Ипполит Ирина́рхович Завали́шин () — литератор и этнограф, брат мореплавателя Николая Иринарховича Завалишина и декабриста Дмитрия Иринарховича Завалишина. Иногда использовал литературный псевдоним Ипполит Прикамский.
Биография Ипполит Иринархович Завалишин родился года в городе Астрахани Астраханской губернии. Происходил из дворян Тверской губернии. Отец — инженер-генерал-майор Иринарх Иванович Завалишин, Мать, Мария Никитична (урожденная Черняева, воспитанница Смольного института), умерла в 1809 году.
Отец хотел, чтобы Ипполит, как и старший брат Дмитрий, поступил в Морской кадетский корпус, но после смерти Иринарха Ивановича (1821 год) мачеха (Надежда Львовна, урожденная Толстая,) определила И. И. Завалишина в 1823 году юнкером в Санкт-Петербургское артиллерийское училище, чтобы в дальнейшем он смог продолжить службу в гвардии. Учился плохо, жил не по средствам, запутался в долгах и был на грани исключения из училища, которого удалось избежать благодаря вмешательству вернувшегося из Америки старшего братаЗаписки декабриста Д. И. Завалишина — Mǜnchen: J. Marchlewski @ C°, 1904, части 1-3. События декабря 1825 года и последовавшее за ними следствие подсказали И. И. Завалишину способ выслужиться.
«Участие» в декабристском движении во время прогулки Николая I на Елагином острове юнкер Завалишин передал ему донос (датированный ) с обвинением брата Дмитрия в государственной измене и получении огромных денежных сумм от иностранных держав для ведения в России подрывной деятельности. Николай I принял донос, передал его для расследования, и велел юнкера содержать под строгим и секретным караулом.
дополнил донос, теперь уже сведениями о Симбирском тайном обществе, оговорив ни в чём не повинных людейНадежда за донос получить чин флигель-адъютанта не оправдалась, но, спустя годы, обернулась реминисценцией в неопубликованном очерке И. Завалишина о событиях декабря 1825 года и неком кавалергарде, считавшим, что за поимку Николая Бестужева «флигель-адъютантом сделали бы»: Воспоминания Бестужевых — Л.: Наука, серия «Лит. памятники», 1951, с. 104., в том числе своего сводного двоюродного брата Ф. И. ТютчеваОтец Д. И. и И. И. Завалишиных — Иринарх Иванович — вторым браком был женат на Надежде Львовне Толстой, родной сестре Екатерины Львовны Толстой, в замужестве Тютчевой, матери поэта Ф. И. Тютчева..
в присутствии члена следственной комиссии по делу декабристов генерал-адъютанта В. В. Левашова состоялась очная ставка братьев Завалишиных. В своих воспоминаниях Д. И. Завалишин пишет В тот же день Ипполит в письме Государю потребовал добровольной ссылки вместе с братом.
Одним из первых среди современников выразил своё отношение к доносу Ипполита на брата друг его отца Петр Никифорович Ивашев, отец декабриста В. П. Ивашева, который приходился братьям Завалишиным сводным троюродным братомВера Александровна Ивашева (урождённая Толстая), мать В. П. Ивашева, была двоюродной сестрой Надежды Львовны Завалишиной.. Летом 1826 года Ивашев-старший хлопотал в Петербурге о судьбе сына и уже в письме жене от назвал доносчика «выкидышем из природы…, который обнаружил чувства и виды изверга, излив свой яд в новом деле на несчастного брата и на всех, кого знает, и просит себе за это награды»Буланова О. К. Роман декабриста. Декабрист Ивашев и его семья — М.: Изд-во Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев, 1938, 408 с., сс. 56-57.
(в день коронации Николая I) Ипполит был заключен в Петропавловскую крепость.
за ложный донос разжалован в рядовые и сослан на службу в Оренбург.
В Москве втерся в доверие к начальнику корпуса внутренней стражи полковнику Штемпелю, и тот, под своей личной ответственностью, разрешил ему свободно разъезжать по городу. По выезде из Москвы, Завалишин поспешил послать донос на Штемпеля, рассказав о небрежном отношении полковника к своим обязанностям и о плохом надзоре за порученными ему государственными преступниками. За проявленное сочувствие к разжалованному полковник корпуса внутренней стражи Штемпель, который позволил ссылаемому «под присмотром» в Оренбургский гарнизон Ипполиту Завалишину в течение нескольких дней прожить в Москве и отправил его не этапом, а в сопровождении выделенного унтер-офицера на обывательской подводе, подвергся аресту на две неделиШтутман С. М.'' На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811—1917 гг.)- М.: Газоил пресс, 2000 г.- 260 с..
Выехав из Москвы, Завалишин сумел отделаться и от своих провожатых, и от своих бумаг ссыльного. Во Владимир он прибыл под именем комиссионера Иванова и сумел понравиться губернатору, которого уверил в пропаже своих документов. Губернатор, граф Апраксин, выдал ему открытый лист на свободный проезд по делам службы и отпустил из казенных средств 130 рублей прогонных. Завалишин отблагодарил губернатора по-своему. Уже в Оренбурге он заявил начальству, что граф Апраксин — один из тех членов тайных обществ, которые сумели уцелеть при разгроме декабристов, и что граф является руководителем Владимирского тайного общества, продолжающего деятельность заговорщиков 1825 года. В июле 1827 года по прошению покинул пост губернатора и почти три года был в отставке.
прибыл в Оренбург.
В Оренбурге Оренбургское начальство назначило Завалишина в артиллерийскую часть, а так как из Петербурга было предписано сообщать в столицу каждую неделю о поведении сосланного, то за ним было установлено специальное наблюдение.
В начале XIX века в Оренбурге существовало «основанное отчасти по правилам масонства» отделениеЩеголев П. Е. Первенцы русской свободы — М.: Современник, 1987, сс. 451—452 московского новиковского общества, руководителем которого сначала был начальник Оренбургского таможенного округа П. Е. Величко, а после его смерти — аудитор линейного батальона, одаренный писатель и историк П. М. Кудряшев. Появившийся в гарнизоне разжалованный в солдаты Ипполит Завалишин активно выдавал себя за жертву декабрьских событий и, воспользовавшись доверием вольнолюбивой молодежи, убедил некоторых из них приступить к осуществлению политической цели — изменению монархического правления в России. Завалишин говорил, что является представителем Владимирского тайного общества и имеет поручение вербовать членов в Оренбурге, что скоро будет дан сигнал к новому выступлению против царя, и тогда все пострадавшие по делу о восстаниях 1825 года будут награждены.
Портупей-прапорщик Колесников обратился за советом к Кудряшову и, чтобы выяснить намерения Завалишина, получил разрешение продолжать с ним отношения«Полярная звезда» на 1862. Книга седьмая (в двух выпусках) — М.: Наука, 1968, с. 93. Колесников уговорил прапорщика Таптикова, и оба они были приняты в созданное Завалишиным Оренбургское тайное общество. Потом Колесников принял прапорщика Дружинина, а затем прапорщика Старкова, юнкера Шестакова и служившего в ратуше, коллежского регистратора Дынькова. Таптиков принял казачьего сотника Ветошникова. Подготовку к достижению своих истинных целей Завалишин завершил тем, что получил от принятых в мнимое общество расписки на сочиненной им же клятвеТекст клятвы, сочиненной И. И. Завалишиным, опубликован: — Из истории общественно-политического движения в России первой четверти XIX в. — Советские архивы, 1970, № 1, с. 88.
Завалишин попался в нарушении порядка службы и дисциплины и был посажен под арест. Находясь под арестом, Ипполит Завалишин в трех донесениях, написанных командующему Оренбургским корпусом военному губернатору П. К. Эссену от , и , открыл планы и членов тайного общества и приложил к ним копии устава, инструкции (которые в подлинниках имеют будто бы подписи председателя Таптикова и секретаря Колесникова. При этом провокатор пометил оба документа , т. е. временем, когда он ещё не был в Оренбурге) и семь подлинников клятвенных расписокЩеголев П. Е. Вступительная статья -//в кн.: Колесников В. П. Записки несчастного, содержащие путешествие в Сибирь по канату — С.-Пб.: Огни, 1914, 160 с.. Последовали аресты. В ночь с на были арестованы 33 военных и гражданских чиновника. Завалишин пытался замешать в дело многих лиц и даже ухитрился из-под караула послать донос в Санкт-Петербург о злоупотреблениях самого Эссена. Этот донос прислан был к Эссену, с повелением судить Завалишина и за этот поступок. Арестованный наряду с другими Кудряшов скоропостижно умер.
Суд под председательством дивизионного командира генерал-лейтенанта А.С. Жемчужникова приговорил колесовать прапорщика Дмитрия Петровича Таптикова (возрастом 30 лет), портупей-прапорщика Василия Павловича Колесникова (24 года), хорунжего (или сотника) Ветошникова (23 года) и рядового Завалишина (19 лет); лишить живота прапорщика Старкова (25 лет) и портупей-прапорщика Хрисанфа Михайловича Дружинина (19 лет), разжаловать вечно в солдаты унтер-офицера Шестакова (или юнекра Шастакова 17 лет).
Генерал Эссен конфирмовал: сослать в каторжную работу: Таптикова на 12 лет, Колесникова на 24, Дружинина на 8, Завалишина вечно; Ветошникова и Старкова вечно в солдаты; а Шестакова на три года в солдаты, без лишения дворянства.
Аудиторский департамент положил: Таптикова на 8 лет, Колесникова на 12, и Дружинина на 6 лет в каторжную работу; а о Старкове, Шестакове, Ветошникове и Завалишине подтвердил конфирмацию военного губернатора.
В докладе по итогам разбирательства приведено решение военного судаВсеподданнейший доклад аудиторского департамента -// в кн.: Колесников В. П. Записки несчастного, содержащие путешествие в Сибирь по канату — С.-Пб.: Огни, 1914, 160 с. Ветошникова и Старкова вечно в солдаты, а Шестакова вечно в солдаты и лишить дворянства; солдат отправили на Кавказ. Коллежский регистратор Дыньков (возрастом 19 лет) судился гражданским судом.
осужденным объявили приговор, обрили, одели в армяки, заковали в кандалы, попарно примкнули к железному пруту — «канату» и отправили в Сибирь. В начале октября были в Уфе. вышли из Уфы и прибыли в Бирск, а в Красноуфимск. По прибытии в Екатеринбург , Завалишин пытался подбить «товарищей» по несчастью на побег, якобы с целью взбунтовать местных жителей, соблазнив их деньгами и золотом, но повторно они довериться ему не решились. В Камышлове Завалишин остался по болезни. Весной 1828 года из Тобольска отправил императору донос на оренбургского губернатора Эссена. Николай I оставил донос без внимания, вскоре назначил Эссена санкт-петербургским генерал-губернатором.
Каторга и поселение в Сибири В сентябре 1828 года этап прибыл в Читинский острог.
Осенью 1830 года Ипполит Завалишин, Колесников и Таптиков были переведены в Петровский завод, где были заточены около 70 наиболее активных участников декабристских тайных обществ, осужденных по первым пяти разрядамДекабристы-литераторы. Книга вторая — М.: АН СССР, Литературное наследство, т. 60, 1956, сс.171-172. Портреты Таптикова и Колесникова вошли в собрание портретов узников, созданных художником-декабристом Николаем БестужевымВ августе 1831 г. Д. П. Таптикову, а годом позже и В. П. Колесникову разрешено было выйти на поселение. Проезжавшие через Иркутск Д. П. Таптиков, как и за два года до того другой оренбуржец, Х. М. Дружинин, везли в своём багаже письма друзей-декабристов и попали в донос Бенкендорфу ещё одного авантюриста — Р. М. Медокса — // Штрайх С. Я. Роман Медокс. Похождения русского авантюриста XIX века — М.: Федерация, 1930, 224 с., — с. 112. Более восьми лет И. Завалишин находился в Петровском заводе. Михаил Бестужев называл его «незваный член нашего общества» из-за ничем не оправданного пребывания среди революционеровВоспоминания Бестужевых — М.: Изд. Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев, 1931, 472 с.,- с. 344. В своих воспоминаниях декабрист А. Ф. ФроловДекабристы-литераторы. Книга вторая — М.: АН СССР, Литературное наследство, т. 60, 1956, сс.269-270 отмечал, что Ипполит Завалишин не выказывал ничем