифры, как предполагается, могут увеличиться.

Особенностью оформления убийств в Карелии было то, что (в отличие от большинства других регионов) в рапортах об исполнении приводились данные о районе казней — указывался ближайший населённый пункт. Окрестности Медвежьей горы (ныне Медвежьегорск) стали местом одних из самых массовых расстрелов. Это было обусловлено с одной стороны тем, что этот посёлок являлся «столицей» Белбалтлага, а с другой тем, что в нём работала «стальная бригада» НКВД во главе с Николаем Тидором, специально созданная для проведения «следствия» по «финской линии»; кроме того, местное отделение занималось всеми северными районами республики. Согласно выводам исследователей, Сандармох был основным расстрельным полигоном около Медвежьегорска. Единственное исключение зафиксировано для казней, совершённых 11 августа 1937 года. Расстрелы проходили с 11 августа 1937 по 27 ноября 1938 года. Всего, по подсчётам исследователей, палачами НКВД в Сандармохе были убиты 5130 заключённых Белбалтлага, карельских жителей и спецпоселенцев. Согласно документам непосредственно расстрелы исполняли И. А. Бондаренко, А. Ф. Шондыш, П. Ф. Александров, П. П. Долинский, а также Воронков, Зайцев, Ивашкевич, Коновалов, Медведев, Пушкин, Сестринский, Татарский и Травин.

Операция по «разгрузке» Соловецкого лагеря

Помимо собственно жителей Карелии, осенью 1937 года в Сандармохе были казнены 1111 человек из «первого этапа» Соловецкого лагеря.

11 августа 1937 года начальник десятого отдела ГУГБ НКВД Яков Вейншток разослал телеграфный запрос начальникам тюрем НКВД с требованием предоставить списки заключённых, «замеченных в контрреволюционной деятельности в тюрьме». 16 августа он направил телеграмму заместителю начальника Соловецкой тюрьмы Петру Раевскому, в которой извещал о начале подготовки «разгрузки Соловков от наиболее опасного состава в пределах 1200 человек». 19 августа в тюрьму поступила директива главы НКВД Н. И. Ежова № 59190, согласно которой с 25 августа по 25 октября по приговору «тройки» должны были быть расстреляны 1200 человек. В конце августа — начале октября начальник тюрьмы Иван Апетер, его заместитель Пётр Раевский и прикомандированный из 10-го отдела Всеволод Круковский подготавливали дела для рассмотрения «тройкой».

В этих делах в роли обвинительного заключения выступала справка за подписью Апетера. В ней указывались имя заключённого, сведения о судимости, категоризация («злостный троцкист», «церковник», «украинский национал-уклонист», «белый офицер» и т. д.), далее следовало типовое обвинение, например, «в заключении „имя“ продолжает оставаться врагом советской власти» или «…вынашивает антисоветские настроения». Иногда эта фраза дополнялась одним-двумя примерами «антисоветских высказываний». В эти дела также вкладывались донесения осведомителей, иногда — характеристики, которые когда-либо составлялись на узника в оперчекотделе и какие-нибудь иные документы из личного дела, приобщавшиеся, вероятно, произвольным образом. При этом всё делалось так, чтобы заключённые до самого расстрела не знали о своей судьбе: им не сообщали ни об открытии дела, ни о проведении «следствия», ни о его окончании, ни о передаче на рассмотрение «тройкой», ни о приговоре.

С 9 по 14 октября 1937 года ленинградская «тройка» (Соловецкая тюрьма находилась в подчинении НКВД по Ленобласти) в составе начальника НКВД Леонида Заковского, его заместителя Владимира Гарина и областного прокурора Бориса Позерна вынесла 1116 смертных приговоров, рассматривая около 200 дел в день. Приговоры по оставшимся 84 делам, которые, вероятно, не успели подготовить вовремя, были вынесены 10 ноября. Один из 1116 приговорённых умер в лагере до отправки, четверо были по ордерам НКВД этапированы в другие места. Для исполнения казней из Ленинграда в Карелию была командирована группа сотрудников НКВД во главе с капитаном госбезопасности Михаилом Матвеевым.

В конце октября приговорённые к расстрелу были переданы команде Матвеева, после чего погружены на паром и переправлены в Кемь, откуда железной дорогой их этапировали в посёлок Медвежью гору (Медгору). НКВД разместило 1111 узников в местном изоляторе Белбалтлага, рассчитанном на 300 человек. Расстрелы производились в соответствии с протоколами «тройки» — по одному-двум протоколам в день: 27 октября, 1, 2, 3 и 4 ноября. Заключённых малыми группами по 3—5 рейсов в день вывозили на двух грузовых автомобилях на место казни в 19 километрах от посёлка. Предварительно в изоляторе в специальном помещении их жестоко избивали и связывали, при этом часть узников была убита ещё в ходе этих побоев. В первый день расстрелов один из заключённых попытался напасть на конвой с ножом. После этого эпизода узников в изоляторе также стали раздевать до нижнего белья. Доставленных в урочище заключённых заставляли рыть большие ямы глубиной выше человеческого роста. После этого палачи НКВД приказывали им ложиться в них вниз лицом и убивали их выстрелом из револьвера в затылок. В одной яме людей укладывали в несколько слоёв. Согласно документам, непосредственными палачами были Михаил Матвеев и Георгий Алафер.

Жертвы

Сандармох является одним из самых больших, хорошо обустроенных и известных некрополей жертв сталинских репрессий. По подсчётам исследователей в Сандармохе были расстреляны 6241 человек различной национальности, вероисповедания, гражданства, социального положения и политических взглядов (см. разделы выше).