Воинская морская комиссия — специальный временный коллегиальный орган, созданный по именному указу императрицы Анны Иоанновны от 22 января (2 февраля) 1732 года. Комиссия, работа которой осуществлялась в 1732—1738 годах под председательством графа Андрея Остермана, была создана для оценки общего состояния корабельного и галерного флотов и проведения необходимых реформ.
Состояние флота после окончания Северной войны
Кораблестроительная программа флота после Северной войны Созданный императором Петром I флот к 20-м годам XVIII века достиг зенита своей боеспособности. В этот период начинает осуществляться введение нового штата флота, что выразилось в строительстве 54-пушечных кораблей и закладке в 1723 году первого 100-пушечного корабля «Петр Первый и Вторый». Одновременно, с 1723 года резко снижаются темпы кораблестроения. В последние годы царствования Петра закладывалось не более 1—2 кораблей в год (в 1722 — 1, в 1723 — 1, в 1724 — 2, в 1725 — 1), а необходимое количество для поддержания штатного состава было 3 корабля в год.
Резко ухудшилось положение в кораблестроении после смерти Петра. В 1726 году был заложен всего один 54-пушечный корабль, а в период с 1727 по 1730 годы не было заложено ни одного корабля. В 1727 году в составе флота насчитывалось 15 боеготовых линейных кораблей (из 50 числившихся в составе флота) и 4 боеготовых фрегата (из 18 числившихся). В 1728 году шведский посланник в России доносил своему правительству: «Несмотря на ежегодную постройку галер, русский галерный флот, сравнительно с прежним, сильно уменьшается; корабельный же приходит в прямое разорение, потому, что старые корабли все гнилы, так что более четырёх или пяти линейных кораблей вывести в море нельзя, а постройка новых ослабела. В адмиралтействах же такое несмотрение, что флот и в три года нельзя привести в прежнее состояние, но об этом никто не думает».
На конец 1731 года в составе корабельного флота числилось 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и 2 шнявы, но полностью боеспособными были только 29,63 % от штатного числа линейных кораблей, ещё 18,52 % могли действовать на Балтике только в самое благоприятное время года, без штормов. Всего Россия могла вывести в море 8 полностью боеспособных линейных кораблей и 5 в ближнее плавание на Балтике. Выбыли из строя все корабли крупных рангов — 90, 80, 70-пушечные. Боеспособными и частично боеспособными оставались только один 100-пушечный корабль, пять 66-пушечных и семь 56-62-пушечных.
Относительно удовлетворительным было состояние галерного флота, в состав которого входило 120 галер. В 1726 году вице-адмирал Пётр Сиверс предложил ввести для галерного флота мирный штат, что было реализовано в 1728 году. Постоянно на флоте содержалось 90 галер на плаву, ещё на 30 галер хранились приготовленные для быстрой сборки леса.
Состояние финансовой части флота
29 июля (9 августа) 1724 года Петр I ассигновал флотский оклад для Адмиралтейства в 1 200 000 рублей, но 18 (29) августа 1724 года Адмиралтейство подало в Сенат доношение об увеличении суммы на 251 500 рублей в счет неучтенных расходов. Таким образом, уже после смерти императора 15 (26) февраля 1725 года по решению Сената флотский оклад был установлен в 1 400 000 рублей, определенный на таможенные и кабацкие сборы по 40 провинциям России. Установленный в 1725 году оклад выбирался с огромными недоимками, средний размер которых в 1725—1730 годах составлял 337 477 рублей в год, или 24,11 % от всего флотского оклада.
Такие недоимки не оставляли флотскому руководству надежд, что когда-нибудь флотский оклад удастся получить полностью. В 1729 году президент Адмиралтейств-коллегии адмирал Пётр Сиверс инициировал обсуждение по пересмотру принципов формирования флотского оклада и даже предложил возвратить петровский оклад в 1 200 000 рублей, но решения тогда принято не было.
Состояние личного состава флота В правление Петра II резко снизилась интенсивность боевой подготовки экипажей флота. В апреле 1728 года император на заседании Верховного тайного совета приказал, чтобы из всего флота выходили в море только четыре фрегата и два флейта, а еще пять фрегатов были готовы к крейсированию. Остальные корабли должны были оставаться в портах для «сбережения казны». На доводы флагманов, что необходимо постоянно держать флот на море, император ответил: «Когда нужда потребует употребить корабли, то я пойду в море; но я не намерен гулять по нем, как дедушка». Плохое состояние казны и нерегулярные выплаты жалования вели к оттоку офицеров, что вызывало падение дисциплины среди солдат и матросов.
Численность личного состава флота на конец 1731 года составляла 26 809 человек, некомплект составлял 2 867 рекрутов. При значительном некомплекте корабельного состава такой некомплект личного состава не был значителен для флота. Основной проблемой было отсутствие обученных экипажей из-за невыхода кораблей в море, хотя рекрутов и набирали из крестьян-поморов, знакомых с мореходством. Командный состав также волновала недостаточная выучка офицерского состава.
Воцарение императрицы Анны Иоанновны и учреждение Воинской морской комиссии
По восшествии на престол и упразднении Верховного тайного совета императрица Анна Иоанновна первыми своими указами обратилась к проблеме восстановления флота. 21 июля (1 августа) 1730 года императрица издала именной указ «О содержании галерного и корабельного флотов по регламентам и уставам», в котором «наикрепчайше подтверждалось Адмиралтейств-коллегии, чтобы корабельный и галерный флот содержаны были по уставам, регламентам и указам, не ослабевая и не уповая на нынешнее благополучное мирное время».
В декабре 1731 года императрица распорядилась возобновить на Балтийском флоте регулярные учения с выходом в море, дабы «иметь сие и людям обучение и кораблям подлинной осмотр, ибо в гавани такелаж и прочее повреждение невозможно так осмотреть, как корабль в движении». В январе (феврале по н.с.) 1731 года на Адмиралтейских верфях был заложен новый 66-пушечный корабль «Слава России», еще два корабля были заложены в феврале и марте 1732 года.
В 1731 году в Сенате подводились итоги деятельности учрежденной по высочайшему указу от 1 (12) июня 1730 года Воинской (сухопутной) комиссии, что повлияло на мнение сенаторов, которые в результате рассмотрения ряда дел предложили императрице учредить особую комиссию по флоту. Летом 1731 года с 5 (16) августа по 19 (30) августа в Сенате в присутствии адмирала Сиверса слушался вопрос об оптимизации флотского оклада. В доношении 5 (16) августа адмирал Сиверс предложил снизить флотский оклад до 1 020 000 рублей и изменить способ его формирования, о чем он уже поднимал вопрос в 1729 году. Это предложение было одобрено сенаторами, а Петр Ягужинский поддержал мнение Сиверса о изменении принципов сбора оклада и даже предложил выплачивать флотский оклад целиком из общегосударственной кассы через Камер-коллегию. Но изменение принципов формирования оклада тогда сенаторами поддержано не было. 13 (24) декабря 1731 года в Сенате был заслушан вопрос о новом штате Адмиралтейств-коллегии, в результате которого сенаторами было предложено создать для военно-морской реформы особую комиссию: «не соизволит ли Ея Императорское Величество учредить особую комиссию и об оной коллегии, и рассматривать таким же образом, каким и об оной (Военной) коллегии рассматривано…». В этот период готовился переезд императорского двора из Москвы в Санкт-Петербург, и 15 (26) декабря 1731 года императрица подписала указ: «к прибытию Нашему в Санкт-Петербург все к тому надлежащие об оном флоте ведомости всеконечно изготовить, дабы тотчас и неотложно в оное дело вступить было можно».
Вскоре после переезда в Петербург императрица издала указ об учреждении Воинской морской комиссии. Указ от 22 января (2 февраля) 1732 года гласил: «Для каких причин Мы запотребно рассудили учредить особливую комиссию для рассмотрения и приведения в порядок сухопутной нашей армии и с каким плодом ко всемилостивейшему нашему удовольствию и государственной пользе она производится, о том обо всем известно. И понеже в содержании флота и морской нашей силы не меньше нужды, пользы и безопасности нашего государства состоит, того ради… запотребно рассуждено учинить особливую ж комиссию для рассмотрения и приведения в такой же доброй… порядок нашего флота, как корабельного, так и галерного, Адмиралтейства и всего, что к тому принадлежит…». Председателем комиссии был назначен вице-канцлер граф Андрей Остерман.
Деятельность комиссии
Подготовительный этап
Первым этапом деятельности нового органа стало определение программы работы комиссии. Для этого 24 января (4 февраля), через два дня после учреждения комиссии, был издан указ о подаче в Кабинет министров мнений флагманов о состоянии флота.
Мнения представили 9 из 10 флагманов, числившихся по флоту (десятый, контр-адмирал граф Николай Головин, находился в Швеции): адмирал Пётр Сиверс, адмирал Томас Гордон («любимый флагман Петра I»), вице-адмирал Наум Сенявин, вице-адмирал Томас Сандерс, вице-адмирал Даниэль Вильстер, контр-адмирал Мартын Госслер («любимый капитан Петра I»), контр-адмирал лорд Дуффус, контр-адмирал Пётр Бредаль, контр-адмирал Василий Дмитриев-Мамонов. Все флагманы были еще петровскими офицерами, и средний срок их службы в русском флоте составлял 21,5 года, лишь Вильстер и Дуффус к 1732 году прослужили в нем около 10 лет.
По вопросу корабельного состава большинство флагманов (Сиверс, Гордон, Сандерс, Вильстер и Бредаль) высказались за увеличение петровского штата кораблей, Дмитриев-Мамонов высказался за сохранение штата, а Сенявин высказался за сокращение числа линейных кораблей. Три адмирала (Сандерс, Сенявин и Дмитриев-Мамонов) высказались еще и за снижение ранга кораблей. Мотивировка всех трех флагманов была близка: они отмечали, что эксплуатация кораблей большого ранга затруднительна из-за мелководья Балтийского моря и северных штормов (из-за чего их приходится раньше других кораблей заводить в гавань). Контр-адмирал Дмитриев-Мамонов по этому вопросу отмечал: «Мнится впредь к лутчему содержать в 90 пушек один корабль для славы государственной… для того, что за умалением лесов на большие корабли находят ныне в великой трудности; они же ранее вводятся в гавани, и в глубокой осени в море опасны от штурмов, мелей, камней и протчего, а особливо на Остзее; к тому ж и под парусами за тягостию всех снастей пользы не признается, и в дальний вояж посылать неудобны». Но главной причиной, которую отметили флагманы, была нехватка дубовых лесов. Как отмечал вице-адмирал Сенявин, «ежели же заблаговременно тех больших кораблей не убавится и строением остановлено не будет, то весьма через краткие лета не токмо на те большие корабли принципиальные деревья, но и наименьше уж того сыскать трудно будет… К тому ж такие большие корабли… привозу лесов через великий наем с пристаней до Санкт-Петербурга через 2 или 3 лета потребуют великого кошту… а когда и построится, то по худобе здешнего дуба через 3 или 4 года великой починки востребует… к тому же еще и сие донести могу, что на здешнем море такие большие 3-палубные корабли неспособны суть, за непространством сего моря и за многими подводными каменьями и банками, от которых еще и доднесь неведомо… да и в прошедшую двадцатилетнюю войну больше действо было от малых кораблей…».
Вопросы состояния галерного флота детально затронули три флагмана — Сенявин, Дмитриев-Мамонов и Бредаль. Бредаль и Дмитриев-Мамонов высказались за сохранение существующего порядка мирного штата, предложив только изменить соотношение между отдельными видами галер. Сенявин предложил увеличить штатную численность галер — 100 на плаву и 50 в лесах, что должно было компенсировать предложенное им сокращение корабельного флота, изменить соотношение между отдельными видами галер и использовать для их постройки другие виды леса.