Киевский погро́м (погро́м евре́ев в го́роде Киеве) — погром, произведённый военнослужащими Добровольческой армии против еврейского населения города Киева в августе — октябре 1919 года. Погром достиг своего пика в первую неделю октября 1919 года.

Предыстория Еврейское население города Киева представляло собой значительное национальное меньшинство — по данным на конец XIX века, евреи составляли третью по численности (после русских и украинцев) языковую группу среди жителей города.

На протяжении всей Гражданской войны в России на территории Украины происходили самые жестокие и кровавые еврейские погромы, проводившиеся всеми без исключения противоборствующими силами. Погромы осени 1919 года лишь продолжили погромную волну, начатую ещё при отступлении Русской армии летом 1917 года и перекатывавшуюся по Украине на протяжении двух предшествующих лет.

Добровольческая армия, вошедшая на территорию Правобережной Украины в 1919 году, кардинально отличалась от Армии, родившейся зимой 1917—18 гг., — из «белой» она, фигурально выражаясь, превратилась в «серую» и «грязную». Добровольцы, пришедшие в неё по идейным убеждениям в первый период её существования, уже были выбиты. Мобилизованные в Добровольческую армию отличались низкими моральными качествами. Армейские части были крайне малочисленны, оторваны от баз снабжения и главного командования (первое обуславливало необходимость заниматься «самоснабжением», второе — сложности с поддержанием твёрдой дисциплины в войсках и, как результат, её падение) и очень мало напоминали собой регулярную армию. В условиях слабой системы снабжения Армии, её «самообеспечения», катастрофического падения дисциплины, слияния в глазах «добровольцев» понятий «антибольшевизм» и «антисемитизм» — евреи и их имущество рассматривались многими как «законная военная добыча».

Добровольцы в Киеве в сентябре 1919 г. Войска Добровольческой армии вошли в Киев а. При подходе к Киеву добровольцами был разбит «еврейский красный батальон», сформированный на национальной основе из местных жителей. Вступив в Киев, добровольцы получили восторженный приём значительной части местного населения, пронизанной антисемитскими настроениями. В. В. Шульгин вспоминал, что настроение киевлян в тот момент «было ярчайшим образом контрреволюционным, антисемитским», что в значительной степени объяснялось красным террором, который осуществляла местная Чрезвычайная комиссия, в составе которой преобладали евреи. Как вспоминала графиня Л-ая, очевидец этих событий: А в толпе уже один только разговор, одна общая для всех тема: «жид». Ненависть к ним объединила всех, и какая ненависть: «жиды, жидовка, комиссар, комиссарши». «Бить, резать, грабить»… все, без исключения отождествляют евреев с большевиками, и все, без исключения, требуют для них наказания

Усилиями армейского начальства и общественных деятелей погромов в этот период удалось избежать; населению внушалось, что «суд над злодеями должен быть суровым и будет таковым, но самосуд недопустим». Известны случаи, когда «добровольцы» буквально вырывали евреев из рук разъярённой толпы, готовившейся учинить бессудную расправу. В течение первых двух недель сентября (по новому стилю) командованию удалось поддерживать порядок в городе, но даже в этот период правления ВСЮР суммарно погибло более ста евреевИсследователь А. А. Немировский писал: Например, известно, что с 1 по 10 сентября 1919 года на еврейском кладбище Киева было похоронено 146 евреев, погибших насильственной смертью (в основном в предместьях). Заведомо известно, что около 40 из них были расстреляны накануне галичанами; остающиеся 105 определены …как безвинные жертвы добровольцев…. Между тем из этих людей кто-то погиб в бою с деникинцами и галичанами…, кто-то умер от ран, кто-то расстрелян красными на заключительном этапе красного террора или при его последнем акте в ночь на 31.08, кто-то был казнён уполномоченными на то органами добровольческой власти по истинному или ложному обвинению в большевизме, кто-то — убит населением или чинами ВСЮР по тем же причинам, кто-то — убит ими же без всяких обвинений, по принципу «бей жидов, спасай Россию!», а кто-то, наконец, — вне каких-либо национально-политических коллизий пал жертвой обычной уголовной преступности (трудно поверить, что уголовники по случаю прихода белых раскаялись или стали убивать исключительно христиан).. «Тихий погром» шёл и далее, но, начиная со второй половины сентября, количество убийств стало, по-видимому, незначительным. Выступая перед журналистами, Главноначальствующий Киевской области ВСЮР генерал А. М. Драгомиров отметил, что …высшая власть решила принять самые решительные меры для пресечения эксцессов последнего времени, жертвами которых являются евреи. Все виновники будут предаваться военно-полевому суду. Но недостаточно одних репрессивных мер. Нужны меры разъяснительные. Надо разъяснить малосознательным классам, что за преступления евреев-большевиков не может ответить весь еврейский народ. Необходимо, чтобы евреи ясно и определённо отмежевались от большевиков и полубольшевиков и чистосердечно стали на сторону идей, выдвинутых Добрармией.

В 1919 г. солдатами Волчанского партизанского отряда, непосредственно перед этим принимавшими участие в резне в городе Фастове, было совершено убийство трёх евреев. Драгомиров немедленно выехал к месту происшествия и приказал безотлагательно предать всех виновных (ими оказалось семеро солдат) военно-полевому суду. В тот же день военно-полевой суд, рассмотрев дело, приговорил всех семерых к каторжным работам. Генерал Драгомиров предоставленной ему по закону властью приказал всех виновных в убийстве расстрелять. По городу начали распространяться слухи, что в случае приведения приговора в исполнение будет разгромлен весь район, в котором было совершено убийство. Под давлением «новых данных» Драгомиров отменил свой приговор и передал дело на доследование.

Вылазка Красной армии и кратковременный отход «добровольцев» из Киева Ситуация коренным образом изменилась после того, как в результате дерзкого налёта Красной армии удалось кратковременно выбить белых из Киева а. Вместе с белыми войсками, спасаясь от большевиков, город покинуло порядка 60 тысяч местных жителей. Среди отступавших находились почти все члены редакций издававшихся в Киеве газет, в том числе такие публицисты, как И. Г. Эренбург и В. В. Шульгин. В дни пребывания красных в Киеве белые находились на его окраине, в Дарнице, ставшей, по выражению одной из газет, «центром, своего рода микрокосмом Киева», а само пребывание «добровольцев» и беженцев в Дарнице получило название «Дарницкого сидения».

Было сразу обращено внимание на то, что среди беженцев практически не было евреев. Был сделан вывод, что евреям приход большевиков в город ничем не угрожает. Кроме того, как это постоянно бывало во времена Гражданской войны, начали распространяться слухи, что евреи стреляли по отступающим войскам, обливали отходящие через город части из окон кипятком и кислотой, восторженно встречали Красную армию и тому подобное (что впоследствии, в результате расследований, конечно же, оказалось вымыслом).

А. М. Драгомиров так описывал в сообщении А. И. Деникину происходившее в тот момент в Киеве: Случаев стрельбы из окон по нашим уходящим войскам было много. Евреи нацепили красные ленточки и не скрывали своей радости от прихода большевиков… Истеричные бабы-торговки начали бегать с воплями, что «жиды режут христиан» и т. д.… когда большевики вошли в Киев, то их <евреев> экспансивность взяла верх, и они устроили такое ликование, которое сразу показало, на чьей стороне их симпатии. Этого им народ им не может простить, и его настроения нельзя охарактеризовать иначе, как бешеной злобой против всего еврейского…

Утром а белые контратаковали и вернулись в город. Непрерывные кровопролитные бои шли в Киеве на протяжении последующих двух дней. Красных оттесняли квартал за кварталом и к исходу а выбили в предместья Киева, а на следующий день отбросили за Ирпень.

Начало погрома С самого начала боёв за возврат города под контроль Добровольческой армии в нём вспыхнул еврейский погром, совершавшийся чинами ВСЮР и местным населением, который удалось остановить только к а, с возвращением в Киев армейского командования во главе с А. М. Драгомировым. Отдельные убийства совершались вплоть до а. В первые дни, а вернее ночи, так как погромом занимались в основном только по ночам рядовые «добровольцы», вышедшие из-под контроля своих офицеров, противодействие властей и командования было недостаточным. Свидетель этих событий, поручик В. В. Шульгин, вошедший в город в составе «Отряда обороны Киева генерала Непенина», вспоминал, что дисциплина в вернувшихся в город белых войсках отсутствовала полностью, солдаты не выполняли приказов своего начальства, а самого Шульгина в первый же вечер, прямо напротив дворца Главнокомандующего Киевской области ВСЮР Драгомирова, арестовал и сдал в комендатуру пьяный солдат Волчанского отряда. Шульгин так прокомментировал свой арест: «Над городом повисло разложение… Мы владели Киевом и не владели. Владели им герои „волчанцы“ и прочие „герои“. Они не повиновались уже „Драгомировскому особняку“…».

Главной целью погромщиков были деньги и другие материальные ценности. Особенно свирепствовали чеченцы и казаки. Погромщики грабили еврейские квартиры вооружёнными группами, по 5—6 человек в каждой. Вымогая у евреев деньги, погромщики прибегали к жестоким пыткам. Массовый характер приняли изнасилования еврейских женщин. Местное население забирало то, что не взяла армия. Впрочем, сохранились свидетельства о случаях помощи христианского населения киевскому еврейству.

Самозащита еврейского населения Примечательно, что в дни этого погрома еврейскому населению удалось выработать своеобразную тактику защиты. Так как было очевидно, что погром происходит вопреки воле властей и командования, жители целых домов и кварталов, которые полагали, что их собираются «громить», начинали, стоя у открытых окон, дружно кричать, бить в металлическую посуду и просто шуметь для привлечения внимания. Очевидец событий И. Г. Эренбург писал: «В чёрных домах всю ночь напролёт кричали женщины, старики, дети; казалось, что кричат дома, улицы, город». Погромщики, опасаясь, что на крики жертв прибудет государственная стража или специально созданные армейским командованием для патрулирования города офицерские патрули, как правило, отступали. Именно об этом явлении киевский публицист и общественный деятель В. В. Шульгин написал свою печально знаменитую статью «Пытка страхом».

Ставший впоследствии известным карикатуристом Борис Ефимов так вспоминал о тех днях: …советские войска снова ушли, а белогвардейцы вернулись обратно. Причём вернулись злые и свирепые, как дьяволы. Их нынешнюю ярость, прямо пропорциональную их недавней панике, они немедленно стали вымещать на мирном населении. Киев подвергся погрому и разграблению. Если до октябрьского рейда Якира в городе поддерживался хотя бы внешний показной порядок, то теперь стало небезопасно показываться на улице, а киевские ночи стали страшны: в разных частях города стоял несмолкаемый крик сотен и тысяч человеческих голосов. Это кричали жители домов, куда ломились шкуровские головорезы. Крик подхватывали соседние дома, потом более отдалённые — и вот уже кричали целые кварталы, переулки, улицы. В большинстве случае нервы бандитов не выдерживали, и они отступали. Видимо, этот массовый крик в ночи производил впечатление, если белогвардейские власти несколько смутились и приняли меры к прекращению погрома.