Битва при Думлупынаре (в Турции известна как и ) — решающее сражение второй греко-турецкой войны, продолжавшееся с 26 по 30 августа 1922 года. Победа в этой битве ежегодно отмечается в Турции 30 августа как День Победы.
Предыстория После сражения под Анкарой августа — сентября 1921 года, где победа была близкаDouglas Dakin,The Unification of Greece 1770—1923 , ISBN 960-250-150-2, греческая Малоазийская экспедиционная армия генерала А. Папуласа, исчерпав все свои материальные ресурсы и не располагая материальными и людскими резервами, в порядке отошла назад, за Сакарью, установив линию обороны от Никомедии до Эскишехира и Афьонкарахисара. Греческий историк Д. Фотиадис пишет: «тактически мы победили, стратегически мы проиграли»Δημήτρης Φωτιάδης, Σαγγάριος, εκδ.Φυτράκη 1974. Правительство греческих монархистов удвоило подконтрольную ему территорию в Азии, но возможностями для дальнейшего наступления не располагало. Не решив вопрос с греческим населением региона, правительство не решалось эвакуировать армию из Малой Азии. Фронт застыл на год. Новая линия фронта образовывала дугу протяжённостью в 800 км в направлении север-юг по холмистой местности, предположительно удобной для обороны. От Афьонкарахисара и на запад, до Ушака, фронт шёл параллельно одноколейной железной дороге, которая была единственной линией снабжения основных сил греческой армии.
Политический и стратегический тупик Командование греческой армии отдавало себе отчёт о реальном положении и письмом генерала А. Папуласа от 21 сентября информировало правительство, что после девяти лет непрерывных войн требуется завершение похода и политический выход из тупика. Правительство монархистов осознавало угрозу, но позиционируя себя победителем, не могло отступить и прибегло к софизмам. Выступая в парламенте 15 октября 1921 года премьер Д. Гунарис заявлял, что Севрский мирный договор присудил нам 16 тыс. км2, в то время как сейчас мы контролируем 100 тыс. кв. км. В первом случае население региона едва достигало 1 млн, во втором 3 млн.
Предложения сократить протяжённость линии фронта Генерал А. Мазаракис пишет, что было трагической ошибкой, что греческая армия, после отхода от Анкары, заняла позиции пассивной обороны, отказавшись от любой операционной инициативы. Эту политику провозглашали и правительство и СМИ. Но подобная политика давала туркам свободу действий там где они хотели, силами какими они хотели, в каком либо одном месте этого слабого фронта. «Все без исключения военные и политические аналитики считают, что причиной прорыва была недостаточность сил для фронта протяжённостью в 800 км». Даже там, где плотность была большей, между дивизиями существовали незащищённые участки в 15-30 км. Армия продолжала удерживать фронт «колоссальной протяжённости, по отношению к располагаемым силам», что согласно А. Мазаракиса, кроме политических ошибок, стало основной причиной последовавшей катастрофы.
Историки войны задаются вопросом, почему политические и военные лидеры монархистов не видели очевидных истин и приходят к выводу о наличии двух причин: Первая причина была политической. Позиционируя себя победителем, правительство монархистов не могло оставить даже Карахисар и отойти на удобные для обороны позиции в Думлупынаре, как это сделал в 1921 году командующий I первого корпуса А. Кондулис. Результатом того отхода стала последующая «блестящая победа» I корпуса греческой армии над турками при Думлупынаре (1921). Вторая причина была военной. Военное министерство монархистов полагало, что контролируя железную дорогу Афьонкарахисар — Эскишехир, оно создавало тупиковую ситуацию для снабжения кемалистов, но это было ошибочным. Кемаль оставался в Анкаре, но перевёл основную массу своей армии в Иконио, под командование И. Инёню. То есть на железную дорогу, которая соединяла силы его Южного фронта с портами Мерсин и Атталия, откуда его снабжали номинальные союзники греков, французы и итальянцы.
Финансовый кризис В то время как кемалисты наращивали свои силы, получая финансовую и военную помощь из Советской России и от номинальных союзников Греции, французов и итальянцев, Греция не располагала финансами для продолжения войны. Пятимесячный тур премьера Д. Гунариса по союзным столицам, был безрезультатным. Лишь Ллойд Джордж на словах высказал симпатии и поддержку греческих национальных прав, при условии «что греческая армия будет удерживать позиции, которая она занимает сейчас». Д.Фотиадис пишет, что последнее объясняется просто: Оставаясь в Прусе и Киосе, греческая армия являлась «щитом для небольших британских сил, контролировавших Черноморские проливы». Эта услуга британским интересам могла бы отчасти быть аргументом для сохранения протяжённой линии фронта, если бы Греция получила что то взамен. Однако Ллойд Джордж отказал Гунарису в предоставлении государственного займа и предложил ему «пустую корзину»: Гунарису разрешалось получить частный заём на лондонской бирже, что он и попытался сделать. Но в его «корзину» не упал ни один шиллинг.
Гунарис запросил штаб Малоазийской армии о состоянии дел, но ответ был неутешительным: турки превосходят греческую армию в числах, в особенности в кавалерии и артиллерии, а теперь и в авиации, благодаря самолётам, которые им предоставили французы и Советская Россия. В январе 1922 года авиация кемалистов получила от французов 20 самолётов Breguet и Spad, а также 10 итальянских самолётов. В тот же период, истощение финансов Греции способствовало износу самолётов греческой авиации и делало её потери невосполнимыми. Греческие самолёты безуспешно гонялись за новыми турецкими самолётами, проигрывая им в скорости.
Греческой армии были необходимы финансы, военные средства, люди, автомобили, орудия. Достаточно сказать, что на всей линии фронта греческая армия располагала всего 40 тяжёлыми орудиями эпохи Балканских и Первой мировой войн. Если этого нельзя было обеспечить, не оставалось ничего другого как эвакуировать армию из Малой Азии. Вояж Гунариса потерпел фиаско, займа он не получил, была потеряна даже моральная поддержка, французы и итальянцы уже официально были союзниками Кемаля, Греции было отказано в праве проводить досмотр судов идущих в турецкие порты. В результате Гунарис подал в отставку 29 апреля 1922 года. Премьером стал Н. Стратос.
Внутренний заём К 1921 году Малоазийский поход стоил Греции сумму эквивалентную 100 млн долларов США по курсу 1921 годаCurrent history and Forum (Volume 15) , C-H Publishing Corporation, 1921, page 645.. К 1922 году был напечатан большой объём ничем не покрытых банкнот. Не располагая финансами для продолжения войны и без поддержки союзников греческое правительство искало выход из положения. Министр финансов П. Протопападакис был вынужден предложить оригинальный для истории мировых финансов, способ немедленного приобретения денег для казны. Все банкноты в обращении были рассечены. Левая часть продолжала использоваться владельцем банкноты, но сохраняла только половину своего номинального значения. Правая часть, также имевшая половину номинального значения, использовалась для приобретения государственных облигаций. Так 24 марта 1922 года, греческое государство, которое с 1912 года 10 лет находилось постоянно в войнах, получило полтора миллиарда драхм, что дало правительству возможность продолжить войну ещё несколько месяцев.
Автономия Ионии В создавшемся положении, у греческого населения Ионии созрела идея автономии, следуя послевоенной идеологеме о праве наций на самоуправление, чтобы выйти из дипломатического треугольника Греция-союзники-Кемаль. Идея была поддержана движением «Национальная оборона» отставных офицеров сторонников Венизелоса в Константинополе, которые вышли с этим предложением на командующего армии в Малой Азии, А. Папуласа, и который выразил своё понимание и согласиеΓιάννης Καψής, 1922, Η Μαύρη Βίβλος, εκδ. Νέα Σύνορα, 1992, ISBN 960-236-302-9. Движение было поддержано митрополитом Смирны Хризостомом и Константинопольским Патриархом Мелетием. Малоазийские греки заявили, что готовы предоставить на первые расходы нового государства четверть своего имущества. Хризостом просил оставить греческую армию на 3 месяца для организации собственных сил самообороны, ожидая также прибытия греческих добровольцев со всего мира, после чего Греция могла эвакуировать свои войска. Однако движение автономии было встречено в штыки правительством в Афинах. В итоге Папулас стал для правительства подозрительным и было принято решение его замены. Не скрывая своих разногласий с правительством, генерал Папулас подал в отставку.
«Командующий катастрофы»
Вместо А. Папуласа командующим Малоазийской армией был назначен родственник премьера Н. Стратоса, «неуравновешенный» Г. Хадзианестис, до того командир IV корпуса, расположенного в Восточной Фракии и с 1920 года не принимавшего участия в военных действиях. Оценки как греческих, так и иностранных историков относительно нового командующего, его действий или бездействия как минимум сводятся к фразе «худшего выбора не могло и быть». Мазаракис пишет, что премьер Н. Стратос не мог не знать о непригодности своего родственника и что как минимум странно, что Гунарис, который в 1916 году, будучи военным министром, снял Хадзианестиса с поста командующего V дивизии «за неспособностью», не высказал возражений. Более того, современники и историки свидетельствуют, что генерал Хадианестис был человеком «неуравновешенным». Маркезинис именует его эксцентричным, своенравным и мелочным. Джордж Хортон, будучи консулом США в Смирне, знал Хадзианестиса лично и описывает его как красивого, высокого, худощавого и ухоженного офицера, слывшего также «сердцеедом». При этом Хортон также подтверждает, что он был «душевно неуравновешенным»George Horton,The Blight of Asia, ISBN 960-05-0518-7. Ллойд Джордж писал, что Хадзианестис жил с болезненной иллюзией, что его «ноги были из сахара и настолько хрупкие, что если он будет стоять, они надломятся». David Walder в своей книге «The Chanak affair» доходит до того, что на этом основании ставит под сомнение военные способности Кемаля, который сумел победить греческую армию только тогда, «когда её командующим стал человек, который думал, что у него стеклянные ноги». Суммируя эти свидетельства, Д. Фотиадис пишет, что их следует рассматривать как гиперболу, «иначе нам придётся признать, что командующим Малоазийской армией был полусумасшедший». Большее значение Д. Фотиадис придаёт свидетельству генерала А. Мазаракиса, что командующим Малоазийской армии стал офицер, «непригодный и в мирное время командовать даже дивизией».
Первые действия Хадзианестиса Хадзианестис прибыл в Смирну 23 мая 1922 года. А. Мазаракис пишет о всеобщем разочаровании офицеров гарнизона. Через три дня после принятия должности он начал инспекцию фронта, которая затянулась на 15 дней. На тот момент Малоазийская армия была разделена на «Северную группу» со штабом в Эскишехире, в которую входил III корпус, и «Южную группу», в которую входили I и II корпуса армии. Хадзианестис в своём эгоцентризме нашёл, что эта структура уменьшала его власть, и принял решение нарушить её. I Корпус (I, IV, V и XII дивизии) и II Корпус (II, VII, IX и XIII дивизии) перешли под его непосредственное командование, что ослабляло Южную группу, которая в случае внезапного кризиса должна была координировать действия этих двух корпусов из штаба в Смирне, находившегося в 420 км от фронта. Вернувшись в Смирну, он доложил военному министерству в Афинах, что если турецкая армия предпримет наступление, она потерпит поражение.