Правозащитное ЛГБТ-движение в России зародилось в последнее советское десятилетие и организационно оформилось на протяжении 1990-х годов. Первые предпосылки для его возникновения сложились ещё в Российской империи, но были подавлены в СССР.
Субкультура конца XIX — начала XX веков
Несмотря на уголовное преследование, городская гомосексуальная субкультура начала формироваться в Российской империи в 1830-40-х годах. С 1860-х она претерпела качественный скачок по причине стремительной урбанизации на фоне отмены крепостного права и индустриализации страны. В крупных городах появилась тематическая инфраструктура — кафе, рестораны, гостиницы, бани, салоны и даже импровизированный «гей-музей». Оформились различные литературные и философские группы.
В начале XX века вопрос целесообразности уголовного преследования однополых отношений активно поднимался в российском юридическом сообществе, однако сами гомосексуалы своего голоса в этой дискуссии не имели. В это время одним из ведущих «гей-эмансипаторов», ратовавших за отмену антигомосексуального законодательства, стал известный российский юрист и сооснователь «Партии кадетов» В. Д. Набоков.
После революции 1905 года и последовавшего ослабления цензуры в печати появились голоса самих гомосексуалов. Свет увидело большое количество художественной, научно-популярной и бульварной литературы соответствующей тематики. В 1906 году вышла повесть «Крылья» М. А. Кузмина — первая в европейской истории позитивная история однополой любви. В 1908 году под именем П. В. Ушаковского (уже на титульном листе было указано, что это псевдоним) появилась книга «Люди среднего пола», где излагались основные философские и научные взгляды на гомосексуальность, а также содержались призывы к толерантности и отмене уголовного преследования. В этом же году вышел и перевод книги Магнуса Хиршфельда «Третий пол Берлина», спустя всего 4 года после публикации в Германии.
Октябрьская революция 1917 года привела к отмене всех царских законов. И хотя отношение коммунистов к гомосексуальности было весьма неоднозначным, однако новые уголовные законы, опиравшиеся на секулярные и материалистические, научные представления, не предусматривали наказания за однополые отношения. При этом последовавший экономический кризис и борьба большевиков с «притонами разврата» разрушили сложившуюся гомосексуальную субкультуру, вытеснив её на улицу.
Новая власть не внесла особого вклада в вопрос гомосексуальной эмансипации, хотя ряд коммунистических деятелей (А. М. Коллонтай, Н. А. Семашко) активно контактировали с немецким гей-движением и принимали участие в работе «Всемирной лиги сексуальных реформ». В 1926 году берлинский учёный и гей-активист Магнус Хиршфельд посетил СССР, где встречался с советскими гомосексуалами (в частности М. А. Кузминым и Н. А. Клюевым), однако был вынужден констатировать отсутствие организованных правозащитных групп.
В ходе сталинских репрессий в 1933 году вступающие в однополые контакты мужчины были объявлены «шпионами», «контрреволюционерами», «классовыми врагами» и «деклассированными элементами», разрушающими советское общество, а в уголовный кодекс были внесены соответствующие изменения. Вскоре после принятия И. В. Сталину поступило письмо от жившего в Москве британского коммуниста, журналиста и гея Гарри О. Уайта (), в котором он попросил его разъяснить принятие нового закона, параллельно осветив позитивные марксистские взгляды на гомосексуальность и намекнув, что данные действия СССР вызовут негативную реакцию Коминтерна. Однако ответа не получил. Новый уголовный кодекс на долгие годы затормозил формирование ЛГБТ-движения.
В 1959 году некоторые советские юристы предприняли попытку исключить первую часть статьи 154-а, которая предписывала наказание за добровольные гомосексуальные контакты между двумя мужчинами, из нового Уголовного Кодекса РСФСР. Известный советский правовед Борис Никифоров высказал своё мнение по этому поводу на комиссии законодательных предположений 27 августа 1959, заметив, что первая часть статьи 154-а была совершенно «непонятна». Его суждения поддержал юрист Сергей Степичев, который и вовсе предложил отменить наказание за добровольное мужеложство. Однако юрист Коротков посчитал, что эти предложения были необоснованными и статья за добровольное мужеложство должна была остаться в УК РСФСР.
В 1960-1970х годах дискуссия о том, стоит ли отменить уголовное наказание за добровольное мужеложство продолжилась. Так, юрист Павел Павлович Осипов из Ленинградского университета в своей кандидатской диссертации «Половые преступления» (1966) высказал предложение отменить наказание за добровольное мужеложство, аргументируя это тем, что гомосексуальность была не преступлением, а болезнью, которую нужно было лечить. Другой учёный-юрист Яков Михайлович Яковлев также утверждал, что гомосексуальность это скорее медицинская проблема, а не криминологическая. Юристы из учебных учреждений МВД были категорически против данных высказываний. Борис Васильевич Даниэльбек в учебном пособии «Половые извращения и уголовная ответственность» (1972) для Высшей Школы МВД осуждал Осипова и Яковлева за их высказывания, утверждая, что если отменить наказание за добровольное мужеложство, то количество геев увеличится. Кроме того, согласно его суждениям, гомосексуальность противоречила коммунистической морали.
Судебно-медицинские эксперты также высказывали мнение о том, что расследование дел о мужеложстве было очень сложной задачей, так как неопровержимые улики в таких делах собрать было практически невозможно. Однако некоторые следователи решали данную проблему по-своему — посредством шантажа и угроз в адрес «свидетелей», которых вынуждали давать показания против главного подозреваемого. Такие дела часто велись с нарушениями закона и оправдательный приговор был практически невозможен, даже несмотря на жалобы адвокатов Генеральному прокурору СССР.
1970-е годы С. И. ПараджановГ. Н. Трифонов В 1970-х годах развивающееся международное правозащитное гей-движение впервые с 1930-х годов обратило внимание на ситуацию в Советской России. Преследование гомосексуалов стали рассматриваться как часть нарушения прав человека в СССР. Особую известность получили уголовное преследование режиссёра С. И. Параджанова (1974) и писателя Г. Н. Трифонова (1976). При этом советское диссидентское движение не поддерживало гомосексуалов: А. И. Солженицын лишь характеризовал соответствующую уголовную статью как «грязненькую», В. Т. Шаламов выступал с откровенно гомофобных позиций. В 1977 году итальянский активист Анджело Пеццана () прибыл в СССР, он пытался убедить А. Д. Сахарова выступить против преследования геев. После отказа учёного-диссидента А. Пеццана выступил с единоличным протестом в Москве. В этом же году переданное из тюрьмы «Открытое письмо» Г. Н. Трифонова было опубликовано в ряде зарубежных изданий, в неё писатель говорил «о глупости, лжи, жестокости и цинизме», культивируемых в советском обществе в отношении гомосексуалов. В 1980-м году во время московской Олимпиады иностранный активист приковал себя наручниками к решётке Летнего сада в Ленинграде во время акции против дискриминации гомосексуалов.
«Голубая лаборатория» (1983—1986) В 1983 году приехавший в Ленинград из Киева филолог-полиглот Александр Заремба создал организацию «Гей-лаборатория» («Голубая лаборатория»). В неё вошло около 30 человек, включая 4 женщины: Сергей Щербаков, Виктор Тюшев, Ольга Жук, Ольга Краузе, Раиса Таирова, Олег Ульба и другие. Группа ставила перед собой многочисленные задачи: формирование самосознания у геев и лесбиянок СССР, изучение языков для ознакомления с западным опытом движения, перевод и распространение иностранной тематической литературы, борьба за отмену уголовного преследования, организация досугового и культурного пространства. «Гей-лаборатория» через Рейо Хярконена установила связь с финской организацией геев и лесбиянок «SETA», а через неё вошла в состав международной ассоциации «ИЛГА». Советские активисты переправляли на Запад информацию о бедственном положении ЛГБТ в СССР. Они инициировали акции протеста против гомофобии в России с участием европейских коммунистических партий. Активисты также стали заниматься информированием об эпидемии СПИДа. Группа быстро попала в поле зрения КГБ. В июле 1986 года после провокации и последовавших репрессий она распалась, однако многие её члены позднее стали лидерами «первой волны».
«Первая волна» (конец 1980-х — первая половина 1990-х) Во второй половине 1980-х годов в СССР на фоне «Перестройки» активизировалась общественная жизнь, одной из сторон этого процесса стало появление гей-лесби-организаций и групп.
В 1980-х годах Ольга Краузе организовала в Ленинграде «Клуб независимых женщин», занимавшийся культурным обменом и досугом, решением проблемы трудоустройства лесбиянок, бежавших с гомофобной периферии, юридически и материально поддерживали геев, осужденных за свою гомосексуальность.
В Ленинграде-Петербурге в начале 1990-х начинают функционировать гей-лесби-организации: «Фонд культурной инициативы и защиты сексуальных меньшинств» («Фонд Чайковского»), «Ассоциации геев и лесбиянок „Крылья“» («Невские берега», «Невская перспектива»). В их работе принимают участие Ольга Краузе, профессор Александр Кухарский, Ольга Жук, Юрий Ереев, Сергей Щербаков, Олег Ульба, Тимур Новиков, Геннадий Трифонов, Владимир Весёлкин и другие.
В конце 1989 года в Москве Владиславом Ортановым, Константином Евгеньевым, Алексеем Зубовым, Романом Калининым, Евгенией Дебрянской была основана «Ассоциация сексуальных меньшинств» («АСМ»), позиционировавшая себя как правозащитная организация, главной задачей которой стали борьба за равноправие вне зависимости от сексуальной ориентации, преодоление гомофобии, отмена уголовного преследования. Однако через год из-за разногласий «АСМ» распалась. Евгения Дебрянская и Роман Калинин создали «Московский союз лесбиянок и гомосексуалистов» («МСЛГ»), потом — политический союз «Освобождение»; более умеренные активисты во главе с Владиславом Ортановым объявили о создании Ассоциации за равноправие гомосексуалистов (АРГО). Кевин Гарднер основывает центр «ЭЗОП», Геннадий Крименской — организацию «Мы и вы», Николай Недзельский — ВИЧ-фонд «Имена».
В 1990 году в газете «СПИД-инфо» № 5 было напечатано обращение «АСМ» к Президенту СССР и Верховным Советам СССР и союзных республик, подписанное В. Ортановым, К. Евгеньевым и А. Зубовым с просьбой отменить дискриминационные статьи уголовного кодекса и объявить амнистию тем, кто был осужден по этим статьям.
В 1989 году Владимир Весёлкин вместе с Гариком Сукачёвым выступили против уголовного преследования гомосексуалов и провели серию благотворительных концертов. В 1991 году на концерте «Рок против террора» группа «АукцЫон» выступила с заявлением в защиту сексуальных меньшинств, призывом к толерантности и за отмену 121 статьи УК РСФСР. Петицию подписали многие участники концерта: «АукцЫон», «Бригада С», «ДДТ», «Чайф», «АВИА», «Центра Стаса Намина», «Ва-Банкъ», «Последний шанс», «Миссия: Антициклон», Вячеслав Бутусов, Виктор Салтыков, Сергей Крылов, Михаил Жванецкий, Сергей Соловьёв, Владислав Листьев, Александр Сокуров, Анастасия Рахлина-Башлачёва и др..
28—30 мая 1990 года в Таллине по инициативе Института истории Эстонской академии наук и при поддержке ряда зарубежных ЛГБТ-организаций состоялась первая в СССР международная научная конференция о положении сексуальных меньшинств. В ней приняли участие известные учёные и активисты, среди которых Джефри Уикс (). Герт Хекма () и другие. Конференция имела важное значение для роста самосознания советского гей-лесби-сообщества и развития правозащитного движения.