Нау́м Иса́евич Гре́бнев (настоящая фамилия — Ро́мбах; ) — русский советский поэт, переводчик народной поэзии и классических поэтов Кавказа и Востока.
В его переводах или с его участием вышло более 160 книг.
Биография Родился 20 ноября 1921 года в Харбине в еврейской семье. Отец — ковенский мещанин Исай Нахимович (Исайя-Рувим Нохумович) Ромбах (1887—1931)Запись о рождении 15 декабря (по старому стилю) 1887 года в Ковно доступна на сайте еврейской генеалогии JewishGen.org; имя при рождении указано как «Исайя-Рувим Нохумович Ромбах».Л. Ф. Говердовская. Развитие периодической печати и библиотечного дела русскими эмигрантами в Китае в 20—40-е годы XX столетия : Редактор харбинской газеты «Трибуна» И. Н. Ромбах., редактор харбинских просоветских ежедневных газет «Вперёд» (1920—1921) и «Трибуна» (1922—1926), с июля 1926 года работал в Москве в Совторгфлоте, затем во Всехимпроме (Всесоюзное объединение химической промышленности «Всехимпром» ВСНХ СССР).
Мать, Лея Иосифовна Гальберг (1899—1991), в быту Елизавета Иосифовна, была преподавателем иностранных языков и переводчицей, в том числе в Иностранной комиссии Союза писателей, давала уроки английского в эвакуации в Ташкенте. С её участием началось — вначале заочное — знакомство Гребнева с Анной Ахматовой. Оставила рукописные воспоминания «В Харбине», где среди прочего рассказывает об арестах харбинцев, в том числе об аресте матери писателя Юрия Николаевича Абдашева, и как она её нашла много лет спустя, а также «Записки переводчицы», где много пишет о Е. Д. Стасовой.
Великая Отечественная война застала Гребнева с самого её начала, поскольку в это время он служил по призыву на границе, под Брестом в артиллерийском полку. Он отступал вместе с Красной Армией, попал в знаменитое Харьковское (Изюм-Барвенковское) окружение, где немцы взяли в плен 130 тысяч красноармейцев, вышел одним из немногих, форсировал Северский Донец, воевал под Сталинградом, был трижды ранен, и после последнего ранения 12 января 1944 года война для него, сержанта — командира отделения топографической разведки, кончилась. Он вспоминал об этом такВойна была самым серьёзным событием моей биографии: …Капитан Цховребадзе был офицером нашего дивизиона, который поначалу сам вызывался «идти в пехоту», а потом шёл просто потому, что все привыкли к тому, что передовой НП всегда возглавлял он. Так было и на этот раз. Мы с ним вдвоём пошли на передовую выбрать место для НП, с тем чтобы потом к нам присоединились телефонисты и радисты… А над нами летели самолёты. Мы не увидели их, потому что было пасмурно, но как мы могли их не услышать? Это были тяжёлые бомбардировщики «Хейнкель-111» — самолёты огромной по тем временам грузоподъёмности, бомбившие, как правило, не передовые, а ближние тылы. Наверное, лётчики увидели нас двоих в просвете облаков. Но почему весь огромный груз они сбросили на такую незначительную цель, я не понимаю. Может быть, из-за облачности они не смогли выполнить своего задания и, возвращаясь, избавились от своего груза таким образом. Наверное, я никогда не узнаю ответа на этот вопрос, а мой командир тем более. Он был убит. Услышав свист бомб, мы инстинктивно упали на землю. Я почувствовал удар в бок. Потом все утихло, я приподнялся на локтях. Живот был распорот, а внутренности — в снегу. У меня хватило сил собрать их и зажать рану. Держась за живот, я подполз к капитану. Перед тем как упасть, мы шли рядом, теперь, убитый, он лежал на расстоянии метров пятидесяти от меня. Я был потрясён не столько своим ранением, хотя мы знали, что ранение в живот почти всегда кончается плохо, сколько гибелью своего любимого командира…
…Недели через две, когда я немного окреп, Надя Охапкина уложила меня на розвальни и отвезла в полевой госпиталь. К этому времени в палатке, где поначалу было двенадцать раненых, остался в живых, кроме меня, только один. После того как я покинул палатку, умер и он…
…После полевого госпиталя, куда отвезла меня Надя, я кочевал по многим госпиталям, пока наконец не попал в Ташкент. Наш санитарный поезд шёл дальше, но на каждой станции ссаживали раненых, у которых начиналось кровотечение или другие осложнения. Мои раны заживали гладко, но я попросил, чтобы меня оставили в Ташкенте, куда были эвакуированы из Москвы моя мать и сестра. Нескольких человек вынесли на перрон. Мы ждали, когда за нами приедет санитарный автобус. Мимо проходили люди, задавали вопросы в надежде узнать что-нибудь о своих близких. Не встречали ли такого-то? Тем, кто проходил мимо, а после сестре и шофёру автобуса, санитаркам в госпитале я давал адрес матери, просил пойти и сказать, что я здесь. Я рассуждал так: если обращусь с просьбой к десяти людям, то хотя бы один обязательно её исполнит. К матери пришли все десять человек. В дверь дома, где она жила, стучали весь вечер и всю ночь.
Как ни ужасно было время войны, но эту человеческую солидарность я вспоминаю с ностальгической грустью до сих пор.
Через несколько месяцев, немощный и полусогнутый, я возвратился домой в Москву.
Итак, 12 января 1944 года был моим последним днём войны. Впрочем, может быть, как для моего врача, война не кончилась и для меня. Я инвалид ВОВ второй группы и со дня окончания войны не помню ни одного мгновения, когда я не чувствовал бы физической боли.
Свои воспоминания о войне Гребнев озаглавил: «Война была самым серьёзным событием моей биографии». Естественно, в свой перевод стихотворения Расула Гамзатова «Журавли» (лёгший в основу известной песни) он вложил и собственное ви́дение войны.
Итак, я остался жив. Никакой профессии у меня, разумеется, не было. Когда я учился в школе, я любил математику и физику, и мои учителя прочили мне будущее в этих областях.
Правда, в юности я написал несколько стихотворений, в том возрасте, когда стихи пишут едва ли не все. Я даже два года посещал литературную студию Московского городского дома пионеров, но писание стихов вскоре прошло как возрастная болезнь и, может быть, никогда не возобновилось бы, не будь войны. Помню: 30 октября 1942 года, в пору затишья, сидя на наблюдательном пункте под Сталинградом, я написал первое стихотворение на войне, после которого из моей души хлынул поток стихов.
После демобилизации по инвалидности Гребнев поступил в Литературный институт. Там он учился вместе с Гамзатовым, и с той поры начались их дружба и сотрудничество. В 1949 году он окончил Литературный институт. Гребнев также переводил стихи отца поэта, Гамзата Цадасы.
В 1951 году в разгар кампании по борьбе с космополитизмом подвергся критике от М. Бубеннова в статье «Нужны ли сейчас литературные псевдонимы?» за использование псевдонимаКонстантин Симонов. Дискуссия о псевдонимах (из кн.: Глазами человека моего поколения).
Похоронен на См. http://bozaboza.narod.ru/grebnev.html .
Творческая деятельность
В числе переводов поэты-современники Гамзат Цадаса, Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев, Алим Кешоков, Танзиля Зумакулова, Ираклий Абашидзе, Шота Нишнианидзе, Иван Тарба, Константин Ломиа, Адам Шогенцуков.
Переводил классиков поэзии Востока, таких как узбекские классические поэты Фуркат, Турды, Махмур, Увайси, Агахи; каракалпакский поэт-классик Бердах, туркменские классические поэты Зелили, Махтумкули, Мятаджи.
Особо следует отметить книгу «Истины. Изречения персидского и таджикского народов, их поэтов и мудрецов» в переводе Н. Гребнева (1968), которая была оформлена его супругой, Ноэми Моисеевной Гребневой, художником-графиком, а также ценительницей поэзии и пересказчицей Библии для детей. Ноэми Моисеевна оформила целый ряд книг переводов Наума Гребнева. Одной из самых удачных её работ была книга «Истины. Изречения персидского и таджикского народов, их поэтов и мудрецов», на обложке которой изображён вертикальный чёрный ключ на белом фоне. Книга включает изречения Алишаха Рагиба Самарканди, Абу Шукур Балхи, Анвари, Ансари, Ануширвана, Асади Туси, Аттара, Аухададдина Аухади, Бедиля, Бейхаки, Газали, Джами, Амир Хосров Дехлеви (Дехлави), Зебуннисо, Кисаи, Камола Худжанди, Манучехри, Муиззи, Масуди Марвази, Навои, Омар Хайама, Рудаки, Руми, Саади, Саиба Табризи, Сайидо, Санаи, Убейда Закани, Унсури, Фаррухи, Фирдоуси, Хафиза, Хакани, Хамдаллаха Казвини, Хилоли, Хусейна Ваиза Кашифи, Хусрави, Шахида Балхи, Шакира Бухари.
Ещё в 1963 году Корней Чуковский писал о Науме Гребневе: Перед советским читателем у него есть большая заслуга: долгим и упорным трудом он создал одну за другой две немаловажные книги — две антологии народных стихов. В одну из них вошли переведённые им сотни (не десятки, а сотни!) песен различных кавказских народностей, а в другой столь же богато представлен, только в его переводах, среднеазиатский фольклор: узбекские, таджикские, киргизские, туркменские, уйгурские, каракалпакские песни.
Составить столь обширные своды памятников устного народного творчества и воспроизвести их на другом языке обычно бывает под силу лишь многочисленному коллективу поэтов. Сборники, составленные Гребневым, — плод его единоличного труда. Он не только переводчик всех песен, но и собиратель всех песен, не только поэт, но и учёный-исследователь.
Невероятную популярность получило стихотворение Расула Гамзатова «Журавли» в переводе Гребнева, благодаря песне «Журавли» в исполнении Марка Бернеса, впервые прозвучавшей в 1969 году. Вскоре после её появления в СССР стали возводиться мемориальные комплексы, памятники погибшим в Великую Отечественную войну с изображением летящих журавлей и текстом первых строк песни. Позднее появились новые памятники с журавлями, хотя и без стихов Р. Г. Гамзатова в переводе Н. И. Гребнева. Таков мемориальный комплекс в Санкт-Петербурге. Стела с чёрными журавлями, возведённая у Театрального центра на Дубровке, не имеет никаких надписей. После песни «Журавли» изображение журавлей стало символом памяти о погибших.
Наум Гребнев переводил армянских поэтов Наапета Кучака, Григора Нарекаци, Багдасара Дпира, Ованеса Туманяна. Недостаточно известны, хотя заслуживают особого внимания, переводы Гребнева таких средневековых армянских поэтов, как Амам Аревелци.
Семья Жена — Ноэми Моисеевна Гребнева (урождённая Каплан, 1923—2016), художник, график. Сын — Михаил Наумович Гребнев (род. 1953), переводчик. Сестра — Лилиана Исаевна Ромбах (1918—1999), была замужем за конструктором М. Р. КаплановымРашид Капланов «Труды. Интервью. Воспоминания». Племянник — Рашид Мурадович Капланов (1949—2007), историк и этнограф, специалист в области иудаики.
Награды, звания и премии орден Отечественной войны I степени (06.04.1985) орден «Знак Почёта» (19.10.1981) медаль «За трудовую доблесть» (04.05.1960) медаль «За боевые заслуги» (10.10.1943), награждён приказом по 170-му гв-му апап №: 10/н от: 10.10.1943 года за отвагу, проявленную при осуществлении топопривязки для обеспечения точного огня батареи другие медали заслуженный работник культуры Дагестанской АССР (1970) заслуженный деятель искусств Кабардино-Балкарской АССР (1966) Государственная премия Дагестанской АССР (1972)
Сочинения
Наум Гребнев. Поэтическая археология (статья) // В кн.: Художественный перевод. — Ереван, 1973. — С. 290—296. Воспоминания о войне «Слово переводчика», «Харьковское окружение 1942 года», «Под Сталинградом», «Мой последний день войны» // Вопросы литературы. — 1999. — № 4. — С. 186—208.
Переводы
С абхазского языка
С азербайджанского языка
С армянского языка Нарекаци Г. Стихи: Книга скорбных песнопений (отрывки) Пер. Н. Гребнева. — Ереван: Айастан, 1969. — 51 с. Тираж 10 тыс. Прапесня: Из армянской народной поэзии. — Ереван: Айастан, 1970. Григор Нарекаци. Книга скорби. С армянского. — Ереван: Советакан грох, 1977. Двуязычное издание. 500 с. Предисловие, составление, прим. Левона Мкртчяна. Редактор Мария Сергеевна Петровых. Тираж 20 тыс. Григор Нарекаци. Книга скорбных песнопений. — Ереван: Наири, 1998. Книга включает впервые опубликованные главы 34, 37, 57, 69. Григор Нарекаци. Стихи. Книга скорбных песнопений' (отрывки). — Ереван: Айастан, 1969. Тираж 10 тыс. 50 с. Послесловие Левона Мкртчяна «О Григоре Нарекаци».