Дени́ Врэн-Люка́ (; 1818, Шатодён [по другим источникам — Ланнере], Эр и Луар, Центр, Франция — 1881 [?], там же) — французский фальсификатор. Прославился тем, что за 8 лет сумел в одиночку создать 27 тысяч подложных писем, приписав их великим людям прошлого. Весь этот огромный корпус был приобретён математиком и коллекционером старинных рукописей Мишелем Шалем за сумму в 140 тысяч франков.
Мошенник был разоблачён случайным образом, когда Шаль, волнуясь, что порция очередных «древностей» задерживается, потребовал его ареста, опасаясь вывоза «национального достояния» за границу. Судебные эксперты с непреложностью доказали, что «корпус Шаля», как в дальнейшем стали называть проданные Люка подделки, полностью фальшив. Академик стал всеобщим посмешищем, а Люка отправился на два года за решётку в парижскую тюрьму Мазас.
Этот эпизод вдохновил Альфонса Доде, который включил его в свой роман «Бессмертный».
Детство и юность До настоящего времени о жизни и деятельности того, кто получил известность под именем «короля фальсификаторов», известно немного. Дени Врэн-Люка родился в семье подёнщика и служанки в Ланнере, близ Шатодёна. По всей видимости, будущий фальсификатор получил весьма скромное начальное образование и вынужден был батрачить на местных фермеров . В судебных протоколах он описывается как «человек маленького роста без определённых занятий». В потрёпанном паспорте, изъятом у него во время обыска, в графе «профессия» проставлено «слуга». В любом случае, в подобном униженном положении он пробыл сравнительно недолго. Сам Люка в своём письме Мишелю Шалю, рассказывая о своей юности, отмечал, что некий неназванный «меценат» отправил его в Парижскую Сорбонну, но юноша недолго задержался в столице, оказавшейся не по карману сыну подёнщика, и был вынужден вернуться в Шатодён. Здесь он «женился на местной девушке», но его жена вскоре умерла при родах. Однако неизвестно, насколько мошенник был честен в изложении собственной биографииИз письма Люка Мишелю Шалю известно, что следственное дело, содержавшее, среди прочего, биографические сведения, сгорело при бомбардировке Парижа пруссаками во время франко-прусской войны..
С достаточной надёжностью жизнь Врэн-Люка можно проследить начиная с 1838 года. В это время 20-летний юноша подвизался в Шатодёне, вначале в качестве стряпчего, затем — судебного клерка и наконец — служащего ломбарда. Подобное унылое существование угнетало деятельного и честолюбивого Дени, обладавшего к тому же определённым литературным даром. Понимая, что его скромного образования недостаточно, чтобы найти для себя место в жизни, более соответствующее его желаниям, он просиживал часы напролёт в библиотеке Шатодёна, вызывая восхищение библиотекарей своей трудоспособностью и упорством. В 1848—1850 годах, пробуя себя на поэтическом поприще, он написал патриотическую оду под названием «Божественность», элегию «Гирлянда Флоры, или мелодии природы», эпиграмму и даже рифмованную апологию. Часть его литературного наследия уцелела до сих порКаждая законченная работа в обязательном порядке подписывалась автором., но вскоре сам Врэн-Люка охладел к этому занятию, резонно рассудив, что не может создать ничего выдающегося. В самом деле, «Гирлянда Флоры» начинается весьма откровенными словами:
Вместо этого он посвятил все силы изучению истории, часами вчитываясь в труды учёных и старинные манускрипты.
В 1852 году, наконец решившись, он отправился в Париж. Впрочем, как было уже сказано, своим прилежанием и упорством он сумел снискать себе симпатии библиотекарей, завёл полезные знакомства. Один из его новых друзей, мсье Ру, преподаватель шартрского лицея, любитель и коллекционер старинных рукописей, хлопотал за него перед директором Императорской библиотеки и, наконец, заручился обещанием последнего предоставить Врэн-Люка место служащего в здании на улице Ришельё. Библиотекарь Шатодёна аббат Саразэ отметил на полях записи об очередной выданной книге: «Трудолюбивый мсье Люка отправляется в Париж. Он заслужил того, чтобы выбиться в люди, этот юноша из Ланнере, сам себе давший образование».
Однако в Париже Врэн-Люка ждало жестокое разочарование: чтобы получить место библиотекаря, требовался диплом бакалавра. Для сына подёнщика, едва ли закончившего начальную школу, это было непреодолимым препятствием. Вслед за императорской библиотекой ему отказала и библиотека Огюста Дюрана, директор которой был закадычным другом мсье Ру, однако ничем не смог помочь его протеже, так как для получения искомого места требовалось хорошее знание латинского языка.
Неизвестно, что произошло бы далее, но случай свёл Врэн-Люка с неким Летеллье, владельцем конторы Куртуа-ЛетелльеМсье Куртуа отошёл от дел за 12 лет до того, продав контору оборотистому Летеллье, но его имя по-прежнему оставалось на вывеске., специализировавшейся на составлении родословных. Молодого честолюбца не остановило даже то, что контора эта пользовалась в деловых кругах весьма нелестной репутацией, уверяли, что из-под пера тамошних сотрудников выходят фальшивые документы. Врэн-Люка интересовало лишь то, что работа агента по сбыту, которому вменялось в обязанность выискивать потенциальных клиентов, давала ему достаточно денег, чтобы выжить, и достаточно свободного времени, чтобы продолжать заниматься изучением истории и вновь просиживать часами в библиотеках, на этот раз в парижских. Если верить финансовым документам того времени, он оказался на этом поприще весьма успешен, принеся своему нанимателю 60 тысяч франков. Тогда же он стал завсегдатаем библиотеки Мазарини, библиотеки Арсенала, Императорской библиотеки и наконец библиотеки Святой Женевьевы, откуда его выгнали прочь со скандалом, буквально в последнюю минуту предотвратив попытку вырезать страницы из понравившейся книги.
В это же время он стал студентом Сорбонны, прилежно посещал лекции специалиста по истории философии Жана-Филибера Дамирона, Ленормана и Герузе, и, наконец, вновь благодаря протекции мсье Ру в 1856 году он получил место члена-корреспондента Археологического общества департамента Эр и Луар. Впрочем, у самого Врэн-Люка особого восторга это назначение не вызвало; судя по сохранившимся документам, он никогда не принимал участия в работе Общества, единственный раз вызвавшись заняться классификацией материалов из больничных архивов Шатодёна, но и это дело не довёл до конца, по всей видимости, из-за своих более чем скромных познаний в латыни. Подождав 18 месяцев и ничего не добившись, президент Общества вынужден был передать эту работу другому.
Наконец, в 1861 или 1862 году он познакомился с Мишелем Шалем — астрономом, «лучшим геометром во Франции, ежели не во всем мире», главой кафедры геометрии императорского Политехнического института, членом Парижской академии наук, а также Стокгольмской, Мадридской, Римской, Петербургской, Берлинской, Брюссельской и других академий, крупным учёным и страстным коллекционером старинных рукописей. Кроме того, их объединяло общее происхождение — Шаль был родом из Шартра. Это знакомство стало для обоих роковым.
По воспоминаниям очевидцев, с этого времени Врэн-Люка стал ещё более замкнутым и вёл скромную, если не сказать аскетическую, жизнь. Если верить сыщикам, ведшим слежку за ним в последний месяц перед арестом, Дени Врэн-Люка жил на улице Сен-Жак вместе со своей любовницей. Каждый день в 11 утра он выходил из дома, причём, если позволяли средства, завтракал в кафе «Риш», если же денег не хватало, подкреплялся в молочной лавке. Затем он работал в Императорской библиотеке, откуда возвращался вечером, пообедав в ближайшем кафе, ни с кем не водил дружбы и не встречался. По предположению императорского прокурора, мошенник поставил своей задачей сколотить в короткое время капитал и своего добился.
Начало авантюры
Первые шаги Предполагается, что первые уроки по изготовлению фальшивок и подделке почерка трудолюбивый провинциал получил в конторе Летеллье, где в качестве пробы пера сфабриковал для маркиза Дюпра набор документов, подтверждавших его родство с жившим за 500 лет до того кардиналом Дю Пра. Фальшивка была сделана столь искусно, что разоблачить её не смогли даже ведущие специалисты того времени.
Первый успех придал Врэн-Люка уверенности в своих силах. В 1854 году он занялся подделкой старинных писем, используя характерные для того или иного исторического периода письменные принадлежности и чернила, которые изготавливал самостоятельно. Первоначально он фальсифицировал письма, главным образом, французских авторов, выясняя необходимые исторические и биографические подробности в Императорской национальной библиотеке.
Коллекция Мишеля Шаля
Несуществующие в природе документы
Мишель Шаль, занявший место в академии наук в 1850 году, столкнулся с тем фактом, что его предшественник граф Либри, оставляя свой пост, прихватил с собой огромное количество старинных документов и рукописей, находившихся в собственности академии. Считая делом чести восполнить недостачу, Шаль доверительно поделился своими планами с земляком, и вот здесь находчивый мошенник понял, что его время пришло.
История, рассказанная им доверчивому учёному, выглядела следующим образом: ядро коллекции составляло собрание редких манускриптов, принадлежавших Блондо де Шарнажу, реально существовавшей личности. Этот пехотный офицер и страстный любитель генеалогических изысков публиковал, начиная с 1764 г., каталог своей коллекции, состоявший из 5 томов в одну двенадцатую листа. По всей видимости, этот каталог, попавшись на глаза мошеннику, послужил ему первым источником вдохновения. Впрочем, пытаясь таким образом «легализовать» свою продукцию, Врэн-Люка допустил первый серьёзный промах, так как собрание де Шарнажа большей частью состояло из документов на пергаменте, в то время как подделки Врэн-Люка писались исключительно на бумаге. Шаль, однако, благополучно не обратил внимания на эту несуразность, а сам мошенник, позднее спохватившись, отговорился тем, что к коллекции де Шарнажа позднее добавились архив французского друга Ньютона — Демезо — и множество других частных коллекций, сформировавших в конечном итоге архив более чем солидного размера.
В дальнейшем этот архив перешёл во владение французской короны, причём к и без того огромной коллекции прибавились ещё раритеты, якобы хранившиеся в Турском аббатстве. Известный деятель каролингского возрождения Алкуин, бывший в своё время настоятелем аббатства, якобы позаботился о том, чтобы добыть как можно больше разнообразных манускриптов, как французских, так и зарубежных. Позднее с ними работал Франсуа Рабле, затем турская коллекция попала в руки Фуко, и, наконец, раритеты благополучно дожили до революции, когда Людовик XVI, не желая, чтобы национальное достояние оказалось в «недостойных руках якобинцев», передал их некоему графу Буажурдену (на самом деле никогда не существовавшему). История эта была принята Шалем с полным доверием.
Этот вымышленный фальсификатором Буажурден, спасаясь бегством от террора, развернувшегося во время Великой Французской революции, якобы направился в Америку, прихватив с собой огромную фамильную коллекцию старинных писем и манускриптов. Однако судно, на котором он плыл, попало в шторм и разбилось о рифы близ американских берегов, сам граф утонул в волнах, а сундук с коллекцией попал в руки спасателей, был доставлен в Балтимор и позднее каким-то образом вернулся во Францию, в семью Буажурден.
Дальнейшая история в изложении Врэн-Люка выглядела следующим образом. Первое поколение владельцев из семейства Буажурден отнеслось к семейному архиву с полагающимся благоговением, однако один из их наследников, не столь щепетильный и к тому же постоянно нуждавшийся в деньгах, был готов продать Шалю несколько документов при условии, что сделка останется в тайне.