Российский император Павел I был убит заговорщиками в Михайловском замке. В половине первого ночи группа из 12 нетрезвых офицеров ворвалась в его спальню с требованием подписать подготовленное отречение в пользу старшего сына, Александра. В ходе возникшего острого конфликта император получил удар в висок, был избит и задушен офицерским шарфом.
Заговорщики были недовольны непредсказуемой политикой Павла I, а также оскорблениями и опалой, которой были подвергнуты многие из них. Вдохновителями переворота были Никита Петрович Панин и Пётр Пален, группу непосредственных исполнителей возглавляли Николай Зубов и Леонтий Беннигсен.
Наутро после убийства было объявлено о гибели императора от апоплексического удара (инсульта). В Российской империи информация об убийстве Павла I была под цензурным запретом до революции 1905 года, хотя активно освещалась зарубежной и эмигрантской прессой.
Источники Обстоятельства убийства императора известны из воспоминаний современников, которые общались с непосредственными участниками заговора. Единственными источниками, созданными непосредственно заговорщиками, являются письмо Л. Л. Беннигсена и записка К. М. Полторацкого. Сведения, сообщаемые мемуаристами, зачастую существенно противоречат друг другу в деталях. Современный историк Ю. А. Сорокин, специализирующийся на данном периоде, пишет, что, скорее всего, «никогда не удастся воспроизвести доподлинные факты, отделив их от вымысла очевидцев и других современников».
Источниками по данной теме являются:
Н. А. Саблуков (1776—1848), во время убийства был в частях, стоявших в замке, но участия в заговоре не принимал. «Воспоминание о дворе и временах императора российского Павла I до эпохи его смерти. Из бумаг умершего русского генерала» // Fraser`s Magazine for Town and Country, Лондон. Л. Л. Бенигсен — участник заговора. Сохранилось его письмо А. Б. Фоку, в котором он рассказывает о перевороте 1801 года и о кампании против Наполеона 1807 года. Также его речи известны в записи нескольких собеседников: заметка Ланжерона (составленную сразу же после беседы в 1804 г., см. ниже), рассказ Беннигсена генералу Кайсарову, записанный Воейковым (1812 г.); воспоминания Адама Чарторыйского (см. ниже), Августа Коцебу(см. ниже), лейб-медика Гриве, племянника Беннигсена — фон Веделя. К. М. Полторацкий — принадлежал к третьей, низшей группе заговорщиков, оставил записки, в которых описывает события, но утверждает, что не знал о конкретной дате заговора, потому что его забыл предупредить начальник генерал Депрерадович (Эйдельман считает, что он лукавит). Стоял на карауле во время убийства. А. Ф. Ланжерон (1763—1831) прибыл в столицу вскоре после переворота и занимался сбором информации на эту тему. Его записки включают изложение разговоров Ланжерона с Паленом (1804 год), Бенигсеным и великим князем Константином (1826 год) и заключительная часть, содержащая размышления автора. Д. Х. Ливен. Её свекровь, графиня Шарлотта Карловна фон Ливен, была воспитательницей детей Павла I и находилась в ночь с 11 на 12 марта 1801 года в Михайловском замке. Князь Адам Чарторыйский (1770—1861), приехал в столицу вскоре после переворота. Друг и соратник Александра I. Карл Генрих Гейкинг (1751—1809), приехал в столицу вскоре после переворота. Август Коцебу, находился в столице во время убийства. Осенью 1872 года его сын, новороссийский генерал-губернатор, Н. Е. Коцебу поднес в Ливадии императору Александру II записку об убийстве Павла I. Император передал записку князю А. Б. Лобанову Ростовскому. Дипломат-историк перевел немецкую рукопись на русский язык и подготовил к печати. Он написал предисловие, снабдил рукопись подстрочечными примечаниями, а в конце текста поместил «Дополнительные примечания», имевшие характер развернутых комментариев. В своей записке А. Коцебу поместил список главнейших заговорщиков М. А. Фонвизин (1787—1854), 14-летний в момент убийства, позже создал историческое исследование на основе своих бесед с участниками заговора, чьих имен он не называет. Н. М. Муравьёв, 8-летний в момент смерти Павла, позже составил подробную роспись событий. рассказ об убийстве Павла I был слышан им от проживавшего одновременно с ним в Твери К. М. Полторацкого, который в чине прапорщика был в карауле в Михайловском дворце в эту роковую ночь с дополнениями многими подробностями, слышанными в Москве ещё в 1820 г. от одного из участников убийства, полкового адъютанта Преображенского полка и плац-майора Михайловского замка Аргамакова. Анонимный «Дневник современника» (Notice sur la mort de Paul 1er, Empereur de Russie), Paris, 1806 Принц Евгений Вюртембергский, прибывший в столицу 6 февраля в 13-летнем возрасте, ночевал в замке, оставил записки.
Предшествовавшие события
Предпосылки и причины Возвращение телесных наказаний дворян за тяжёлые преступления, отменённых Петром III, создавшаяся обстановка страха и неуверенности среди дворян империи, недовольство высших дворянских кругов (лишенных былой свободы и привилегий), столичного гвардейского офицерства и нестабильность политического курса привели к возникновению заговора против императора.
Павел переносил опалы с подданных на родных, угрожал членам самой династии, что позволило участникам мятежа считать себя остающимися преданными Романовым.
В обществе муссировалась тема о ненормальности Павла и его непопулярных приказов, в том числе об одежде и причёсках. Например: 13 декабря 1800 года Павел пригласил римского папу (как годом ранее и приора Мальтийского ордена) переселиться в случае опасности в Россию, так как в мае 1800 года армия Наполеона перешла Альпы и вступила в Северную Италию. С 1799 года, пишет Чарторыйский, — «Павла стали преследовать тысячи подозрений: ему казалось, что его сыновья недостаточно ему преданы, что его жена желает царствовать вместо него. Слишком хорошо удалось внушить ему недоверие к императрице и к его старым слугам. С этого времени началась для всех, кто был близок ко двору, жизнь, полная страха, вечной неуверенности». Ухудшение отношений царя с дворянством и гвардией. 2 мая 1800 г. за резкие слова по поводу голштинского ордена св. Анны штабс-капитан Кирпичников получил 1000 палок. Этот орден был введен в Голштинии в 1735 году и назван в память родной бабушки Павла, он был любимым с детства орденом самого Павла, а так же его отца. Со дня коронации 5 апреля 1797 года орден был причислен к государственным орденам Российской империи, а позднее его название совпало с именем возлюбленной царя — Анны Лопухиной-Гагариной. Эйдельман пишет, что «современники полагали, что этот исключительный даже по тем временам акт сыграл немалую моральную роль в предыстории заговора. В нескольких воспоминаниях история Кирпичникова представлена как оправдание заговорщиков». «Строже сего приказа, — замечает современник, — не было ни одного в царствовании Павла. Сие обстоятельство имело влияние на то событие, которое прекратило его правление». Внешняя политика Павла шла вразрез с интересами Англии. Англия, вероятно, субсидировала заговорщиков. «Война с Англией стремительно приближалась. Вместе с этим усилилась и аналогия, историческая параллель с 1762 года, когда Пётр III готовил непопулярную войну с Данией, и первоначальный план переворота был связан с выездом царя в армию, возможным захватом столицы». Распространявшийся врагами императора слух, что Павел будто бы хотел заточить жену и старших детей в крепость и жениться то ли на Гагариной, то ли на мадам Шевалье: «Этот великий удар состоял в заточении императрицы в Холмогоры, отстоящие в 80 верстах от Архангельска; место дикое, пустое, где несчастная фамилия Ульриха Брауншвейгского томилась в продолжение долгих лет во времена Екатерины II, Шлиссельбург должен был служить местом заключения великого князя Александра, Петропавловская крепость была назначена великому князю Константину. Пален и некоторые другие должны были погибнуть на эшафоте» (неизвестно, насколько соответствует истине, вероятно был результатом интриг и сплетен Палена, который был отправлен в пожизненную ссылку в своё имение после убийства Павла). Эпизод с Рибопьером (см. ниже), вызвавший заключение наследника. Указ об узаконивании будущих внебрачных детей императора (см. Мусина-Юрьева, Марфа Павловна) после запрета врачей императрице вести половую жизнь из-за угрозы её жизни вследствие тяжелейших последних десятых родов Михаилом. Прибытие 13-летнего Евгения Вюртембергского (племянника Марии Фёдоровны), которого Павел будто бы намеревается женить на своей старшей дочери и сделать наследником. Слух об испрошении графом Паленом позволения у императора на исключительные полномочия — арестовать в случае надобности императрицу и великих князей, и получение им на это письменного приказа.
Из письма Семёна Воронцова, отставленного Павлом русского посла в Лондоне, написанного эзоповым языком:
«Мы на судне, капитан которого и экипаж составляют нацию, чей язык нам не знаком. У меня морская болезнь, и я не могу встать с постели. Вы приходите, чтобы мне объявить, что ураган крепчает и судно гибнет, ибо капитан сошел с ума, избивая экипаж, в котором более 30 человек, не смеющих противиться его выходкам, так как он уже бросил одного матроса в море и убил другого. Я думаю, что судно погибнет; но Вы говорите, что есть надежда на спасение, так как первый помощник капитана — молодой человек, рассудительный и мягкий, который пользуется доверием экипажа. Я Вас заклинаю вернуться наверх и представить молодому человеку и матросам, что им следует спасать судно, часть которого (так же как и часть груза) принадлежит молодому человеку, что их 30 против одного и что смешно бояться смерти от руки сумасшедшего капитана, когда вскоре все и он сам утонут из-за этого безумия. Вы мне отвечаете, что, не зная языка, Вы не можете с ним говорить, что Вы отправляетесь наверх, чтобы видеть, что происходит. Вы возвращаетесь ко мне, чтобы объявить, что опасность увеличивается, так как сумасшедший по-прежнему управляет, но что Вы по-прежнему надеетесь. Прощайте! Вы счастливы более меня, мой друг, так как я более не имею надежды»
План заговорщиков Создание ядра коалиции заговорщиков, веривших в необходимость перемен, относится ещё к лету 1799 года. Незадолго до этого, в ноябре 1798 года, в Смоленске была раскрыта тайная организация офицеров, планировавшая смещение, а возможно, и убийство Павла Петровича (т. н. Канальский цех).
Изначально, по собственным заявлениям, заговорщики намеревались ограничиться арестом Павла с тем, чтобы заставить его отречься от престола в пользу старшего сына. Панин и Пален были солидарны в необходимости введения конституции, однако Панин видел способ в регентстве, а Пален — в уничтожении Павла I. Эйдельман пишет, что Пален «держа в резерве когорту недовольных, зондируя, прощупывая именно тех, кто „молчит и действует“, он до поры не открывает замыслов и почти никого не осведомляет о конкретном плане, сроке, даже целях, например, объясняется с близкими соучастниками насчет регентства, сохранения жизни Павла при внутренней убежденности, что царя надо убить».
Бенигсен писал: «Принято было решение овладеть особой императора и увезти его в такое место, где он мог бы находиться под надлежащим надзором, и где бы он был лишен возможности делать зло». Предполагается, что так считало большинство заговорщиков, которым было страшно поднять руку на особу монарха, а организаторы заговора с самого начала планировали кровавую развязку.
Участники заговора
Общее число людей, вовлеченных в заговор, по разным оценкам, составляет от 180 до 300 человек. Эйдельман ориентировочно делит заговорщиков на три основные группы: Первая — вожди заговора, а также Зубовы Панин, Никита Петрович — вице-канцлер, был идейным вдохновителем заговора, племянник и тёзка умершего ещё в 1783 году главного воспитателя Павла—Никиты Ивановича Панина. Был ранее выслан из Петербурга и физически отсутствовал во время развязки.