Курманжа́н-да́тка (; 1811 — 1 февраля 1907) — киргизский государственный и военный деятель, предводительница и правительница алайских киргизов с 1832 по 1876 годы. Также известна как «Алайская царица», «Королева Юга» и «Мать нации». Имела звание датка (царица) в Кокандском ханстве и Бухарском эмирате.
Путь к власти Курманжан Маматбай кызы родилась в аиле Орок (Орке) в Алайских горах вблизи от города Ош, в семье киргизов-кочевников из племени Мунгуш, населявшего окрестности Оша. Когда ей исполнилось 18 лет, родители Курманжан хотели выдать её замуж за мужчину, который был вдвое старше девушки, но она, нарушив традицию, сбежала из юрты жениха и вернулась в дом своего отца, Маматбая, где жила в течение трёх последующих лет.
В 1832 году богатый алайский феодал бек Алымбек, имевший звание датки и возглавлявший племена алайских киргизов, освободил Курманжан от брачного договора и взял её в законные жёны. Она родила ему пятерых сыновей, была неизменной помощницей и советчицей. Их брак длился 29 лет и оборвался неожиданно: Алымбек, принимавший участие во многочисленных дворцовых интригах в Кокандском ханстве, в 1862 году во время одного из дворцовых переворотов попал в западню и был убит. Правление перешло к его пятидесятилетней супруге.
Сама Курманжан не только пользовалась уважением алайцев, но и фактически опиралась на преданное ей войско в составе 10 тысяч джигитов. Когда кокандский хан Худояр провозгласил алайских киргизов своими подданными и обложил их налогами, правительница не только воспротивилась этому, но и сумела заставить Худояра отказаться от обложения кочевников податями, признать её в качестве нового правителя Алая и присвоить ей почётный титул «датка»[militera.lib.ru/memo/russian/tageev_bl/04.html Б. Л. Тагеев. «Русские над Индией» (Воениздат, 1998). Глава IV — «Ольгин луг. Киргизская тамаша»]. Хан, известный своей надменностью, был вынужден встречать Курманджан-датку как самого знатного бека — впервые в Средней Азии и на всём мусульманском Востоке в честь женщины был устроен официальный приём. Признал алайскую правительницу и эмир Бухары Музаффар: он был вторым правителем, пожаловавшим ей титул «датка». На сегодняшний день Курманджан-датка принадлежит к немногочисленной категории женщин, которые когда-либо вставали во главе мусульманского государстваTamm E. E. The Horse That Leaps Through Clouds: A Tale of Espionage, the Silk Road and the Rise of Modern China. — Vancouver: Douglas & McIntyre, 2010. — P. 88. — ISBN 978-1-55365-269-4.
Ставка Курманжан-датки находилась в небольшом аиле Гульча. Русский учёный А. П. Федченко, путешествовавший по Туркестану и посещавший Алай в сопровождении киргизских джигитов, отметил, что Курманджан «пользуется огромным авторитетом, наши джигиты не говорили о ней иначе, как с великим уважением». С осторожностью и почтением относились к алайской правительнице и кокандские ханы, ценившие её способность сохранять власть над непокорным киргизским народом.
Российская экспансия
Сопротивление В 1876 году русские войска вторглись на территорию Кокандского ханства и захватили его. При этом южнокиргизские районы, в частности, Алай, продолжали оставаться непокорёнными. Курманджан-датка, как и пятеро её сыновей, негативно отнеслась к появлению в Алайском регионе войск «белого царя», настроившись на оказание им сопротивления и формально возглавив борьбу алайских киргизов против русских войск.
Абдылдабек, Мамытбек, Асанбек, Батырбек и Камчибек — сыновья датки Алымбека и Курманджан-датки — засели в горных районах южного Кыргызстана и начали борьбу против вступивших на территорию Памиро-Алая русских частей. Полторы тысячи джигитов, ведомых сыновьями Курманджан-датки, заняли позиции в труднодоступной высокогорной местности Жанырык в 25 верстах от Гульчи. 25 апреля 1876 года произошёл первый масштабный бой киргизов с русскими войсками, продолжавшийся целый день. Русскому отряду удалось вытеснить противника с занимаемых позиций: понеся значительные потери, алайцы были вынуждены отступить.
Во время ведения боевых действий Курманджан-датка со своими аилами перекочёвывала в долину Коксу, в пределы Кашгара, однако здесь все аилы Курманджан были в силу своей беззащитности разгромлены уйгурскими кочевниками. Потеряв большую часть скота, киргизская правительница возвратилась на Алай, предприняв попытку ухода в Афганистан. Эта попытка окончилась неудачей: 29 июля части Шабдан-батыра вышли на след Курманджан-датки, настигли и окружили её. Учитывая большое влияние царицы на алайских киргизов, князь Витгенштейн препроводил Курманджан в штаб, находившийся в Алае, не как обычную пленницу, а с особыми почестями. Ей были гарантированы неприкосновенность и полная безопасность.
Подчинение России
В штабе Курманджан-датку принимал первый военный губернатор Ферганы, будущий герой русско-турецкой войны генерал Михаил Скобелев. Российский генерал, соблюдая традиционный восточный обычай, угостил её сладостями, обращался к правительнице не иначе как «княгиня» и, согласно легенде, начал разговор с ней следующими словами: «О, мать стольких храбрых сыновей! Считай и меня своим сыном», чем весьма польстил Курманджан-датке. После беседы генерал собственноручно надел на «Королеву Юга» парчовый халатЮвачев И. П. Курбан-Джан-Датха, кара-киргизская царица Алая. Главы III и IV // Исторический вестник. — № 12, 1907.. Датка согласилась на просьбу Скобелева написать сыновьям письмо о прекращении сопротивления, но только взамен на обещание помилования для всех своих сторонников, в первую очередь сыновей, а также на назначение последних на правящие должности в новообразованных волостях Туркестанского генерал-губернаторства. Генерал согласился, и тогда Курманджан-датка официально объявила о присоединении земель алайских киргизов к Российской империи. За это российское правительство пожаловало ей чин полковника.
С овладением Россией территории Алая было образовано пять волостей, четыре из которых: Кичи-Алайская, Наукатская, Гульчинская и Узгенская — согласно условию Курманджан-датки — перешли под управление её сыновей Камчибека, Мамытбека, Асанбека и Батырбека соответственно. Не вернулся в Алай лишь старший сын царицы, Абдылдабек. Он отправился для паломничества в Мекку, но по дороге умер от ран, полученных в недавних боях. Русский литератор и бывший народоволец Иван Ювачёв (будущий отец писателя Даниила Хармса), интересовавшийся биографией Курманджан во время своего путешествия по Средней Азии и лично общавшийся с её родственниками, писал, что её сыновья часто злоупотребляли благосклонностью властей и серьёзно превышали свои полномочия.
В дальнейшем Курманджан-датка взяла курс на установление дружественных отношений с российскими властями. Во многом этому способствовал Шабдан-батыр, роль которого среди киргизов в то время существенно возросла.
Политика в период Российского господства
Теперь, в это спокойное время, хочу сказать следующее: весь мой народ и я сама и мои родственники против Вас никогда не замышляли выступить. С нашей стороны никакого вреда нет. Если мой народ сделает плохо, сделает измену, я самым строгим образом накажу виновных, а сама до скончаний моих дней в жизни буду терпеть муки угрызения… Маматбай кызы Курманжан-датка.
Российские политические и военные деятели, лично знавшие Курманджан: Лев Костенко, Михаил Ионов, Константин Кауфман — отмечали её житейскую мудрость, и необычайное уважение среди соотечественников. Многие чиновники лично обращались к Датке за советом. С майором (впоследствии — полковником) М. Е. Ионовым, первым начальником Ошского уезда, Курманджан-датка на протяжении долгих лет сохраняла дружеские отношения, вела длительную переписку, обменивалась подарками и фотографиями.
В 1881 году туркестанский губернатор Кауфман ходатайствовал перед военным министром Дмитрием Милютиным о пожаловании Курманджан-датке пенсии в размере 500 рублей ежегодно, отметив, что царица Алая, потерявшая на границе с Кашгаром бо́льшую часть своего имущества во время бегства в 1876 году, «весьма стеснена в жизни». Однако министерство финансов сочло, что Датка не имеет права на пенсию от правительства и к тому же получает доход с небольшого участка земли. Поэтому размер пенсии был сокращён с 500 до 300 рублей.
Во время памирских походов русской армии Курманджан-датка отдала приказ своим людям доставлять провиант в отряд полковника Михаила ИоноваТагеев Б. Л. На Востоке. Очерки и рассказы из жизни на далёких окраинах Азии. — Варшава, 1902. — С. 103—120..
Отшельничество
Арест и гибель сына В 1893 году в дом к одному из сыновей Курманджан-датки — Камчыбеку — с обыском пришёл русский таможенный объездчик в сопровождении двух стражников, имевший сведения о том, что Камчыбек только что получил контрабандный груз из Афганистана, переправленный через Кашгар. Хозяина в это время дома не было, он находился в Оше. Таможенники оскорбили его жену, отрубив ей косу под предлогом того, что в ней спрятаны драгоценности, и нукер Камчыбека Акбалбан решил отомстить за это без ведома своего бека, убив и объездчика, и обоих стражников.
Карасакал, сын старшего брата датки Алымбека, оклеветал Камчибека, сказав, что у того есть жорго (иноходец), способный за одну ночь обернуться из Оша в Алай и обратно. Проверка показала, что жорго уложился в срок. Это стало главной уликой против Камчибека. Вместе с Камчибеком арестовали его брата Мамытбека, племянника Арстанбека, а также внука Мирзапаяса и нукера Акбалбана по обвинению в контрабанде и убийстве таможенных чиновников. Два года они сидели в тюрьме, ожидая приговора. Всего же по этому делу был арестован 21 человек.
Бывшая правительница поехала в Маргелан к генерал-губернатору Повало-Швейковскому и обратилась к нему с просьбой о помиловании сыновей и внуков. Она сумела спасти Мамытбека, Арстанбека и Мирзапаяса от гибели — смертную казнь заменили каторжными работами в Иркутской губернии. Любимого сына Курманжан, Камчыбека, спасти не удалось. 3 марта 1895 года он был повешен вместе с Акбалбаном на центральной площади города Оша в присутствии матери. Легенда гласит, что первая попытка повешения окончилась неудачей — порвалась верёвка, на что Курманжан сказала: «Всевышний против», попросив отменить наказание. Но чиновник, следивший за казнью, отдал повторный приказ.
Существует версия, что Камчыбек всё-таки был помилован указом царя, но помилование якобы пришло слишком поздно, когда осуждённый уже был казнён. Перед смертью любимого сына её последнее слово гласит "смотри прямо к смерти". Смерть сына оказала сильное моральное воздействие на Курманжан: женщина оставила общественную жизнь, покинула свои владения и стала затворницей, поселившись в деревне Мады неподалёку от Оша.
Фотографии Курманджан-датки, сделанные в конце XIX века (впервые опубликованы в книге И. П. Ювачёва)
Последние годы
Вскоре после того, как Курманджан-датка стала отшельницей, о ней доложили императору Николаю II, и он решил пожаловать ей специальный царский подарок — золотые дамские часы с изображением государственного герба империи с цепочкой и брошью, украшенные бриллиантами и розами. В сопровождении многочисленной конной стражи в селение Мады прибыл Ошский уездный начальник, торжественно вручивший «Королеве Юга» подарок императора.
В июне — июле 1906 года, за полгода до смерти Курманджан-датки, в ходе знаменитой Азиатской экспедиции через Алайскую долину проезжал русский путешественник и будущий маршал Финляндии Карл Густав Эмиль Маннергейм. Он остановился в Оше и посетил юрту бывшей киргизской правительницы. В своих походных дневниках Маннергейм оставил воспоминания об алайских киргизах, о своём общении с сыном Курманджан-датки Асанбеком в его ставке и, конечно, о встрече с самой «Алайской царицей». Маннергейм был поражён тем, как просто 96-летняя мусульманка согласилась сфотографироваться, да ещё и верхом на лошади.