Те́мбот Дордага́нович Бе́ков (; , Верхние Ачалуки, Владикавказский округ — 10 февраля 1938 или 1939) — ингушский советский поэт, прозаик, публицист, переводчик, педагог и учёный. Один из основоположников ингушской литературы.

Главным образом известен как поэт, в частности, как автор стихотворений «Две эпохи», «Расстрел рабочих на Лене», «11 и 5». Создал первое стихотворение на ингушском языке, внёс рифму в ингушскую поэзию и развивал ингушское стихосложение. Литературовед И. А. Дахкильгов считал, что произведения Бекова являются по форме переходными от устной поэзии к письменной.

Беков-прозаик писал политические и социально-бытовые фельетоны и очерки, незаконченной осталась его повесть «Ранняя весна». Перевёл на ингушский язык «Интернационал» Э. Потье и рассказы Ги де Мопассана. Кроме того, Беков занимался сбором ингушского фольклора в 1920-х годах, из его коллекции сохранилось только нартское сказание «Ачам-боарз» (1931).

Биография Родился в состоятельной семье в селении Верхние Ачалуки Владикавказского округа. Отец Дордаган Беков имел большое количество скота и две лавки — одну в Ачалуках, другую — во Владикавказе. В первой торговали керосин, ткани, сельхозорудия и прочие товары, а во второй — молочные продукты, привозившиеся из Ачалуков. Дедом Тембота Бекова по отцу был Черке, основатель Верхних Ачалуков (). Мать Букачи Доурбекова, была орстхойкой из тайпа Галай и дочерью Али Умаровича Доурбекова (ингуш. ӏумара ӏаьла). Последний является героической личностью ингушского и чеченского фольклоров первой половины XIX века, воевавшего с царской властью. После Кавказской войны до того, как отправится в Османскую империю, он выдал замуж своих двух взрослых дочерей, включая Букачи, которую выдали за Дордагана.

Тембот Беков сначала освоил арабскую грамоту в сельской мечети, затем отец послал его учиться в школе Назрановской крепости. После её окончания учился в реальном училище во Владикавказе. Окончив его в 1893 году, будущий писатель поступил в Варшавский политехнический институт в Ростове-на-Дону, из которого отчислился через год из-за ухудшения здоровья. После выздоровления Беков был принят на работу в государственный банк города Владикавказ, где его семья имела дом. В Гражданской войне в России он воевал на стороне красной армии против деникинцев. Принимая участие в Долаковском бое, Беков был ранен.

После образования Горской АССР, Беков принял активное участие в общественно‑политической и культурно‑просветительной жизни в республике. Литературовед Я. С. Патиев пишет, что в связи с тем, что Ингушетия была в «полуграмотном» состоянии, ей нужно было печатное издание. Поэтому с 1 мая 1923 года начала выходить газета «Сердало» («Свет»), в основании и издании которой принимал участие Беков. Работая в редакции газеты, он был одновременно ответственным секретарём и переводчиком. В газете же Беков публиковал свои рассказы, очерки, статьи, фельетоны и корреспонденции, отрывки из своей повести «Ранняя весна».

Литературовед И. А. Дахкильгов утверждал, что в «тяжелейшие исторические годы» учёный З. К. Мальсагов и Беков добились составления редакторского и корреспондентского актива газеты, и регулярному её выходу. Позже, в 1927 году Беков опубликовал в газете статью «Первый номер „Сердало“» («Цхьоалагӏа номер „Сердало“»), где рассказывал об истории образования газеты. По его словам, сначала был собран молодёжный актив, который освоил ингушскую письменность, и писал корреспонденции для газеты, одновременно занимаясь её распространением и чтением жителям области. Беков дальше пишет о трудности написания на родном языке, находке людей, интересующихся журналистикой, поиска и подготовления материалов для газеты и т.д. Работу над созданием первого номера «Сердало» Мальсагов и Беков начали за две недели до его выпуска. Беков занялся переводом материалов, поступивших в газету, которые были на русском языке. В дальнейшем переводом этих материалов для газеты занимался он же. В первом номере были опубликованы материалы, написанные И. Б. Зязиковым, С. Дахкильговым, З. К. Мальсаговым, С. Альдиевым и другими. По словам И. А. Дахкильгова, в начале у газеты были трудности и за почти всю её деятельность отвечал Беков. «Особенно трудным», как писал Дахкильгов, было то, что приходилось заполнять газетные полосы материалами на ингушском языке, языком, которым основная часть населения только и владела. Из-за этого, для газеты нужно было переводить много материала на ингушском языке. Дахкильгов писал, что «со всеми этими трудностями Беков сумел справиться и газета выходила регулярно и на двух языках».

В 1925 году Беков участвовал в создании ингушского книжного издательства, а через 3 года вступил в Ассоциацию ингушских писателей. Он также являлся внештатным сотрудником Ингушского НИИ краеведения.

Беков принимал активное участие в ликвидации безграмотности. Так, он был организатором и преподавателем учительских курсы, проходивших в июне 1923 года в Ингушетии. Предметами курсов были ингушский язык, история, математика и география, которые преподавались на ингушском языке. В то же время, Беков был преподавателем курсов совпартшколы, в так называемых опорных школах, в Ингушском педтехникуме во Владикавказе. Из последнего выпустились будущие классики ингушской литературы и общественно‑политические деятели, такие, как, И. М. Базоркин, Б. Х. Зязиков, Х.-Б. Ш. Муталиев, Х. С. Осмиев, И. А. Оздоев, С. И. Озиев, С. Плиев, А. Газдиев, Ю. Т. Чахкиев и другие.

Беков был репрессирован. Он умер 10 февраля 1938 или 1939 года.

Творчество Беков начал писать с 1923 года. Он оставил после себя небольшое творческое наследие, без которого, по мнению литературоведа А. У. Мальсагова, «нельзя себе представить облик ингушской литературы, особенно поэзии того периода». Стихи, статьи, очерки, фольклорные записи и научные работы Бекова включались в отдельных изданиях Ингушского научно-исследовательского института краеведения, газете «Сердало», сборниках Ингушского литературного объединения.

Поэзия Стиль, язык Беков писал на ингушском языке. Литературовед О. А. Мальсагов считал, что народная поэзия повлияла на творчество Бекова своим «богатством» изобразительных средств. Сами же поэтические произведения писателя являются, по мнению литературоведа, самобытными «как в композиционном отношении, так и в ха­рактере образов, в подборе рифмы и ритма». Беков создал форму ингушского стихосложения, отличающееся от стиха чечено-ингушского устного народного творчества и от силлабо-тонического стиха, которому следуют ингушские поэты, на которых оказали влияние классические образы русской поэзии. По мнению Мальсагова, творчество Бекова внесло положительный вклад в развитие ингушской поэзии. И. А. Дахкильгов считал, что произведения Бекова предстают по форме переходными от устной поэзии к письменной.

В ингушской литературе традиции устной поэзии были использованы и развиты письменной поэзией. В стихах Бекова ритм был создан при употреблении одинакового количества ударных слогов в смежных стихах. Он использовал форму народного стиха, придав ему размер, рифмовав его и обогатив новыми фигурами — отрицательными сравне­ниями. Таким образом, Беков помогал дальнейшему развитию ингушского стиха. Литературный критик З. К. Мальсагов, писавший о вопросах традиции и новаторства в 1935 году в «Рецензии на сборник стихов Х.-Б. Муталиева „Родина“», считал, что «к Бекову или Нажаеву, использующим уже выработанную в устной поэзии форму и ши­роко заимствующим оттуда замечательный материал, на­до, мне кажется, относиться требовательнее, чем, напри­мер, к Музаеву или Муталиеву, которые стараются ос­воить новые поэтические формы и на сокровища устной поэзии могут рассчитывать в очень ограниченной степе­ни». Тем не менее, критик не умалял заслуги «пионеров-новаторов» Бекова и А. Нажаева, не винил их в том, что они пользовались в своей поэзии изобразительным материалом народного фольклора. Мальсагов считал, что «указанную разницу необходимо иметь в ви­ду, но, разумеется, не забывать при этом, что роль пионера-новатора — роль почётная и ответственная, ибо на­до показать, что новое — лучше старого, а показать это без затраты большого труда и терпения невозможно».

И. А. Дахкильгов считал, что новаторство Бекова видно в том, что его стихи были более ритмически организованные по сравнению с на­ родными песнями и, в первую очередь, имели рифму. Сочетание слов в стихотворении «Две эпохи» создавал ритм, схожий с силлаботоническим ритмом. Отдельные части стихотворения являются более тоническими и, как отметил О. А. Мальсагов, близки к трёхударному, реже четырёхударному дольнику. Но иногда бывает контаминация хорея и дактиля, которая в стихотворении «Расстрел рабочих на Леме» более систематична. Смежные стихи этого стихотворения почти всегда содержат одинаковое количество как ударных, так и безударных слогов. Использованные Бековым слова ма (усилительная или отрицательная частица), уж («они»), цу («это, этот»), ва (утвердительная частица или привле­кающий внимание возглас), из («он, она, оно») широко представлены в народной устной поэзии. Кроме их смыслового значения, они использовались для того, чтобы искусственно восполнить недостающий безударный слог и придать напевность и плавность.

Беков оттолкнулся от зачаточной рифмы на­родной поэзии, сделал её в более стройный вид, обогатил и варьировал. Его рифма может переноситься и в середину стиха, и служить связывающим звеном строф. В редких случаях, когда в стихах Бекова отсутствовала рифма, он создавал та­кую налаженную гамму внутренних созвучий, что они заменяли её. По мнению И. А. Дахкильгова, рифма поэта отличается её богатством и выразительностью (болаш—голаш, пхелагӏ—гийлах, сибаре—сабаре, даарца—гӏомарца, тохкар—такхар, хьерчаш—керчаш и т. д.). При возможности Беков создавал созвучия, а ударения и долготы в его рифме немало значимы. Си­стемы в стихах поэта нет: рифмы женские или дактилические, смежные или перекрестные. Всё вышесказанное, по мнению И. А. Дахкильгова, показывают то, как Беков пользовался заслугами русской поэзии, как обрабатывает традиции фольклора. Этим Бекова и «обеспечивает эстетическую цельность и выразительность его поэзии», — писал Дахкильгов.

И. А. Дахкильгов считал, что язык произведений Бекова весьма оригинален среди остальной ингушской советской поэзии. В начале 1920-х годов в редакции «Сердало» и в Ингушском литературном обществе проводились собрания ингушских писателей. В одном из таких собраний присутствовал первый секретарь Ингушского обкома партии И. Б. Зязиков, который, услышав стихотворение Бекова «Две эпохи», взволнованно сказал: «Кто теперь может ска­зать, что ингушский язык беден, что на этом языке в высокохудожественной форме нельзя выразить самых тонких и сокровенных чувств. Нужно лишь уметь владеть нашим языком».