Верса́льский ми́рный догово́р (, ) — важнейший из серии мирных договоров, завершивших Первую мировую войну; документ, подписанный в Версале 28 июня 1919 года, окончательно положил конец войне между Германией и антигерманской коалицией. Положения Версальского мира вырабатывались в течение полугода после Компьенского перемирия, в том числе в рамках Парижской мирной конференции: различные, зачастую противоречащие друг другу, цели руководителей стран-победительниц привели к длительным дебатам по основным пунктам договора — о необходимости суда над кайзером Вильгельмом II, о численности и структуре будущей германской армии, о судьбе территорий бывшей Германской империи и о величине репараций.
Договор предусматривал передачу Франции Эльзаса и Лотарингии, создание «Польского коридора» и предоставление статуса вольного города Данцигу, передачу Саара под управление Лиги Наций, формирование Рейнской демилитаризованной зоны, ликвидацию германских колоний и проведение серии референдумов о самоопределении в спорных регионах, включая Верхнюю Силезию; он также обязывал правительство послевоенной Германии соблюдать независимость Австрии, выплачивать репарации странам-победительницам за ущерб, нанесённый мировой войной, и не препятствовать свободной торговле. Согласно статье 231-й, на Германию была возложена вся ответственность за развязывание войны; в дальнейшем это положение породило многочисленные споры и конфликты — оно также активно использовалось национал-социалистической пропагандой как доказательство несправедливости условий «Версальского диктата».
Советская Россия не была приглашена на Парижскую конференцию, а Китай, участвовавший в работе конференции, договор не подписал. Из государств, подписавших Версальский договор, США, Хиджаз и Эквадор в дальнейшем отказались его ратифицировать. Сенат США отклонил договор в связи с нежеланием связывать страну участием в работе Лиги Наций, устав которой был составной частью договора. В 1921 году США заключили с Германией отдельный договор, почти идентичный Версальскому, но не содержавший статей о Лиге Наций и об ответственности Германии за развязывание войны. Версальский договор вступил в силу 10 января 1920 года, после ратификации его Германией и четырьмя основными союзными державами — Великобританией, Францией, Италией и Японией.
Договор, ставший одной из основ Версальско-Вашингтонской системы международных отношений, получил широкое и разноречивое освещение в мировой историографии: предметом дебатов историков и экономистов стала как степень эффективности предусмотренных экономических мер, так и роль Договора в возникновении реваншистских настроений в Германии. После многочисленных нарушений Договора властями Веймарской республики и изменений его условий, произошедших в 1920-е и 1930-е годы, документ окончательно утратил юридическую силу в 1937 году.
Подготовка
Версальский договор стал основным документом, подписанным в ходе Парижской мирной конференции, созванной после завершения активных боевых действий Первой мировой войны. См. Контекст Парижской конференции.
Наказание и превенция Хотя сама конференция в Париже официально началась в январе 1919 года, только возвращение президента Вудро Вильсона из США в Париж в марте открыло период наиболее активной работы над мирным договором с Германией, завершившейся к началу мая окончательным согласованием условий мира представителями государств антигерманской коалиции. Четырёхмесячная задержка между подписанием Компьенского перемирия и началом выработки мирных условий поставила перед делегатами в Париже «неудобный» вопрос о соотношении сил между антигерманской коалицией и Германией: если в ноябре 1918 года союзники обладали подавляющим военным преимуществом, то к маю 1919 года, в связи с демобилизацией, ситуация была совсем не такой однозначной. Ответ на этот вопрос требовался для того, чтобы понять, в состоянии ли союзники «навязать» Германии любые условия.
Германская армия — несмотря на то, что впоследствии утверждали как генералы Эрих Людендорф и Пауль Гинденбург, так и ефрейтор Адольф Гитлер, — потерпела сокрушительное поражение на поле битвы ещё до того, как правительство Германии запросило перемирия, — и до того, как старый кайзеровский режим был свергнут в самой Германии. Если в течение четырёх предшествовавших лет сдвиги линии фронта на Западе измерялись метрами, то в последние месяцы и недели перед перемирием германские солдаты отступали на километры, бросая артиллерийские орудия и сдаваясь в плен. Ещё 14 августа 1918 года Людендорф сообщил кайзеру Вильгельму II, что Германской империи следует задуматься о переговорах с союзниками; к 29 сентября Людендорф уже требовал от кайзера заключения мира любой ценой.
К моменту начала парижской дискуссии Германия вывела свои войска как из Эльзаса и Лотарингии, так и из всей Рейнской области; войска Антанты занимали три плацдарма на восточном берегу Рейна. Помимо гражданской техники — локомотивов, вагонов и грузовиков — Германия также передала союзникам большую часть своей военной техники: подводные лодки, тяжёлые артиллерийские орудия, миномёты, самолёты и 25 тысяч пулемётов. Германский флот перешёл в британский порт Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Союзники воспринимали ситуацию как капитуляцию, хотя формально, в отличие от ситуации в мае 1945 года, капитуляция не была объявлена.
Среди лидеров союзников только генерал Джон Першинг считал необходимым продолжать наступление за Рейн. Маршал Фердинанд Фош опасался ожесточённого сопротивления в случае вступления войск союзников на основную территорию Германии и, как следствие, — крупных потерь. Британские военные хотели заключить мир как можно скорее, чтобы в Европу не потребовалось направлять дополнительные американские войска. Среди лидеров союзников также была популярна мысль о том, что «солдат на фронте преследует мрачный призрак большевистской анархии» (см. «Большевизм» на Парижской мирной конференции).
Благодаря заключению перемирия в конце 1918 года подавляющему большинству немцев не пришлось испытать поражение Германии на собственном опыте: за исключением Рейнской области, немцы не видели на своей территории оккупационных войск. В 1918 году германские солдаты возвращались по домам строем, а толпы на улицах приветствовали их; в Берлине президент Фридрих Эберт обратился к солдатам словами: «Ни один враг не покорил вас!» Учредительное собрание в Веймаре завершило свою работу хоровым пением «Deutschland über Alles».
Заключив перемирие, союзники приступили к сокращению своих армий: если в ноябре 1918 года у них насчитывалось 198 дивизий, то к июню 1919 года их осталось только 39. Энтузиазма по поводу возможного возобновления боевых действий солдаты союзников не испытывали, а режим блокады германских портов, формально продолжавшийся и после перемирия, утратил как свою жёсткость, так и популярность в странах-победителях — из-за тяжёлых последствий для гражданского населения Германии. Американская администрация подвергала блокаду критике ещё в годы войны.
Поставки продовольствия в Германию шли медленно — во многом в связи с нехваткой тоннажа торгового флота, а также из-за позиции британских властей (в частности, адмиралтейства), в руках которых находились продовольственные запасы. Союзники настаивали на том, чтобы Германия предоставила свои суда, которые всю войну провели в немецких портах, — германское правительство под влиянием состоятельных судовладельцев тянуло время, опасаясь, что суда не вернутся в порты приписки. Правительство Германии также надеялось оплачивать свои гуманитарные закупки за счёт американского займа, что вызвало недоумение в Конгрессе США, в котором после выборов в ноябре 1918 года большинство получили республиканцы (сам Вильсон представлял Демократическую партию, поэтому ему приходилось действовать с оглядкой на оппозицию). Когда же власти Германии согласились использовать для оплаты свои золотые запасы, это встревожило уже французских делегатов, которые видели в немецком золоте источник средств для будущих репараций. Только после жарких дебатов в Верховном совете — благодаря активности Ллойд Джорджа, пытавшегося убедить своих коллег, что Германия находится на грани голода, — французские представители неохотно уступили. В итоге к концу марта 1919 года в германские порты были доставлены первые грузы продовольствия.
Маршал Фош не уставал повторять две цифры: Германия, даже лишённая вооружений, насчитывала 70 миллионов непрерывно растущего населения, в то время как Франция имела всего 40 миллионов населения, притом почти не увеличивавшегося. Французскому маршалу поэтому казалось непринципиальным то, как будет называться немецкое государство, — «империя», «республика» или «конфедерация». Франция рассчитывала на создание на восточных границах Германии блока государств, которые могли бы сменить прежнего союзника, — Российскую империю. Польша, Чехословакия, Румыния и Югославия должны были составить цепь союзников Франции по ту сторону Германии и одновременно «санитарный кордон» между Германией и Советской Россией. С помощью репараций и ликвидации германских колоний Франция надеялась подорвать экономическую мощь Германии.
Различия в позициях и подходах союзников отразились на дискуссии членов «Большой четвёрки» по вопросу о судьбе Германии: если глава французского правительства Жорж Клемансо полагал, что любые уступки Германии будут истолкованы как «проявление слабости» союзников, то Вудро Вильсон и премьер-министр Британской империи Дэвид Ллойд Джордж были более склонны заявлять об обеспокоенности внутриполитической ситуацией в Германии, которая «скатывалась всё далее к анархии и большевизму», «распространяя [большевистскую] заразу по всей Европе».
Газетчики рисовали упрощённую картину отношений между членами антигерманской коалиции: «мстительные французы» противостоят «всепрощающим американцам» (в то время как британцы занимают промежуточную позицию). Подобная трактовка оказала влияние и на последующую историографию Версальского договора.
Все участники дискуссии в Париже поддержали возвращение Эльзаса и Лотарингии в состав Франции — с 1914 года это была самая обсуждавшаяся во Франции цель войны. Все участники дискуссии соглашались с тем, что ущерб, нанесённый Бельгии и северным районам Франции, подлежит компенсации. Все соглашались и с тем, что Германия как государство и немцы как его граждане заслуживали наказания: Вильсон, который во время войны настаивал, что германская агрессия стала результатом действий правящих классов немецкого общества («сил империализма»), в 1919 году был на грани того, чтобы обвинить в развязывании войны немецкий народ в целом. Все соглашались с необходимостью превентивных мер, которые бы не позволили Германии втянуть Европу в новую войну.
Почти все в Париже в 1919 году считали, что войну начала Германия: сомнения по этому поводу стали появляться позже. Кайзеровское правительство само нанесло себе большой репутационный ущерб в глазах союзников двумя договорами, которые оно заключило в 1918 году: Бухарестским и Брест-Литовским. «Германия может что угодно говорить о своих целях, — сказал Вильсон в апреле 1918 года, — но её действия показали её реальные захватнические намерения»; многие немецкие социалисты были согласны с подобной оценкой Брестского мира. По мнению профессора Маргарет МакМиллан, религиозно-этический мотив — «наказание нечестивых» — также присутствовал в словах и действиях как Ллойд Джорджа, так и Вильсона — хотя они оба верили и в возможность для Германии «искупить грехи».