Ма́ртин Риггс () — главный герой кинотетралогии «Смертельное оружие», вымышленный лос-анджелесский полицейский работающий в отделе убийств, страдающий «вьетнамским синдромом», социопат с ярко выраженными суицидальными наклонностями, — как охарактеризовал его кинокритик Дэйв Кер.

Мартин Риггс шестой в списке 20 лучших кинополицейских всех времён, по списку, составленному британским киножурналом «Empire» в 2007 году.

Роль Мартина Риггса исполнили Мел Гибсон в серии фильмов и Клейн Кроуфорд в телесериале. Роль стала одной из самых известных в карьере Гибсона.

Ранняя биография О прошлом Мартина, до работы в полиции, в частности о его молодости и детстве, практически ничего неизвестно. Известно что он увлекался подводным плаваниемИмеется в виду подводное плавание в очках или в маске с трубкой, а не с аквалангом. и подводной охотой с гарпуном. Профессор доктор Фред Бёрнетт считает, что фильм открывает зрителям достаточно, чтобы сформировать представление о прошлом Риггса, как «о прошлом неприкаянного искателя приключений»

Известно, что он ветеран Вьетнамской войны и Войны в Лаосе. Доподлинно неизвестно, сам ли он призвался в действующую армию, или же был призван. Он попал в Силы специального назначения — военную элиту — в составе которых он и прошёл через все ужасы вьетнамской, а затем лаосской войны. Попав во Вьетнам в 1969 году, в составе сил специального назначения, он участвовал в длительной контр-партизанской операции «Феникс», где в группе ликвидаторов под оперативным командованием сотрудников Центрального разведывательного управления США занимался поиском и уничтожением гражданского населения Южного Вьетнама, заподозренного в помощи или симпатии к коммунистическим партизанамМежду 1968 и 1972 годом силами подразделений, задействованных в операции «Феникс» было взято в заложники 81 740 человек из числа гражданского населения Южного Вьетнама, из которых около трети — 26 369 — были убиты без какого-либо суда и следствия.. То, через что ему пришлось пройти во Вьетнаме, а затем в Лаосе, по мнению Фреда Бёрнетта, можно описать одним словом — «мясорубка». Армейские годы принесли ему не только психические болезни, кроме этого он получил необходимые знания и навыки, которые пригодятся ему позже, в борьбе с преступностью. Комментируя сцену со снайпером на школьном дворе, нью-йоркский кинокритик Деннис Камлек пишет, что 6 или 7 человек во всём мире, кроме самого Риггса, способны повторить такой выстрел.

Последствия войны

Бессловесная сцена в трейлере, показывающая Риггса, сидящего с «Береттой» во рту перед фотографией его погибшей жены, является, по мнению британского искусствоведа Дары Маркс, наиболее запоминающимся моментом во всём фильме и без лишних слов повествует зрителю о причинах, по которым Риггс систематически пытается свести счёты с жизнью. Что весьма отличает сам фильм от других фильмов, построенных вокруг суицидальной тяги главного героя, так это то, что сюжетообразующая дилемма преследует главного героя без ущерба для динамичности самого фильма. Духовные искания Риггса не превращают фильм в драму, оставляя его таким же захватывающим действом. Опасения его напарника — Мэрта подтверждаются, когда он наблюдает за тем, как Риггс, вызвавшийся «спустить вниз» с крыши муниципального здания потенциального самоубийцу, приковывает его наручниками к себе и спрыгивает с карниза. К счастью на земле их ждёт воздушная подушка, заблаговременно установленная подъехавшими спасателями. И следующая сцена в пустой закусочной, где Риггс снова едва не сводит счёты с жизнью из табельного револьвера «Smith & Wesson» своего напарника Мэрты, лишь укрепляет последнего в мысли: «Нет, он не блефует ради досрочной комиссии из полиции. Он и в правду псих!».

Фред Бёрнетт считает, что бездуховные, антирелигиозные и деструктивные (даже скорее суицидальные) концепции, которые были вложены создателями фильма в Риггса, взяты не с потолка, и первым делом в этой связи на ум приходят Ницше и Камю. В поступках Риггса нет надежды, ни в обыденном, ни в метафизическом, ни в трансцендентальном понимании (в смысле, он делает свою работу не ради какого-либо признания, без надежды на какую-либо следующую жизнь, и не уповая на то, что когда-нибудь потом его именем назовут какой-нибудь лос-анджелесский переулок). Нельзя сказать что он единожды принял решение во что бы то ни стало работать, чтобы таким образом отвлечь себя от мыслей о самоубийстве — нет, это нелёгкое решение он принимает каждое утро, когда просыпается. От Ницше, налицо воплощение идеи о сверхчеловеке, выражающееся в бездуховности Риггса, его жизни без опоры на Бога, опираясь лишь на собственные силы. А самоубийственные наклонности — здесь лишь символическое средство отрицания метафизической основы бытия, загробной жизни или какого-либо промыслительного космического плана в отношении всех и каждого. Нравственно-философские концепции Ницше в данном контексте тесно переплетаются с идеями другого немецкого философско-религиозного деятеля — Бонхёффера . В частности, их обоих объединяет мотив опоры на собственные силы. От Бонхёффера, как убеждён Бёрнетт, также почёрпнуто мессианское влечение к смертиДостаточно вспомнить последние слова Бонхёффера с петлёй на шее, стоя на эшафоте: «Это конец, но для меня — начало жизни»., которое возвышает Риггса чуть ли не до уровня Мессии, на его последнем пути в Иерусалим. Если же говорить словами Камю, то он — классический «человек абсурда», для которого самоубийство является главным философским ответом на все вопросы, а удерживает его от этого шага лишь его работа — служба в полиции.

Служба в полиции Признавая, что на момент знакомства зрителя с героем работа для него — это единственная соломинка, за которую он пытается держаться, нужно учитывать и то, что сама эта работа абсолютно неблагодарна по отношению к нему. Его нигде не любят, все начальники стремятся от него поскорее избавиться — начальник отдела по борьбе с наркотиками стремится побыстрее «спихнуть» его в отдел убийств. Большинство коллег считают его психопатом, некоторые даже думают, что это он так притворяется ради того, чтобы комиссоваться из полиции с «психопенсией»То есть раньше положенного срока, без необходимой выслуги лет, по медицинскому (психиатрическому) несоответствию.. Да, все признают его высокую эффективность как полицейского и высоко оценивают его способ действия во всяких нештатных ситуациях — он смеётся в лицо смерти в прямом и переносном смысле — но никто не желает находиться с ним рядом в этот момент. И никто в итоге не желает с ним работать, включая Мэрта, который считает своего нового напарника Наказанием Господним, а сам лишь причитает: «Теперь я — покойник, я покойник…».

Действие первого фильма серии разворачивается в 1987 году. К этому моменту прошло уже три года с момента гибели его жены — Виктории Линн Риггс (†1984). Риггса, после очередного нервного срыва, произошедшего с ним прямо во время контрольной закупки партии кокаина и последовавшего за ней захвата наркоторговцев, — этот захват, в очередной раз, чуть было не стал для Риггса последним в его жизни, — переводят из отдела по борьбе с наркотиками в отдел по расследованию убийств. В убойном отделе также не сильно рады такому «подкреплению», и начальник отдела капитан Эд Мёрфи (Стив Кэхэн) решает, чтобы не накалять и без того напряжённую обстановку в коллективе розыскников, приставить Риггса в напарники к пожилому, уже отсчитывающему последние дни до пенсии детективу Мэрта. Чем это обернётся, в тот момент не знает ни Риггс, ни Мэрта, ни их начальник.

Учитывая предыдущую армейскую подготовку Мартина, его блестящие снайперские умения, а также его неслабые навыки рукопашного боя, Мэрта иронизирует, что Департаменту полиции Лос-Анджелеса стоило бы зарегистрировать Риггса в качестве «смертельного оружия»Подобная практика была широко распространена в Соединённых Штатах: Людей, обладающих развитыми навыками восточных боевых искусств, а также спортсменов, достигших успехов в классических спортивных единоборствах, официально регистрировали как повышенный источник опасности. Однако в данном случае Роджер Мэрта просто шутил., подразумевая что эти умения, вкупе с суицидальными наклонностями и саморазрушению, превращают Риггса в смертельную угрозу, как для самого себя, так и для окружающих. Мэрта — образцовый полисмен и примерный семьянин на пороге осуществления давнишней мечты о тихой, пригородной жизни. Как было удачно сказано в одном из анонсов: «Мэрта носит с собой оружие… Риггс сам им является», — здесь, как считает Фред Бёрнетт, к их портрету нельзя ничего ни добавить, ни убавить. Мэрта держится за свой образ жизни, ему есть что терять. Риггс, наоборот, ведёт себя так, словно терять ему нечего. Как отмечает доцент кафедры английского языка и литературы Коннектикутского колледжа Дэвид Гривен, Риггс один как Три балбеса, к которым приплюсовали суицидника и садомазохиста — настоящий бич для своего чернокожего напарника.

Роджер Мэрта

«Разительный контраст между ними создан с самого начала первого фильма, — отмечает Фред Бёрнетт, — пригородный Эдем, в котором обитает Мэрта со своим семейством — образцовый гражданин и примерный семьянин, и бичёвская халупа волка-одиночки Риггса — по которой он перемещается в чём мать родила, от дивана с неумолкающим телевизором (по которому непрерывно идут мультики „Багс Банни“) до холодильника, в котором шаром покати, дышит пивным перегаром и завтракает сигаретным дымом, словом являет собой скатившегося на самое дно жизни, опустившегося человека. Роднит их двоих только одно обстоятельство, которое зрителю открывают не сразу, — по странному стечению обстоятельств они оба работают в лос-анджелесском полицейском департаменте. И из-за того, что первое время зритель находится в неведении, он вполне может решить для себя, что Риггс отрицательный персонаж — все предпосылки на это указывают. Во всяком случае, Мэрта, увидев в здании полицейского управления нестриженного бродягу с „Береттой“, именно так и решает. У Мэрта, в отличие от Риггса, несколько иные приоритеты — дожить до пенсии — прожить последнюю неделю, отделяющую его жизнь полицейского детектива от жизни полицейского пенсионера, чтобы вдоволь пожить нормальным существованием.

Образ нигилистического героя заключается в том, что безбожник Риггс курит, пьёт, ругается матом, спит голышом, непереборчив в питании, никогда не делает даже зарядку, и, что, пожалуй, самое главное, — в грош не ставит свою жизнь. Пожилой Мэрта, напротив, следит за собой: делает зарядку, правильно питается и вообще старается держать себя в форме (хотя, учитывая возраст, это не всегда у него получается — достаточно вспомнить лишь сцену с вооружённым бомжом в полицейском управлении, чтобы понять, что более молодой экс-спецназовец Риггс, несмотря на свой разрушительный для здоровья образ жизни, ещё даст фору своему пожилому напарнику). Мэрта, в свою очередь, как может пытается диссоциировать себя со своим новым напарником — просит у начальства назначить к нему кого-нибудь другого, пытается утихомирить разбушевавшегося Риггса, поговорить с ним о Вьетнаме, в конце концов, ведь они оба там были. В итоге ничего не помогает — война разгорается в Лос-Анджелесе и окрестностях. В боевиках восьмидесятых, помимо самих ветеранов с их проблемами реабилитации, присутствует и нравственная категория долга как движущей силы. Степенный рядовой запаса Мэрта с его коронным высказыванием: „Я слишком стар для этого “, и его напарник — снайпер контр-партизанского отряда Риггс, с причёской а-ля „взрыв на макаронной фабрике“, оба ведомые чувством долга, — пишет редактор ежеквартального медицинского издания о психических заболеваниях и социальных проблемах ветеранов, психолог из Сиэтла Эммет Эрли. И несмотря на то, что в начале своего знакомства они меряются своей „потенцией“, сравнивая „Беретту“ Риггса с „Смитом“ Мэрта, — что также глубоко символично, — они, тем не менее, продолжают каждый выполнять свой долг».