«Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы» () — книга, написанная философом Мишелем Фуко (впервые издана в 1975 году). Анализируя социальные и теоретические механизмы, лежащие в основе больших изменений, которые произошли в западной пенитенциарной системе в современную эпоху, Фуко использует в основном исторические документы Франции. Он выступает против идеи о том, что тюрьма стала главной формой наказания благодаря главным образом гуманным идеям социальных реформистов. Фуко прослеживает культурные сдвиги, приведшие к тому, что тюремное заключение стало основной формой наказания. Тюрьма является одним из дисциплинарных институтов, существующих благодаря возникшим в последние века новым технологическим возможностям, проявляющимся, согласно Фуко, и в функционировании таких институтов, как школы, больницы и военные казармы.
В более поздней работе, «Безопасность, территория, население» (, 1978), Фуко признаёт, что он несколько переусердствовал в своих описаниях того, как дисциплинарная власть обуславливает общество, но тем не менее развивает свои прежние идеиБезопасность, территория, население. — С. 48—50..
Контекст Вопрос о тюремном наказании был одним из основных в общественной деятельности Фуко. В 1971 году в результате голодовки «Пролетарских левых» (), устроенной ради получения ими статуса политических заключённых, Фуко создал «Группу информации о тюрьмах» (, используется также аббревиатура GIP). Группа была создана совместно с Пьером Видаль-Наке и . Затем в 1973 году Фуко написал предисловие к книге Сержа Ливрозе () «От тюрьмы к восстанию» (). Таким образом, хотя книга «Надзирать и наказывать» не касается ситуации в современных французских тюрьмах, она тем не менее является отражением общественной позиции и общественной деятельности Фуко в период написания книги.
Обзор Основные идеи книги «Надзирать и наказывать» могут быть сгруппированы в соответствии с её четырьмя частями: пытки, наказания, дисциплина и тюрьма.
Пытки Фуко начинает с описания двух контрастных форм наказания: кровавой публичной казни Робера-Франсуа Дамьена, который был осуждён за покушение на цареубийство в середине XVIII века, и крайне регламентированного распорядка дня для заключённых тюрьмы с начала XIX века (). Эти примеры дают представление о том, насколько глубокие изменения произошли в западной пенитенциарной системе менее чем за столетие.
Фуко хочет дать читателю понять, что привело к этим изменениям. Как западная культура изменилась настолько радикально?
Он считает, что вопрос о природе этих изменений лучше всего задать, предполагая, что они были предназначены не для создания более гуманной уголовно-исполнительной системы и не для более точного наказания или реабилитации, но как часть продолжающейся стратегии, направленной на подчинение. Фуко хочет связать научные знания и технологические разработки с развитием тюрьмы, чтобы доказать эту точку зрения. Он определяет «микрофизику» власти, которая является более стратегической и тактической, чем приобретённой, сохранённой и той, которой овладели. Согласно Фуко, сила и знания подразумевают друг друга; он не согласен с распространённым убеждением, что знание существует независимо от властных отношений (как пишет Фуко, знание всегда контекстуализируется в рамках, которые делают его понятным — так, гуманизация дискурса психиатрии является выражением тактики угнетения).
Фуко начинает с изучения общественных пыток и казни. Он утверждает, что общественные зрелища пыток и казней были театрализованными представлениями, первоначальные задачи которых в конечном итоге привели к несколько непредвиденным последствиям. Фуко подчёркивает точность, с которой пытки осуществляются, и описывает широкие правовые рамки, в которых они работают для достижения конкретных целей. Фуко характеризует общественные пытки как церемонию.
Целью применения пыток было: Сделать тайное явным (согласно Фуко, расследования хранились в полном секрете даже от обвиняемого). Тайна следствия и заключение судьи становились оправданием публичности пыток. Показать влияние расследования на признание. Согласно Фуко, пытки могут проводиться в ходе расследования, потому что частичные доказательства означают частичную вину. Если пытками не удалось получить признание и расследование было прекращено, человек считается невиновным. Признание узаконивает расследования и применявшиеся пытки. Отражение насилия, проявившегося в первоначальном преступлении, на теле осуждённого, чтобы это насилие стало видно для всех и чтобы осуществился возврат насилия преступления к преступнику. Желание отомстить телу осуждённого, которое правитель стремится наказать, чтобы отомстить за пострадавших в результате преступления. Фуко утверждает, что закон считался расширением тела государя и что поэтому месть должна была принимать форму вреда телу осуждённого.
Фуко рассматривает общественные пытки как результат «определённого механизма власти», которая рассматривает преступность в терминах войны. Преступность и бунт сродни объявлению войны. Правитель озабочен не демонстрацией необходимости исполнения своих законов, но выявлением врагов и необходимостью нападать на них, для чего существовал ритуал следствия и церемония общественной пытки.
К числу непреднамеренных последствий относились: Предоставление форума для тела осуждённого, чтобы стать центром симпатии и восхищения. Перераспределение вины: палач, а не осуждённый становится местом стыда. Создание места конфликта между массами и правителем на теле осуждённого. Фуко отмечает, что публичные казни часто приводили к беспорядкам в поддержку заключённого. Разочарование в неэффективности этой политики власти может быть направлено на место пытки и казни.
Общественные пытки и казни были методом, с помощью которого правитель выражал свою власть, и он осуществлял это с помощью ритуала расследования и церемонии казни; реальность и ужас, которые должны были выразить всемогущество правителя, на самом деле показывали, что власть государя зависела от участия народа. Пытки осуществлялись публично для того, чтобы вызвать страх в людях и заставить их участвовать в контроле, согласившись с приговором. Тем не менее проблемы возникали в случаях, когда люди своими действиями выражали несогласие с правителем и превращали жертву в героя (восхищаясь её мужеством перед лицом смерти) либо пытались освободить осуждённого или перераспределить последствия стратегически применённой силы. Таким образом, утверждает Фуко, публичное наказание в конечном счёте стало считаться неэффективным и неэкономичным использованием тела. Кроме того, оно применялось неравномерно и беспорядочно. Следовательно, его политическая цена была слишком высока. По сути это противоречило более современным целям государства: наведению порядка и уравниванию всех. Таким образом, наказание следовало реформировать, чтобы обеспечить большую стабильность собственности для буржуазии.
Наказание Переход к тюрьме состоялся не сразу. Изменения были постепенными, хотя и протекали быстро. Тюрьме предшествовали различные формы общественных зрелищ. Театр общественных пыток уступил место группам работников в оковах. Наказание стало «мягким», хотя и не по гуманистическим причинам, предполагает Фуко. Он утверждает, что реформисты были недовольны непредсказуемостью, неравномерно распределённым характером насилия правителя по отношению к осуждённому. Право государя наказать было настолько непропорционально, что наказание было неэффективным и неконтролируемым. Реформисты почувствовали силу наказывать, и судьи должны были давать наказания более равномерно, власть государства должна была стать формой общественной власти. Это, по мнению Фуко, было более важно для реформистов, чем гуманистические аргументы.
В результате этого движения к всеобщности наказания были созданы тысячи «мини-театров», где осуждённых выставили на обозрение в общей для всех, более контролируемой и более эффектной форме. Заключённым пришлось выполнять работу, характер которой отражал их преступления, и благодаря этому погашать долги перед обществом за свои правонарушения. В результате у представителей общественности появилась возможность видеть тела осуждённых во время получения наказания. Однако эти эксперименты длились менее двадцати лет.
По утверждению Фуко, эта теория «мягкого» наказания представляла собой первый шаг в сторону от чрезмерной силы правителя к более обобщённым и контролируемым средствам наказания. Фуко также предполагает, что переход к тюрьме явился результатом новой «технологии», развивавшейся в XVIII веке, — «технологии» дисциплины и восприятия «человека как машины».
Дисциплина Появление тюрьмы как формы наказания за каждое преступление выросло, по мнению Фуко, из развития дисциплины в XVIII и XIX веках. Он прослеживает развитие весьма изощрённых форм дисциплины, характер которых был связан с самыми малыми и точными аспектами тела человека. Дисциплина, полагает Фуко, разработала новую экономику и политику по отношению к человеческому телу. Современные учреждения требуют, чтобы тела были индивидуализированы в соответствии с их задачами, а также в целях обучения, наблюдения и контроля. Поэтому, как утверждает Фуко, дисциплина создала новую форму индивидуальности тел, позволившую им выполнять свои обязанности в рамках новых форм экономических, политических и военных организаций, что продолжается и до нынешнего дня.
Фуко предполагает, что эта индивидуальность может быть реализована в системах, которые официально являются эгалитарными, но используют дисциплину, чтобы построить неэгалитарные отношения власти.
Яркий пример жестокой казни 2 марта 1757 года к публичному покаянию перед центральными вратами Парижского Собора за покушение на короля приговорили Робера-Франсуа Дамьена, служившего вначале солдатом, затем слугой и нанёсшего несмертельный удар ножом королю Людовику XV. Его надлежало привезти туда в телеге, потом отвести на Гревскую площадь и казнить. Сначала нужно было раскалёнными щипцами терзать его тело, затем возвести его на плаху. Руку, которой Дамьен пытался убить короля, следовало обжечь горячей серой, а в места, разодранные щипцами, плеснуть варево из жидкого свинца, кипящего масла, смолы, расплавленного воска и расплавленной серы. Затем его — ещё живого — нужно было разодрать четырьмя лошадьми, туловище и оторванные конечности сжечь дотла, а пепел — развеять по ветру. Четвертование заняло много времени, так как лошади были не приучены тянуть слаженно, поэтому, чтобы оторвать конечности, палачу Сансону пришлось перерезать сухожилия приговорённого и измолоть его суставы. Хотя преступник был закоренелым богохульником, он не ругался во время пыток, а лишь издавал страшные крики и молился: «Боже, помилуй!», «Господи, помилуй», а священник его утешал.
Три четверти века спустя после этой казни появились тюрьмы в современном понимании, и был уже составлен распорядок дня в тюрьме для малолетних заключённых. Заключённые были обязаны работать по 9 часов в день в мастерских, два часа в день отводилось на учёбу в тюремной школе. Итак, публичная казнь в Европе и Америке была дополнена тюремным заключением и тюремным распорядком дня. Публичная казнь и тюремное заключение стали разными видами наказания. Раньше тюрьма была просто местом, где преступника допрашивали и пытали, а затем он ждал здесь казни, после реформы же тюрьма стала местом жизни и работы для заключённого по строгому распорядку, и он проводил в ней длительный срок заключения. Эти наказания стали назначаться за разные виды преступления и для разных типов преступников. Данная реформа была проведена за период чуть меньше века. За это время составили новые тюремные кодексы, предусматривавшие новый вид наказания: в России — в 1769 году, в Пруссии — в 1780 году, в Пенсильвании и Тоскане — в 1786 году, в Австрии — в 1788 году, во Франции — в 1791, 1808 годах.
Суть тюремной реформы на рубеже XVIII—XIX веков Были отменены публичные казни и пытки. Были введены чёткие кодексы, единые правила судопроизводства, суд присяжных.