Сенсимони́зм — течение социального утопизма, основанное графом Анри де Сен-Симоном. Догматизация учения привела к тому, что достаточно быстро сенсимонисты фактически создали узкую религиозную секту.
Образование сенсимонистского движения Группа учеников и последователей Сен-Симона сложилось в начале 1820-х годов. Их объединяли скорее увлечение идеями графа и обаяние его личности, чем приверженность его учению как системе: Сен-Симон не заботился об облечении своих взглядов в форму продуманной и последовательной системы, и так называемая система сенсимонизма на деле была создана лишь позже — стараниями его учеников, среди которых на первый план выдвинулись Олинд Родриг (1794—1851), Сент-Аман Базар (1791—1832) и Бартелеми Проспер Анфантен (1796—1864) (последний лично знал Сен-Симона очень мало).
19 мая 1825 года Сен-Симон скончался на руках у Родрига. Тот собрал вместе всех учеников графа, которые решили не расставаться и продолжать его дело. Ведущую роль среди сенсимонистов играли Родриг, Базар и Анфантен (их сторонники учения именовали «отцами», а те, в свою очередь, называли своих соратников «сыновьями»).
В том же 1825 г. они предприняли издание журнала «Le Producteur» («Производитель»), задуманное ещё самим Сен-Симоном. Его редакторами стали Родриг и Базар; участие в нём принимали Филипп Бюшез, Пьер Леру, Пьер-Исидор Руан, Поль-Матьё Лоран, Леон Галеви, Огюст Бланки, Арман Каррель, Огюст Конт и др., из которых некоторые (например, трое последних) довольно скоро порвали всякие отношения с сенсимонистами — вследствие того мистическо-сектантского характера, который приняла школа последователей Сен-Симона в первые же годы своего существования. Разработке идей в журнале было отведено немного места: печатались преимущественно статьи о технологии, финансах, промышленности и т. д. В политическую борьбу между роялистами и либералами журнал совершенно не вмешивался; либерализм, в глазах сенсимонистов, был религиозным и политическим протестантизмом, то есть принципом отрицательным, не способным лечь в основу общественной организации. Будучи, в сущности, демократичным по своим стремлениям, «Le Producteur» в то же время высказывался против народовластия и абсолютного равенства, а его антииндивидуалистическое направление сказывалось, между прочим, в отрицании принципа свободы совести. Равнодушие публики и недостаток средств заставили прекратить издание журнала уже в октябре 1826 года.
Однако сенсимонистское движение не распалось: оно продолжало вести деятельную устную и письменную пропаганду своих идей, главным образом среди интеллигентной молодёжи. Особенным успехом пользовался открытый в 1828 г. курс лекций, которые читались в доме 12 на улице Таранн (rue Taranne), Париж. Посещала эти лекции в основном учащаяся молодёжь, мало знакомая с жизнью, философией и общественными науками; ей сенсимонизм казался новым религиозным откровением, имевшим целью улучшение быта «самого многочисленного и самого бедного класса народа». За это время к сенсимонизму обратились Мишель Шевалье, Ипполит Карно, Анри Фурнель, Эмиль Перейр, Фердинанд де Лессепс и другие, много содействовавшие успехам движения.
Лекции читались Базаром, который отличался способностью облекать мысль в наиболее привлекательную и убедительную форму, но план, главные положения, отчасти самое развитие их были трудом коллективным, преимущественно же делом Анфантена, отличавшегося наибольшею последовательностью и смелостью. Чтения продолжались два года и печатались в журнале «L’Organisateur», а затем вышли отдельною книгою, названною «Учение Сен-Симона. Изложение» («Doctrine de S.-Simon»), хотя Сен-Симону в ней принадлежат разве лишь самые общие положения, развитие же их принадлежит его ученикам.
Оформление доктрины сенсимонизма Книга «Учение Сен-Симона. Изложение» делится на две части: начинаясь критикой всех главных сторон человеческих отношений — науки, искусства, промышленности, общественной жизни, религии, воспитания, законодательства, собственности, — она переходит к коренной политической и экономической реформе общества и заканчивается новой религиозной системой с её догматами, культом и иерархией.
Сенсимонизм о существующем строе Особенно замечательна первая, критическая часть книги, выдающиеся достоинства которой признаются и противниками сенсимонизма. Наши учёные, читаем мы здесь, «умножают опыты, рассекают всю природу, обогащают науку новыми подробностями, увеличивают число фактов, поверяют прежние наблюдения… Но где люди, которые приводят в порядок и систему эти богатства, собранные в беспорядочном виде?.. Каждый учёный отдельно предается исследованиям, не обращая внимания на то, не может ли соседняя наука осветить его изыскания… Отдельным лицам приходится ежедневно повторять опыты, уже сделанные другими… Никакая философская мысль не господствует в современных научных теориях и не приводит их в правильное соотношение… Беспорядок умов овладел самыми науками, и можно сказать, что они представляют печальное зрелище полной анархии».
Та же анархия царит и в области искусства, и в сфере промышленности, совершенно пренебрегающей интересами общества. Каждый промышленник в других «видит только врагов: он их подсиживает, подслушивает, и в их разорении состоит его благосостояние, даже его слава». Одним из важнейших источников индустриального беспорядка является политическая экономия с её принципом laissez-faire, laissez-passer. «Всякий производитель без руководителя, безо всякого компаса, кроме своих личных наблюдений, старается узнать о нуждах потребления», а экономисты поощряют конкуренцию промышленников. «Немногие счастливцы торжествуют, но их торжество покупается ценою разорения бесчисленного множества жертв.
Необходимыми следствиями такого производства является ежеминутное нарушение равновесия между производством и потреблением» с его бесчисленными катастрофами и торговыми кризисами. Предполагаемое экономистами согласие личного интереса с общим опровергается опытом. Ненормальны, точно так же, взаимные отношения между людьми трудящимися и владельцами орудий производства или капиталов: слепой случай рождения отдаёт чистый доход в руки не искусного рабочего, а ленивого и неспособного собственника. Ничего этого не было бы, «если бы эксплуатация земного шара была регулирована, если бы общий взгляд господствовал над этой эксплуатацией».
К такому же выводу приводит и история развития человечества. Представления сенсимонистов о развитии человеческого общества последовательно детерминистичны; они полагают, что историческое развитие носит закономерный характер и следует закону прогресса, причём человеческая личность, выступая как активный элемент в этом закономерном историческом развитии, может играть в развитии событий весьма крупную роль: «Прогресс состоит, прежде всего, в усилении духа ассоциации и в уменьшении духа вражды и антагонизма. Если человек до сих пор постоянно эксплуатировал человека: господин — раба, сеньор — крепостного, собственник — рабочего, тем не менее, отношения между эксплуататором и эксплуатируемым с течением времени становятся мягче и гуманнее».
Отразив в экономической части своего учения вызванное индустриальной революцией расстройство экономической жизни и возникшее в обществе сознание ненормальности данного социального строя, сенсимонизм с особою силою раскрыл недостатки современного общества, указав при том на главные исторические моменты в развитии хозяйственного быта; этим он оказал науке большую услугу, но, во-первых, экономическая сторона жизни не была выделена им для самостоятельного изучения, а во-вторых, туманные фантазии в положительной его части совершенно заслонили науку с её ясными понятиями и реализмом.
Социальные идеалы сенсимонизма Сенсимонисты были убеждены в том, что уже скоро настанет время, когда всякая эксплуатация человека человеком прекратится и все люди соединятся в ассоциации: «Всеобщая ассоциация — вот наша будущность. Всякому по способностям, всякой способности по её делам! — вот новое право, которым должны быть заменены права завоевания и рождения, человек не будет более эксплуатировать человека, но... будет эксплуатировать мир, отданный во власть ему». Существующее анархическое хозяйство уступит место централизованному, плановому хозяйству.
Сенсимонизм стремится не к уничтожению частной собственности, в отличие от коммунизма, а лишь к преобразованию её, что бывало и раньше. «Изучая историю, мы видим, что законодательство никогда не переставало вмешиваться в организацию собственности: или оно определяло природу предметов, которые могли быть усвояемы в собственность, или регулировало пользование собственностью и передачу её». При этом видоизменения собственности совершаются так, что она делается достоянием все большего числа трудящихся лиц и в то же время все благоприятнее становятся для трудящихся их отношения к капиталистам. «В будущем единственное право на собственность будет заключаться в способности к мирному труду и состоять в направлении, употреблении и эксплуатации собственности» без права передачи её другому лицу.
Владельцы земель и капиталов превратятся в простых хранителей орудий производства, распределяющих их между рабочими. Такая организация низведет царство Божие на землю, укрепит господство свободы, уничтожит привилегии рождения. «Нам беспрестанно повторяют, что собственность есть основание общественного порядка; мы сами провозглашаем эту вечную истину. Вопрос только в том, кто будет собственником?.. Человечество устами Иисуса провозгласило: нет более рабства; устами Сен-Симона оно провозглашает: всякому по его способности, всякой способности по его делам, — нет более наследства!»
Сенсимонизм и религия Исходя из представлений о развитии человечества по пути прогресса, сенсимонисты считали, что этому же закону прогресса подчиняется и религия, без которой никогда не останется человечество. Религиозность сенсимонистов носит более углублённый характер, чем у самого Сен-Симона; если для него духовный прогресс — это прежде всего прогресс разума, то сенсимонисты отдают приоритет прогрессу морали, чувства.
В своём развитии религия, по мнению сенсимонистов, прошла четыре ступени: фетишизм, политеизм, монотеизм иудейский и монотеизм христианский. Рассматривая тело и все телесное, как нечто греховное, христианство не могло обнять собою всего общественного быта человека. Должна явиться новая религия с пантеистическим пониманием божества, проявляющегося для человека под двумя главными видами — как дух и как материя.
Отсюда исчезновение антагонизма между телом и духом, реабилитация плоти. Источник, связь и цель жизни — в любви, а потому люди с преобладающим чувством любви должны быть начальниками общества; но так как любовь обнимает конечное и бесконечное и проявляется в искании Бога, то начальниками общества могут быть только представители религии. «Представляя единство жизни, священник представляет в то же время единство общественное и политическое», так как «религия обнимает во всей полноте систему политическую». От неё уже зависят наука и промышленность, имеющие каждая свою иерархию: одна из иерархий будет руководить разработкой наук, другая — регулировать промышленность, обе — «разделять людей на классы по способностям и вознаграждать по делам». Над священниками науки и промышленности стоит священник общий или социальный — «живой закон», воплощающий в себе самую идею правды, будет ли он называться законом Нумы, или Моисея, или Христа, или (для будущего) Сен-Симона.
Вся система, таким образом, представляется как «последнее откровение, делаемое Богом человеку, откровение прогресса, любви, жизни». Мистико-религиозный элемент возобладал в сенсимонизме над научным.