Часовое дело в России — производство и обслуживание часов в русских княжествах и республиках, Московском царстве, Российской империи, СССР и РФ. Отрасль зародилась в XV веке и постепенно развивалась. Параллельно с производством отечественных часовых механизмов в страну импортировались иностранные изделия и детали для сборки часов.
История
В допетровской России
Первое известное свидетельство о появлении часов на Руси относится к 1404 году, когда афонский монах Лазарь Серб установил в Москве на башне дворца великого князя Василия Дмитриевича часы с боем500 лет истории европейских часов. Каталог выставки. Московский Кремль. 2011. С. 46-51. В летописях об установке часов в Кремле писали:
Вторые известные башенные часы были установлены в 1436 году в Новгороде; в 1476 году они появились и во Пскове. Затем часы стали появляться в монастырях: так, в 1535 году в Хутынском монастыре была построена Григорьевская церковь «с колокольницей и часами в одном месте», а в 1539-м мастер Семён изготовил башенные часы для Соловецкого монастыря (их механизм ныне хранится в музее в Коломенском). Некоторые из часов XV—XVI вв. могли иметь счёт неравных 12 дневных и 12 ночных часов, для чего их требовалось регулярно перенастраивать в соответствии с длительностью светового дня; другие показывали равные часы, но не от полуночи до полудня, а от рассвета до заката (циферблат в таком случае размечался до 17, соответственно максимальной длительности дня в средних широтах).
В 1585 году мастера-«часовники» числились на службе при трёх воротных башнях Московского кремля — Спасской (см. Старые Кремлёвские куранты), Тайницкой и Троицкой. Часы на них переделывались несколько раз такими мастерами, как Никифор Никитин, Кирилл Самойлов, Андрей Данилов, а также шотландец Христофор Галовей. Имелись также часы на зданиях царского дворца; «домовые часы» заказал себе в 1654 году патриарх Никон. Многие из этих механизмов отбивали как целые часы, так и четверти часа.
По сведениям Павла Алеппского, к середине XVII века свои часы имелись во всех более или менее значительных монастырях «Новгорода, Малой России и Московской земли», включая, например, звенигородский Саввин, валдайский Иверский и киевский Печерский. Около 1666 года тихвинец Пётр Печёнкин устроил часы на колокольне тамошнего Введенского монастыря; есть сведения и о других русских мастерах.
В XVII веке обзаводились часами и значимые провинциальные города: Коломна, Архангельск, Вологда, Тверь, Великий Устюг, и даже такие удалённые, как Тобольск, Красноярск и Енисейск. Культура производства и обслуживания башенных часов в стране достаточно окрепла, часы не были экзотикой. Так, в любовных письмах тотемского подьячего Арефы Малевинского к дьяконской сестре Анне Федотовой, датированных 1686 годом, используются указания времени: «повидайся, друг моя [...] как ударит полтретья часа ночи», «в бане проспал, ровно час дни ударил»; известно, что к этому времени башенные часы имелись на колокольне городского острога и в Спасо-Суморином монастыре. В документах XVII века сохранилось множество имён мастеров, занимавшихся изготовлением и ремонтом часов — как башенных, так и настольных и даже карманных («зепных»). Приезжали в Россию и иностранные специалисты.
Опись имущества Василия Голицына, фаворита правительницы Софьи Алексеевны, гласит, что после ареста у него нашли «много часов боевых (с боем) и столовых в корпусах черепаховых, оклеенных китовым усом, кожею красною; немчин на коне, а в лошади часы». В Музеях Московского Кремля хранятся карманные часы патриарха Филарета.
Российская империя
XVIII век Преобразования Петра Великого увеличили потребность России в часах и часовых мастерах. Механик А. К. Нартов в своей мастерской изготовил станок для нарезания зубчатых колёс, сам подготовил несколько учеников, способных изготавливать часы. В первой половине XVIII века подготовка часовщиков обычно была индивидуальной — от отца к сыну или от мастера к ученику, но позже в Москве и Санкт-Петербурге принимались более систематические меры: так, в 1773—1783 годах немец (или швед) Петер Нордштейн руководил часовым классом в Академии художеств.
В течение всего столетия в городах (особенно в Петербурге) и монастырях продолжали устанавливаться башенные часы как иностранного, так и местного производства. Кроме того, часами стали обзаводиться промышленные предприятия, а уральские заводы к середине XVIII века освоили производство башенных и настольных часов. Однако распространение часов ещё не было повсеместным и постоянным: так, в Саратове при пожаре 1757 года сгорели единственные городские часы, а новые были изготовлены лишь через четыре года.
В этот же период в среде дворянства и купечества начали распространяться часы индивидуального пользования, ранее принадлежавшие только высшей элите. По данным Коммерц-коллегии, только с 1759 по 1762 годы в Россию было импортировано около 500 часов на сумму 14,1 тыс. рублей. Желая удовлетворить растущую потребность, правительство Екатерины II одобрило инициативу Григория Орлова и в 1764 году учредило фабрики (мануфактуры) карманных и настенных часов в Москве и Петербурге. Руководить ими были приглашены иностранные мастера, которые обязывались на полученные из казны ссуды оборудовать производство и обучить работников — солдатских детей из гарнизонных школ. Московская фабрика закрылась уже в 1778 году, по истечении срока прикрепления учеников: из-за многочисленных трудностей её руководителю французу Марку Фази не удалось добиться рентабельности и вернуть ссуду. Бывшие ученики получили свидетельства о полученном образовании и отпущены на свободное житьё с обязательством и дальше заниматься часовым делом. Петербургская мануфактура, которой управляли женевцы Иосиф Басилье, Абрагам Сандо и Роберт Журине, проработала несколько дольше, но к 1780-м годам тоже пришла в упадок. На ней, как и на московской, выпускались в основном дорогие карманные часы в золотых и серебряных корпусах. В 1784 году собственную фабрику в местечке Дубравна Могилёвской губернии устроил князь Г. А. Потёмкин, пригласив руководить ею Петра Нордштейна. После его смерти фабрика была выкуплена в казну и в 1795 году перевезена в подмосковное село Купавну. В 1796 году она выпустила 110 штук карманных часов по цене от 50 до 200 рублей, а также одни башенные и шесть комнатных. За 1802 год выпуск составил 66 карманных и 9 комнатных часов, а также отдельные корпуса, запчасти и принадлежности, всего на 14,4 тыс. рублей. Купавинская фабрика проработала, по разным данным, до 1804 или до 1812 года. На всех этих предприятиях применялось разделение труда, однако производство оставалось по существу единичным: годовой выпуск на каждом обычно не превышал нескольких десятков штук готовых часов.
Кроме фабрик, в XVIII веке существовало и много мелких частных мастерских. Так, в Москве в 1750-х годах работал мастер Лобков, в Нижнем Новгороде в 1760-х — Иван Кулибин, во Ржеве — Терентий Волосков, в Твери — Лев Сабакин. Некоторые из них создавали не просто часы собственной конструкции, а сложные автоматические механизмы.
Императрицам Екатерине I, Елизавете Петровне и Екатерине Великой из Англии и Франции привозили маятниковые и карманные часы от лучших мастеров эпохи. Знаменитые часы «Павлин», хранящиеся в Эрмитаже, были сделаны в 1772 году англичанином Джеймсом Коксом и куплены Екатериной Великой.
На протяжении всего XVIII века часовое искусство развивалось и было чрезвычайно востребовано. Хронометрами оснащали некоторые корабли морского флота; большое количество часов и других точных приборов использовалось Сенатом в картографических работах; Академия наук принимала на работу государственных часовщиков, чтобы сподвигнуть их на исследование.
XIX век
В первой половине XIX века в Петербурге открылась часовая школа. Также в страну из-за наполеоновских нашествий хлынуло большое число эмигрантов. Благодаря двум этим обстоятельствам число часовщиков увеличилось.
Значителен был и импорт европейских моделей. Поскольку качественные и сложные механизмы в России весьма ценились, лучшие европейские мастера присылали свои изделия. Среди работавших на русский рынок часовщиков были Авраам-Луи Бреге, Луи Одемар, Павел Буре. Большим спросом пользовались швейцарские часы Tissot, Moser & Co, Bovet & Fol, Courvoisier & Cie. Из Германии привозили маятниковые часы A. Lange & Söhne. Многие швейцарские мануфактуры либо отправляли в Россию своих уполномоченных, либо открывали здесь свои филиалы.
Особую известность получили русские часовые механики Л. И. Нечаев и И. Мезгин. Ещё в XVIII веке в Москве на Мясницкой появился «Часовой двор». Там и в дальнейшем открывались часовые мастерские, в том числе братьев Николая и Ивана Бутеноп, которые в середине XIX века реставрировали часы Спасской башни. Особенно известны были мастерские на Тверской улице И. П. Носова и Д. И. Толстого.
До начала Первой мировой войны русский рынок (дворяне и купцы) являлся значительным источником доходов для всей европейской часовой индустрии. Русские мастера были также настолько успешны, что европейцы заимствовали их идеи, как в случае фирмы «Cartier», которая восприняла у «Фаберже» покрытие эмалью для ювелирных изделий.
В 1900 году в Санкт-Петербурге было открыто механико-оптическое и часовое учебное заведение, которым руководил профессор Н. Б. Завадский. На его базе в 1922 году был организован техникум.
В 1912 году на трамвайных остановках в Москве было установлено 138 вторичных электрочасов немецкой фирмы «Сименс и Гальске», которые шли от сигналов первичных часов в здании Городской Думы.
Марки Павел Буре «Фаберже» «Генри Мозер» «Генрих Канъ» «В. Габю» «Дюбуа и К°» «Лангендорф Ватч и К°»
В СССР
Революция, по выражению европейского историка часового дела, «ознаменовала конец культуры высокого часового искусства в России».
В начале 1920-х годов русское часовое производство охватывало около 155 предприятий, в том числе государственная часовая фабрика «Новь», фабрика стенных часов «Шарапов», и мастерские по сборке старинной знаменитой фирмы «Павел Буре». Сохранилась и центральная мастерская по ремонту часов Moser. Параллельно существовало и множество небольших мастерских.
В 1927 году советское правительство издало декрет о создании национальной часовой промышленности. Предусматривалось учреждение в Москве 1-й и 2-й государственных часовых фабрик. Их годовой объём производства, согласно документу, должен был составлять 500 тыс. карманных часов и столько же больших маятников. Производственные технологии следовало заимствовать у швейцарцев и американцев.
В 1930-40-х годах часовое дело действительно развивалось, и объём производства карманных, наручных, настольных часов и будильников вырос до нескольких миллионов.
Это производство, разумеется, было практически полностью остановлено в годы Великой Отечественной войны. После 1945 года началось возрождение отрасли, ставшее новым этапом в развитии часовых фабрик и НИИ.
К концу 1980-х годов совокупное производство часовых изделий в СССР превысило 74 миллиона штук.
Марки «Амфибия» «Командирские» «Молния» «Победа» «Полёт» «Ракета» «Слава» «Чайка» «Заря» «Zaritron» «ЗиМ» электронные часы:
«Электроника 12-41А», «Электроника 13», «Электроника 7», «Электроника 7-06», «Электроника 7-06К-07»
Заводы В Советском Союзе в 1980-е массовое производство часов для персонального использования (бытовых) было организовано на заводах: Саратовский завод «Рефлектор» — часы марки «Электроника» Первый Московский часовой завод — часы марки «Полёт», в экспортном исполнении — «Sekonda» Второй Московский часовой завод — часы марки «Слава» Владимирский завод точного машиностроения — часы марки «Весна» Ереванский часовой завод — часы марки «Севани» Ереванский завод художественных часов — часы марки «Наири» Завод имени Масленникова — часы марки «Победа», «ЗиМ» Минский часовой завод — часы марки «Луч» Орловский часовой завод — часы марки «Янтарь» Пензенский часовой завод — часы марки «Заря»