«Опа́сный сосе́д» () — ироикомическая поэма, самое известное произведение Василия Львовича Пушкина, написанное весной 1811 года. Состоит из 154 александрийских стихов с парной рифмовкой. Несмотря на фривольное содержание, поэма была сразу же воспринята современниками как литературный манифест, опубликованный в рамках полемики карамзинистов с шишковистами. В. Л. Пушкин пытался напечатать поэму при жизни, вышло два малотиражных издания в 1812 и 1815 годах (последнее предпринято П. Л. Шиллингом без ведома автора); из-за цензурных ограничений в России «Опасный сосед» в доступном для широкой публики виде был опубликован в Лейпциге Брокгаузом в 1855 году. Текст ходил в списках, отражающих разные редакции текста, оказав разностороннее влияние на русскую литературу XIX века, в том числе племянника автора — А. С. Пушкина, которому даже приписывали её авторство. В России поэма впервые была издана в 1913 и 1918 годах, на основе списков и с учётом примечаний П. А. Вяземского на экземпляре 1855 года; в дальнейшем неизменно включалась во все издания творческого наследия Василия Пушкина.
Сюжет и его источники
В поэме пародируется классический жанр описания путешествия, однако оно совершается из центра Москвы на окраину — в бордель. Сосед лирического героя — Буянов — соблазняет его посетить заведение. Сюжет разворачивается стремительно — перечисляются московские улицы Кузнецкий мост и вал, Арбат и Поварская. По мнению Н. Михайловой, одной из задач сочинителя было передать само ощущение движения, поэтому быстрый бег упряжки сменяется стремительностью действия в публичном доме, где происходит драка вместо ожидаемого грехопадения. Девка, которой так и не удалось совратить повествователя, бежит по лестнице. Выбравшись из домишки с «нимфами радости постылой», герой-повествователь бежит, как загнанная лошадь, бросив коляску, и благополучно достигает своего дома, дав клятву никогда больше не участвовать в нескромных приключениях.
Сюжет показывает эрудицию автора: в тексте содержится множество отсылок к русской и европейской литературе того времени. Одним из возможных литературных источников «Опасного соседа», по-видимому, была анонимная стихотворная сатира «Описание борделя», впервые опубликованная в 1620 году в Париже. Как и в поэме В. Пушкина, сводня предлагает протагонисту познакомиться с девицей, якобы девственницей, увлекает его в бордель, где он сталкивается с двумя гостями, также претендующими на юную особу. Аналогично, ссора перерастает в драку, а угроза явления полиции заставляет героя бежать.
Помимо произведений «низкого жанра», в «Опасном соседе» несомненно чувствуется влияние эталонного автора французского классицизма — Никола Буало-Депрео, труды которого использовались карамзинистами в борьбе за собственную модель русского литературного языка. Именно Буало ввёл в литературную критику различение автора — литературного героя и автора-человека. Некоторые сюжетные ходы и использованные в «Опасном соседе» образы близки Сатире III Буало, в которой герой попал на обед в литературный салон, но теоретический спор завершился дракой. Перепуганному рассказчику (от его лица ведется повествование) ничего не оставалось делать, как убежать и поклясться не бывать больше на подобных пирах. Зачин поэмы также близок сатире Буало — заявление «Я всё перескажу» сродни намерению поведать рассказ о несчастном происшествии. Есть некоторые параллели в сцене драки: купец метнул в противников бутылку и поднос, а Буянов запустил в полицейского тарелку (в сатире Буало тарелка летит в стену). В обоих стихотворениях герой-повествователь случайно оказался во время драки у двери и не пострадал.
Из поэмы Буало «Налой» (1674) заимствована и такая деталь: обитательницы борделя дерутся книгами, запуская их как пушечные ядра. Эти книги являются предметом осмеяния автора. В круг чтения непотребных девок Пушкин включил не только произведения лубочной литературы, но и переделку немецкой оперы «Фея Дуная» А. А. Шаховского, драмы Коцебу «Гишпанцы в Перу, или Смерть Роллы. Романтическая трагедия в пяти действиях» и «Дева Солнца». Подобно Буало, который в поэме «Налой» высоким слогом героических поэм описывал ссору ничтожных людей (казначея и певчего в провинциальной церкви), В. Л. Пушкин величает пьяную драку «ужасной битвой», «лютейшим сражением», Буянова — ратоборцем, обитательниц весёлого дома — «доблестными храбрыми женами». Этот же мотив подчёркивается следующими деталями: сцены заведения украшены портретами Селима III, Вольтера и Фридриха II. Вольтер — автор поэмы «Орлеанская девственница», в которой силён как эротический, так и героический элемент; драка пародийно проецируется на них. Турецкий султан и прусский король были хорошо известны как полководцы, что проецируется на образ Буянова — выигравшего битву полководца.
По-видимому, «Опасный сосед» мог иметь корни и в изобразительном искусстве; его могли именовать и «картинкой во фламандском вкусе». Приятель В. Л. Пушкина — М. Н. Макаров — называл поэму «Гогартовым оригиналом, с которого копию снять невозможно». Вполне возможно, что имелась в виду известная серия гравюр Уильяма Хогарта — «Карьера проститутки». Н. Михайлова отмечала, что поэма В. Пушкина — серия сценически организованных картин. Например, содержание четвёртого эпизода «Опасного соседа» — проститутка Варюшка предстаёт перед Буяновым и поэтом-рассказчиком во всём блеске молодости и красоты, — вполне соотносится с одной из гравюр Хогарта. В той же сцене представлено и её будущее: безносая, больная сифилисом кухарка, оставшаяся служить в борделе «из чести», то есть за чаевые.
Поэма завершается полукощунственным-полукомическим переложением Псалма Давидова, две строки почти буквально его повторяют, но далее библейские заветы подменяются житейскими практическими советами: «блажен, стократ блажен» оказывается тот, кого «молодая подруга» «за нежный поцелуй» не наградила «бедою», то есть дурной болезнью; блажен тот, с кем не встречается опасный сосед Буянов, и т. д.
Литературные особенности Ю. М. Лотман следующим образом характеризовал литературные особенности поэмы: «Опасный сосед» по нормам той эпохи был произведением решительно нецензурным: употребление слов, неудобных для печати, прозрачные эвфемизмы и, главное, безусловная запретность темы, героев и сюжета делали это произведение прочно исключённым из мира печатных текстов русского Парнаса. С точки зрения официальной литературы, это был «не-текст». И именно поэтому В. Л. Пушкин мог дерзко придавать своей поэме привычные черты литературных жанров: если бой в публичном доме напоминал классические образцы травестийной поэмы XVIII века, то концовка была выдержана в духе горацианского послания. Отдельные стихи удачно имитировали оду: И всюду раздался́ псов алчных лай и вой. Стих выделялся не только торжественной лексикой, концентрированностью звуковых повторов (псов — вой, алчных — лай), особенно заметной на общем фоне низкой звуковой организованности текста, но и единственным во всей поэме спондеем, употребление которого поэтика XVIII века твёрдо закрепила за торжественными жанрами. Демонстративность этих и многих других литературных отсылок связана была с тем, что давали они заведомо ложные адреса: пикантность поэмы состояла в том, что, несмотря на сходство со многими каноническими жанрами, она стояла вне этого мира и допущена в него не могла быть.
Название поэмы В. Пушкина и фамилия его персонажа — Буянов — также являлись отсылками к литературной среде того времени. Заглавие, возможно, отсылало к комедии А. Коцебу «Опасное соседство» (в 1806 году её вольный перевод выполнил родственник Пушкиных П. Н. Приклонский). Фамилия «Буянов» впервые появилась в анонимной эпиграмме на «сластолюбивого и злого дурачину», опубликованную в 1782 году. Литературные приёмы, характерные для «Опасного соседа» были отработаны в 1771 году В. Майковым в поэме «Елисей, или Раздражённый Вакх», в которой боги-олимпийцы запросто общаются с откупщиками и непотребными девками, а царица Дидона превратилась в старую начальницу исправительного дома, покончившую с собой из-за того, что её бросил молодой любовник-ямщик. Аналогичным образом и в «Опасном соседе» Варюшка, принимающая в борделе Буянова, купца и дьячка и ещё рассказчика-стихотворца, представлена женой Перикла Аспазией, в доме которой собирались философы, художники и поэты. Дворняги, сожравшие шинель незадачливого искателя приключений, названы Церберами, и так далее. Имеется и прямая отсылка к поэме Майкова. В собственном творчестве В. Пушкина Буянов впервые упоминался в стихотворении «Вечер»:
Это — своего рода предыстория Буянова, который в начале «Соседа» пустился во все тяжкие. Лирический герой Василия Пушкина унаследовал все основные черты характера и даже фамилию Буянов у героя Майкова, но был повышен в социальном статусе — вместо майковского ямщика появился помещик, проживший своё имение. Буянов явно наделён чертами, которые много лет спустя проявились у гоголевского Ноздрёва. По мнению Н. Михайловой, в известном смысле в Буянове преломились черты знакомого с Пушкиным Ф. Толстого («Американца»); известно, что он читал поэму и усмотрел в ней намёк на свою жену-цыганку.
В. Л. Пушкин выступил и в политическом ключе: лозунг Буянова «Все равны в борделе у блядей» — не что иное, как пародирование лозунга Великой французской революции, провозгласившей свободу, равенство и братство. В поэме в борделе оказываются представители духовенства, купечества и дворянства. «Революционный» смысл лозунга Буянова был, по-видимому, воспринят первыми читателями «Опасного соседа» и даже дал повод к светской мистификации.
Смешение жанров в «Опасном соседе» содержит и фольклорный элемент — святочный рассказ, — который служит переходом к морали и библейским реминисценциям. На это указывает курица, находившаяся в светлице, где оказался рассказчик: обитательницы борделя гадали о суженом на Святки. По народным представлениям Святки — это время нечистой силы. Совращение рассказчика, таким образом, дело чёрта, а драку спровоцировал сатана; все названы своими именами. Разыгравшееся в борделе «лютейшее сраженье» — «Сатане потеха». И косматые псы, преследующие рассказчика, не случайно названы «исчадьем адовым»: убежав из борделя, рассказчик спас душу, избежав ада.
Литературный манифест
Одним из смысловых пластов «Опасного соседа» является полемика о русском языке, которая к тому времени активно велась между карамзинистами и последователями А. Шишкова. Данные смыслы, совершенно понятные современникам, вводились уже с самого начала повествования в характерном для В. Пушкина сочетания высоких и низких жанров: пара рысаков, «подтибренных» Буяновым, названа славянизмом «двоица», заимствованным у поэта-шишковиста С. А. Ширинского-Шихматова. При этом описание мчащейся по Москве двойки коней явно отсылает к стихотворению Ширинского-Шихматова «Возвращение в отечество любезного моего брата князя Павла Александровича из пятилетнего морского похода», о чём свидетельствует одинаковая рифма «ноздрей — коней». Далее следует ироническое отступление, приводимое во врезке.
В поэме прямо помещены выпады по адресу других шишковистов: обитательницы публичного дома читают комедию А. А. Шаховского «Новый Стерн», причём тут же следует авторская ремарка — «Прямой талант везде защитников найдет!» Прямо А. С. Шишкова касается завершающая строка поэмы «И над рецензией славянской засыпает». По канонам классицистской риторики и поэтики ораторская речь должна завершаться «удовлетворительным окончанием». Согласно Н. Михайловой, антишишковистские инвективы Василия Пушкина воплощены в эпиграмматической форме, могут быть вычленены из текста поэмы и иметь самостоятельное значение. Сон, вызванный чтением сочинения бездарного стихотворца, — устойчивый мотив эпиграмм XVIII—XIX веков.
По мнению Е. Н. Куприяновой, «сочетание умеренного бурлеска поэмы с её полемической заострённостью как бы намечает стиль полемической буффонады, характерной для арзамасских собраний, протоколов, посланий».
Оценки и влияние