В статье описана История становления экологического права в России
Первобытное общество В первобытном обществе человек ещё являлся частью природы и подчинялся биологическим законам «природопользования», ограничиваясь удовлетворением самых насущных потребностей. Потому его влияние на природу было несущественным. Из всего разнообразия древнеисторических видов животных и растений лишь единичные виды, вроде мамонтов, учёные относят к вымершим непосредственно по вине человека. В период «цивилизованной» истории таких видов было куда больше.
Общий принцип отношения природы в первобытном человеческом обществе можно проследить по экологическим традициям «малых народов». Основной их принцип можно описать как «не навреди». Так в приполярных регионах России несмотря на то, что численность диких северных оленей намного превышает потребности местного населения, но издавна здесь развито домашнее оленеводство. В бурятских традициях запрещалось копать землю без особой нужды за пределами отведённых мест, заготавливать на дрова живые деревья при наличии сухостоя, рубить трудно восстанавливаемые виды ель, пихту и сосну. Существовали даже отдельные запретные территории — куруки — по сути во многом похожие современные охраняемые территории. Традиционное скотоводство было не узкоспециализированным, традиционно практиковался вывоз навоза на покосы, что также снижало давление человека на экосистемы. Калмыцкое традиционное хозяйство основывалось на разведении разных видов скота, что способствовало более полному использованию пастбищ. Переход в советское время на тотальное овцеводство, в результате чего многие пастбища были полностью выбиты, а территория опустынена, наглядно показывает эффективность природопользования аборигенного населения.
Однако не везде на территории России человек и природа сосуществовали мирно. Славянские племена, заселяя Восточную Европу, в основном вели степной образ жизни. Лес был для них враждебной и чуждой средой. Для создания полей требовалось его уничтожение. Причём из-за быстрой потери плодородности отвоёванных у леса земель очень часто требовалось осваивать новые территории, огнём и топором расчищая леса.
Тяжелая работа топором и огнивом, какое заводилось лесное хлебопашество на пали, расчищенной из-под срубленного и спаленного леса, утомляла и досаждала. Этим можно объяснить недружелюбное и небрежное отношение русского человека к лесу: он никогда не любил своего леса.. Враждебное отношение крестьянства к лесу сохранялось веками. Именно в лесу согласно народному фольклору обитала нечисть. В лесу же прятались разбойники. Из леса выходили хищные звери. Даже к концу XIX века отношение к лесу не стало более мирным:
…у них (крестьян) не только нелюбовь, у них ненависть к дереву. Если бы вы только видели жестокость, с какою обращаются крестьяне с деревьями… Крестьянин смотрит на дерево как на материал; его тень, его прохлада, а тем паче его краса ему не нужны. Он не сознает даже того, что рост дерева есть своего рода капитал и что как капитал начинается с копейки, так мачтовое дерево начинается с посаженного прутика.
В результате подобного отношения в средне-русской чернозёмной области площадь лесов сократилась с 40 % в XV—XVI веках до 15 % в лесной и 8 % в лесостепной зонах уже к концу XIX века.
Наследие первобытного права Первоначальное первобытное регулирование природопользования в виде запретов нашло своё закономерное отражение в виде запретов в древних нормативных актах. Так, уже упомянутые бурятские традиции были законодательно закреплены в Ясе Чингисхана, Монголо-ойратском уставе 1640 года, кодексе «Халха-джирум» XVIII века.
Отдельные запреты из общего права в дальнейшем перешли в общинное и сословные права, некоторые из них успешно существовали веками. Так, у оренбургских казаков общинным правом регулировался рыбный промысел. Нормировались места ловли, сроки и продолжительность добычи осетровых, подушевые квоты заготовок. Соблюдение правил строго контролировалось органами самоуправления. В результате, по оценкам специалистов, условия воспроизводства запасов рыбы, прежде всего осетровых, в Урале были намного лучше, а её запасы выше, нежели в низовьях Волги.
Русская правда Самым ранним известным правовым документом, из дошедших до нас, в котором регулируется природопользование, является Русская Правда. В разных списках появляются статьи вида А за княжескую борть 3 гривны, если выжгут или разломают..
В других редакциях всё было расписано подробнее: Аже пчелы выдереть, то 3 гривны продаже, а за мед, аже будеть пчелы не лажены, то 10 кунь; будеть ли олекъ, то 5 кунь.
Также крупными штрафами карались кража из ловчих сетей бобров, уток, гусей, лебедей, журавлей, ястребов и соколов. За бобра (А кто украдет бобръ или сеть, или разломаетъ борть, или кто посечет древо на меже, то по верви искати татя в себе, а платити 12 гривенъ продажи.) полагался штраф, равный штрафу за кражу холопа.
В отличие от народных традиций положения Русской правды руководствовались частнособственническими интересами. По сути, охранялись не сами природные объекты, а владельческие права на них. И под защиту природные объекты (бобры, бортные деревья и пчёлы) попадали только став чьей-либо собственностью.
Более поздние законы славян также во многом основывались на положениях Русской правды. Например в Вислицком статуте 1347 г. имеется постановление: «А кто кому дерево зрубить со пчелами, имеетъ заплатить гривну тому, чии пчолы, и другую судове гривну; а кто бортное дерево зрубить безъ пчолъ, то полгривны заплатить, а судове другую полгривныАкты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. I. № 2, СПб., 1846».
Уставные грамоты Постепенно основными правовыми актами, регулировавшими природопользование, стали уставные и жалованные грамоты, предоставлявшие в пользование природные объекты отдельным лицам, монастырям. В основном они затрагивали те же сферы деятельности: охоту, лесопользование, рыболовство, бортничество. Подобно первобытным традициям эти грамоты также основывались на запретах, однако запреты распространялись на использование природных объектов всеми, кроме их владельцев. Так, в XV веке белозёрский князь Михаил Андреевич пожаловал Кириллову монастырю монопольное право рыбной ловли в Уломском озере, московский великий князь Василий Дмитриевич запретил своим рыболовам ловить рыбу в озёрах Константиновского монастыря.
Были грамоты и другого рода. В Уставной грамоте Василия III от 1530 г. на определённых территориях был снят запрет на вырубку леса посторонними в частных владениях, если он шёл на выварку крайне необходимой соли.
В целом же природопользовательское законодательство данного периода в первую очередь было озабочено защитой природных объектов великокняжеских, монастырских и общинных владений от посягательства на них сторонних лиц. Речи о сохранении природных ресурсов все ещё не велось. Однако, пусть и исходя из несколько иных интересов, чем в современном мире, но государство продолжало заниматься природоохранной деятельностью как на общегосударственном, так и на местном уровнях.
Соборное уложение Соборное уложение 1649 года свело многие локальные природопользовательские акты воедино. Снабженное куда более подробной регламентацией видов деятельностьи, Уложение стало разделять и вычленять многие виды деятельности.
Но, как будет на примерах показано ниже, в этот исторический период ещё преждевременно говорить о правовой охране природы как таковой. Роль государства сводилась лишь к защите владельческих прав на природные объекты.
Бортничество Сбор мёда и мёдопродуктов диких пчёл — важнейшая отрасль хозяйства, и весомая часть доходов государства. Но, кроме этого, бортничество способствовало и сохранению флоры и фауны. Предназначенные для сбора мёда «бортные ухожаи» строго охранялись. По царскому указу 1622 года по факту порчи, поджога или уничтожения бортных деревьев писцы обязаны были проводить розыск виновного. с нарушителей брался серьёзный штраф в пользу казны. На местном уровне бортничество так же не оставалось без внимания. Так, в царской грамоте для города Вольного полковым казакам разрешалось «в угодья входить», но с условием, «чтоб они в тех угодьях деревья пчелиного никакого не секли и ничем не порочили». А на Слобожанщине с 1659 года жжение поташа и смолы производилось только в специально отведённых участках, которые выделял воевода, потому что «… от жжения тово лесу … и от дыму пчелы повылетали и мед стал дорог»
Однако с XVII века бортничество стало вытесняться пасеками и некогда охраняемые участки стали осваиваться под другие нужды.
Охота Пушнина издавна была важной составляющей в экспорте России, однако с течением времени разнообразие и количество животных в западной части России сильно уменьшилось, что вынуждало промысловиков все дальше углубляться на восток.
На западе же охота осталась прежде всего формой досуга высших сословий. Именно в интересах таких охотников и появились многочисленные запреты. Активнее других правителей на этом поприще проявил себя Алексей Михайлович. Он запретил добычу выдры и бобра при помощи капканов (1653 г.), а указом 1682 года были запрещены соколиная и псовая охота (за исключением царской) в Подмосковье. Позднее этот запрет подтвердили и царь Фёдор Алексеевич, и великие государи Иоанн и Пётр I в 1682 году. Страстный охотник, Алексей Фёдорович даже объявил семь островов, где водились добываемые для царской охоты лучшие кречеты, заповедной зоной. Заповедными были объявлены и места его охоты - никто, кроме царя, не мог в них охотиться.
Но иногда государи российские действовали и в интересах казны. С середины XVII века из-за сильно уменьшившегося поголовья соболей были объявлены заповедными некоторые районы Сибири. Соболиный промысел был запрещён русским промышленникам в 1650 г. в Кетском уезде, а в 1656 года — по притокам Ангары.
Лесная охрана Лес, помимо всех своих прочих вариантов использования, играл в России важную охранную функцию. Засечная черта, образованная поваленными в одном направлении, но не отделёнными от пней и остававшимися живыми деревьями, служила надёжной преградой от неожиданных набегов кочевников. Через подобные засеки невозможно было пробраться коннику, и уж тем более обозу.
Подобные засечные леса были объявлены заповедной зоной. Впервые это документально было зафиксировано указом Ивана Грозного в 1571 году: «учинить заказ крепкий, чтоб в заповедный засечный лес ходить, а нарушителям быть в смертной казни без всякой пощады» В таких лесах строго запрещалась вырубка деревьев, леса охранялись специальными сторожами. В некоторых из них допускалось бортничество, но с условием недопущения создания проезжих просек и троп, на которых можно проехать верхом или на телеге.
Нарушители строго наказывались. По указу 1678 года, повторно подтвердившему важность засек для государства, за рубку леса в засечной черте с виновного взимался штраф в 10 рублей и его ждало наказание кнутами. Повторное нарушение каралось смертной казнью.
Позднее эти леса потеряли оборонное значение, однако к этому времени появились и другие причины для России беречь лес.
Другими целями лесоохраны тех времён были сохранение дичи (запрет на рубку леса ближе 30 вёрст от Москвы, запрет «не жечь и не сечь лесов в ясачных местах, дабы зверь не бежал» в Якутии (1681 г.) и защиты от наводнений. К законодательным актам последнего вида можно отнести указ о запрете использования леса на берегах Двины 1563 года: «того лесу не чистить и дров не сечи и лык не драть».
Рыбоохрана Предполагается, что первым законодательным актом, регулирующим порядок рыбной ловли, был вышедший в 1632 году указ царя Михаила Фёдоровича о рыбной ловле в озере Неро. Однако об указе известно только из ростовской летописи, сам текст не сохранился.