Латышский национальный романтизм

Латышский национальный романтизм — региональная вариация северного модерна, получившая широкое распространение в Риге первой половины XX века, преимущественно в период с 1905 по 1911 годы, в связи с бурным ростом города как крупнейшего индустриального центра Российской империи в период второй промышленной революции.

Экономическая основа По темпам роста населения Россия в период 1860—1910 гг. опережала все европейские страны.

Прирост городского населения был неравномерным в разных частях страны: в прибалтийских губерниях он составил за 1863—1897 гг. 192,6 % (сельского — только 10,6 %), в столицах 141,5 %, а в северных Архангельской, Вологодской, Олонецкой губерниях — только 30,6 %, уступая росту численности селян (32,0 %). Это стимулировало спрос на строительство, которое стало бурно развиваться в наиболее урбанизированных губерниях страны. К 1914 году население Риги достигло 558 тыс. человек, и по величине и промышленному потенциалу она уступала только Петербургу, Москве и ВаршавеСтатистический ежегодник России за 1914 г., Петроград, 1915..

Доходный дом оставался на рубеже XIX и XX веков самым активным компонентом застройки Риги, особенно в центре города, отмечает историк архитектуры Янис Крастыньш. В промышленной архитектуре города мало что изменилось, тогда как московские и петербургские зодчие возводили новые железнодорожные вокзалы, банки, универмаги, особняки для крупных промышленников и торговцев. В центре Риги подобные задачи не имели базы, спрос на общественные здания был удовлетворён к 1905 году. А в доходном доме реализовывались вкусы заказчиков, среди которых заметное место получили латышские буржуа. Пользуясь ссудами различных кредитных организаций, латыши развернули широкое строительство жилых домов: по статистике 1907—1913 годов их доля среди домовладельцев достигла половины.

Основное внимание уделялось внешней отделке зданий. Латышский романтизм в городской архитектуре многоэтажных каменных домов со съёмными апартаментами также сыграл роль специфического индикатора общего финансового процветания зарождавшейся латышской буржуазии — можно утверждать, что этот стиль, развившийся всецело на национальной этнографической почве, обслуживал коммерческие интересы латышских домовладельцев и предпринимателей, являясь устойчивым выразителем их стабильного экономического положения, упрочившегося как раз к 1905 году. По сути же латышский национальный романтизм можно причислить к вариантным национальным интерпретациям рационального модерна, который пришёл на смену раннему декоративному направлению.

Предыстория и основные установки

Среди разнообразия стилей архитектуры модерна латышский национальный романтизм представляет собой попытки создать самостоятельную, национально-самобытную архитектуру, что было тесно связано с общим подъёмом латышской культуры после революции 1905 года и выходом фундаментального собрания латышских дайн, собранных К. Бароном и изданных в Петербурге при содействии латышского богача Генриха Висендорфа и Императорской Академии наук.

Развивался на основе эстетических концепций традиционного европейского модерна, стал своеобразной национально обусловленной реакцией на декоративное ответвление «нового стиля», а также на другое «национальное» ответвление под условным названием финский национальный романтизм, который зародился в скандинавских странах на рубеже столетий, где и приобрёл высокую популярность (Л. Сонк, Э. Сааринен, Г. Гезеллиус, А. Линдгрен). Об этом архитектурном направлении художник Янис Розенталь писал: «Молодые финские архитекторы стремятся к достижению впечатления мощных, динамических ансамблей и гораздо меньше к симметрии… Башни, эркеры и лоджии вводятся с целью оживления фасада. Стены, напротив, оставляют гладкими, без всяких профилей и орнаментов. Последние используются крайне скупо или концентрируются в таком месте, где они обретают смысл и значение… Взято за правило стремиться к их самостоятельной художественной ценности и оригинальности». Он подчёркивал стремление финских архитекторов использовать природный материал, а не имитацию. Даже штукатуркой стремятся не имитировать гранит или мрамор, но выявить эффекты, свойственные этому материалу: создать фактуру через сочетание гладких и грубых поверхностей. Но самой главной чертой является стремление удобных и светлых внутренних помещений.

Сами финны связывали своеобразие своей архитектуры с влиянием американского и европейского зодчества, отрицая внешние проявления национализма. Фактически о латышском архитектурном романтизме можно говорить как об аутентичной попытке создания канонов национального зодчества, обусловленной условиями эпохи своеобразного «золотого века» (в масштабах Европы и мира этот период получил название Прекрасная эпоха) в развитии рижской промышленности, экономики, латышской национальной культуры. Тенденции развития Прибалтийского края и Финляндии были схожи, и финская архитектура придала импульс латышским архитекторам в их творческих поисках, полагает Я. Крастыньш.

В 1901 году доля рижских домовладельцев-латышей составил 44,7 % от общего числа владельцев недвижимости в городе. На уровень культурного самосознания латышей повлияла активная общественная и архитектурная деятельность Яниса-Фридриха Бауманиса, первого архитектора-латыша, получившего высшее образование в Императорской Академии художеств. Всего архитекторам-латышам в период господства стилевых принципов национального романтизма удалось спроектировать и построить более 40 % от общего числа капитальных жилых домов в Риге в период с 1905 по 1911 год: свыше 140 из более чем 500.

Характерные черты Отказ от приёмов архитектуры XIX века, ориентированной на выстраивание квартир вдоль фасада с анфиладами светлых комнат и тёмными подсобными помещениями, переориентация на комфортное проживание и удобство. Использование широкого ассортимента строительных материалов, в том числе природных, и приёмов отделки зданий с ориентацией на характерные особенности применяемого материала. Экспрессивно-тяжеловесный архитектурный образ. Типичные для модерна принципы художественной композиции: динамизм, асимметрия, «живописное» пятно и другие. Использование этнографических элементов в отделке зданий, народных мотивов и орнаментов на фасадах. Регулярное применение открытых металлических консолей (выступов в стене, поддерживающих элементы фасадов, такие, как балки и карнизы), перемычек и перекладин, каменных выпирающих частей главного фасада (эркеров и ризалитов), которые часто бывают обрамлены и даже изящно «обыграны» (в соответствии с утилитарно-функциональным подходом, принятым в идеологии модерна) с помощью этнографического орнамента. Признаки, относящиеся к строительному канону деревянного национального сельского зодчества: подчёркнутая крутизна крыш зданий, демонстративно скошенные верхние или боковые части оконных проёмов, интенсивное использование стилизованных орнаментов и чётких этнографических рельефных изображений (не абстрактных зоо- или антропоморфных, как в раннем декоративном ар-нуво, перенасыщенном символами и эмблемами, а нарочито простых и исчерпывающих в своей простоте — девушка в национальной одежде, латышский крестьянин с инструментами для пахоты, пчела, борть, пышные колосья ржи или пшеницы, папоротник, танцы у костра в языческий праздник Лиго и т. д.), а также обыгрывание традиционных мотивов деревянных опор и других конструктивных элементов, свойственных крестьянским, рыбацким избам и ремесленным мастерским разных регионов Латвии. Одним из наиболее часто встречающихся орнаментов, который фактически определяет принадлежность здания к данному стилю — искусно имитированный фахверк; из растительных орнаментов достаточно часто встречаются сосновые и еловые ветви, дубовые и липовые венки; из образцов зоологического орнамента — белки (например, на доме по адресу улица Альберта, 12, который считается ортодоксальным примером латышского национального романтизма в Риге), клесты и пчёлы.

Архитекторы-латыши Скульптурные рельефы на фасаде дома по улице Бривибас, 62 (архитектор Эйжен Лаубе) Плеяду латышских архитекторов открывают К.Пекшен и О.Баар, которые начали самостоятельную карьеру ещё в XIX веке. Вместе с произведениями Яниса-Фридриха Бауманиса их работы составили около 40 % общего объёма капитальной застройки Риги на рубеже веков. Первые произведения в стиле национального романтизма были созданы в мастерской К. Пекшена, где тогда работали Э. Лаубе и А. Ванаг. Они стали ведущими мастерами этого стиля, а Эйжен Лаубе — ещё и его идеологом. Константин Пекшен, работавший в прогрессивном строительном бюро Яниса Фридриха Бауманиса, один из создателей Рижского общества архитекторов, построил более 250 домов в данном стилевом направлении; Эйжен Лаубе, его ученик, впоследствии почётный доктор архитектуры (с 1930 года), кумир Карлиса Ульманиса, питавшего страсть к архитектурным изыскам с национальным колоритом, талантливый преподаватель во многих высших школах, построил 83 дома; Янис Алкснис, чьё творчество отличается ярко выраженной вертикально-рациональной составляющей, автор первого в Риге многоэтажного здания с монолитным железобетонным каркасом (здание банковского комплекса на улице Калькю, 15, датированное 1913 годом), построил всего 129 домов. Однако стиль латышского национального романтизма был для него лишь кратковременным увлечением; Александр Ванагс, получивший строительное право в Санкт-Петербурге в 1902 году и открывший впоследствии независимое строительное бюро с мастерскими для молодых архитекторов, стал автором 71 проекта капитальных жилых домов; Эрнест Поле, работавший в строгом рациональном или неоклассическом стиле, считается автором 32 — 34 домов в центре Риги, которые принадлежат к национальной концепции в архитектуре. Одна из первых его работ — здание Ссудо-сберегательной кассы рижских ремесленников на ул. Элизабетес, 14, навеянное впечатлениями от посещения Финляндии и знакомством с мастерской Г. Гезеллиуса, А.Линдгрена и Э. Сааринена в 1903 году; Мартин Нукша является автором 20 домов; По проектам будущего латвийского советского архитектора, первого в Латвии специалиста по строительным конструкциям, разработчика терминологического словаря Августа Яновича Мальвеса также было построено около 20 домов в этом стиле, некоторые совместно с Эйженом Лаубе.

Образцы

Первым проектом в стиле латышского национального романтизма стало здание на ул. Мариинской, 26, проект которого глава бюро К. Пекшен подписал в 1905 году. Окончательный вариант фасада разработан при участии Э.Лаубе, на нём красуется надпись по-латышски: «Mans nams — mana pils» («Мой дом — моя крепость»), выражающий идеалы ставшего состоятельным латышского буржуа. Оконные проёмы со скошенными верхними углами ассоциируются с крестьянскими домами, орнаменты перебивают ритмичный строй окон, асимметричный фасад отделан различной по фактуре штукатуркой.

На фасаде школы Кеныня (Тербатас, 15/17) проявлены новые свойства известных материалов: вместо штукатурки применён грубо тесанный тёмно-серый пористый известняк, красный кирпич, имеются вставки из зелёных изразцов и гладкой розовой штукатурки. Окна имеют характерные скосы в верхней части, а на фасаде выступают опорные части конструкции здания.

Аналогичным образом решен фасад доходного дома на Тербатас, 33/35: оштукатуренные поверхности разнообразной фактуры чередуются со вставками из кирпича и тёмного гранитного щебня. Балконный парапет на третьем этаже украшает латышский орнамент.

Орнаментальные украшения стали характерной чертой зданий национального романтизма и зданий на ул. Авоту, 3 и 5, Динабургской, 10/12. Основные наиболее примечательные сооружения в стиле национального романтизма, которыми наполнен центр Риги, где этот стилевой вариант оставил самые яркие следы, расположены на периметральной застройке центральных рижских улиц Александра Чака, Кришьяня Валдемара, Бривибас, Тербатас, Кришьяня Барона и др. Конкретные дома, построенные в данном стилевом направлении и заслуживающие внимания, относятся к творчеству конкретных архитекторов.

Константин Пекшен