Дело Маргариты Жюжан — известное уголовное дело и судебный процесс по обвинению французской подданной Маргариты Жюжан в отравлении Николая Познанского.
Фабула
18 апреля 1878 года в доме 7 по Знаменской улице Санкт-Петербурга, где проживал начальник Санкт-петербургского жандармского управления железных дорог, полковник Игнатий Николаевич Познанский с семьёй, около 9 часов утра не стало его старшего сына Николая, семнадцати лет, студента историко-филологического факультета Петербургского университета. За несколько дней до этого, вслед за младшими братом и сестрой он заболел краснухой, болезнь протекала без осложнений, Николай уверенно выздоравливал, поэтому его смерть оказалась для всех полной неожиданностью. Она была столь внезапна, что семейный врач Познанских Николаев, лечивший Николая, не разрешил похороны до тех пор, пока не будет проведено вскрытие и патологоанатомическое исследование.
19 апреля в морге Военно-Медицинской академии было осуществлено вскрытие, в результате которого в желудке Познанского было обнаружено большое количество морфия. Он должен был принять не менее 0,2 грамма чистого морфия, что является смертельной дозой для взрослого мужчины. Так как в состав ни одного из лекарств, назначенных Николаю, морфий не входил, то врачебные ошибки были исключены, следовательно смерть наступила либо в результате небрежности кого-то из ухаживавших, либо в результате чьего-то умысла.
21 апреля состоялись похороны, а 23 была объявлена причина смерти студента и одновременно в квартире Познанских полиция провела обыск. Целью обыска являлось обнаружение яда и ёмкостей, в которых он мог храниться. Присутствовавший при обыске доктор Николаев обнаружил, что в склянке с йодистым калием, прописанным им погибшему, находятся неизвестные кристаллы, анализ которых показал, что это морфий. Домашние показали, что вечером 17 апреля эту склянку, как обычно, принесла Николаю его гувернантка Маргарита Жюжан, что она подтвердила, и он выпил оттуда две столовых ложки жидкости.
Также в квартире при обыске было обнаружено довольно много ядов, причём различного происхождения. Скончавшийся Николай Познанский увлекался химией, имел специальный химический шкаф с посудой и реактивами, в том числе и с цианистым калием. Имелся в доме и морфий, полковник Познанский постоянно употреблял его в значительных количествах. Это пристрастие развилось у него после лечения ревматизма подкожными инъекциями морфия.
По заявлению Познанского-старшего накануне смерти сына никто не мог похитить наркотик из его спальни. В тот день он находился дома и почти не выходил из своей спальни, где принимал гостя. Опрошенный свидетель подтвердил, что он весь вечер провёл с Игнатием Николаевичем, а в восьмом часу к ним присоединилась гувернантка Маргарита Жюжан, с которой они вместе отужинали, после чего вновь вернулись в спальню. Другим морфием, найденным в доме, был раствор, выписанный доктором Николаевым матери Николая как лекарство от мигрени и бессонницы. Его приобрела в аптеке вместе с другими лекарствами 15 апреля та же Маргарита Жюжан. Пузырёк был практически не тронут, а концентрация морфия в растворе была довольно низкая, так что две столовых ложки этого раствора только усыпили бы Николая, но не убили бы.
Таким образом либо был третий источник морфия, не обнаруженный при обыске, либо он был похищен из спальни полковника Познанского до 17 апреля, так что следствие исключило возможность небрежности, сосредоточившись на версии злого умысла. Осознав это, полковник Познанский сделал несколько заявлений.
Апрель 1878 года
Как следовало из рассказа Познанского, в начале апреля произошёл ряд загадочных событий.
После обеда Жюжан попросила у Анны Познанской папиросу, закурив которую сказала: «У вас папиросы горьки, как хина». В тот же вечер Николай заявил матери, что его кто-то хотел отравить, так как взяв одну из своих папирос, приготовленных на день (в то время папиросы изготавливались курильщиками самостоятельно) и закурив её он почувствовал необыкновенную горечь во рту, а в мундштуке оказался белый порошок. Он обвинил Жюжан, сказав: «это сделала ты». Та заверяла его, что это не так, и даже закурила одну из оставшихся папирос, чтобы доказать свою невиновность. Сама Жюжан трактовала эти события как шутку, и рассказывала одной из своих учениц, что Николай Познанский дал ей папиросу, от которой ей сделалось дурно, так как хотел проверить, не она ли ему устроила первоапрельскую шутку.
Полковник Познанский опознал в порошке морфий и уничтожил папиросы, сочтя это глупой шуткой. А ещё через несколько дней Жюжан в разговоре с няней Познанских Руднёвой сказала, что в одном из домов, где она рассказала об инциденте, ей сказали так: «отец Николая служит в жандармах; вероятно, многих, в теперешних обстоятельствах, арестовал; вот ему и мстят за это родственники сосланного или арестованного», добавив позднее: «пожалуй, они Колю когда-нибудь ещё раз отравят». На замечание Руднёвой, что в комнату Коли, кроме домашних, никто не входит и что зачем сыну отвечать за отца, Жюжан ничего не ответила.
Другим странным событием начала апреля стало анонимное письмо, пришедшее в приёмную генерал-адъютанта Ф. Ф. Трепова, петербургского градоначальника. В письме говорилось, что старший сын начальника Санкт-Петербургского жандармского управления железных дорог полковника Познанского состоит членом некоей радикально настроенной молодёжной группы, которая с непонятной пока целью занимается изучением ядов и предпринимает попытки их производства. Анонимка была переправлена сначала в Третье отделение императорской канцелярии, а затем в штаб отдельного корпуса жандармов. Через несколько дней полковник Познанский был вызван для беседы с кем-то из руководства. Обстоятельства этой беседы не сохранились, однако известно, что Познанский был проинформирован о содержимом анонимного письма.
Следствие
Помощник окружного прокурора В. Д. Шидловский, ведший расследование смерти Николая Познанского, узнав об анонимном письме, добился его получения в качестве улики из жандармского управления и направил его на графологическую экспертизу. Когда полковника Познанского спросили, не узнаёт ли он почерк из письма, он ответил, что написание некоторых букв и некоторые французские обороты выглядят похожими на то, как пишет Маргарита Жюжан.
Также были собраны показания со всех членов семьи и домашней прислуги. В доме, кроме Николая, проживали полковник Игнатий Николаевич Познанский с супругой Александрой Франдовной, их дочь Надежда одиннадцати лет, и сын Михаил шести лет.
Было установлено, что утром 18 апреля, после обнаружения тела Николая Игнатьевича его мать забрала из его комнаты пузырёк с подменённым лекарством. Он находился в её спальне до обеда 20 числа, когда его отсутствие в комнате Николая обнаружил заехавший доктор Николаев, направлявшийся на вскрытие в качестве врача умершего. Он попросил вернуть его на место, что и было сделано. Также было установлено, что вечером 17 апреля в доме находились только члены семьи, прислуга была отослана, а Маргарита Жюжан уехала к себе домой (она проживала отдельно). О смерти Николая ей сообщили утром 18 апреля, когда она направлялась на частный урок. Она очень разволновалась, так что её даже проводили до дома Познанских. Она оставалась в доме до дня похорон, ночевала в комнате Николая, демонстрируя участие и скорбь окружающим. На память о Николае ей разрешили взять его запонки.
Маргарита Жюжан
Маргарите Жюжан по документам было тридцать семь лет, выглядела старше своего возраста. Адвокат так описывал её: Смугловатое лицо, которому серые глаза и немного искривлённый рот придавали выражение какого-то презрения и даже злобы, мало говорили в пользу подсудимой, а необыкновенная беглость речи при постоянном жестикулировании и некоторой особенности в выговоре обличали в ней нечистокровную француженку, хотя она в совершенстве владела французским языком.
Она была наполовину француженкой, наполовину (по матери) испанкой. В целом, по впечатлению Хартулари она была пустой, фривольной и экзальтированной женщиной, перешагнувшей за пределы «бальзаковского возраста», не способной на хладнокровное убийство, но способной на глубокую привязанность к своему воспитаннику и готовность потворствовать в некоторых его шалостях, чтобы получить взаимное расположение.
По её рассказу она приехала в Санкт-Петербург к русскому художнику С, который обещал на ней жениться, но покинул её обольщённую и обесчещенную, женившись на другой. Тогда она после ряда злоключений была вынуждена поступить на работу гувернанткой. Называемая на русский манер, Маргарита Александровна Жюжан работала в семье Познанских с августа 1873 года. Сначала жила в семье, но вскоре съехала на отдельную квартиру, чтобы никого не стеснять.
С разрешения Познанских она давала частные уроки, за несколько лет набрала приличную клиентуру. Кроме традиционного французского языка она занималась с детьми также историей и литературой, она хорошо знала русскую культуру, что выделяло её среди прочих учителей-иностранцев. Как следствие её уроки высоко ценились.
Показания домашних
На допросе Познанский-старший рассказал о том, что он с супругой весьма тревожились в отношении симпатии, высказываемой Николаем к его гувернантке. Николай, которому при знакомстве с Жюжан было всего 13 лет, был человеком спокойным, вдумчивым, но молодым и неопытным. Чтобы избежать излишней юношеской влюблённости родители стали постепенно разделять Николая и Маргариту, ориентируя её на общение с младшими детьми. Вроде бы чувства Николая начали проходить, и в ту зиму он ухаживал за некоей девушкой, с которой переписывался.
Показания матери Николая были более определёнными. Она заявила, что подозревала любовную связь сына с гувернанткой. По её свидетельству Маргарита «была с ним на „ты“, сидела в его комнате, говорила разные двусмысленности, принимала участие почти во всех пирушках, целовала его в присутствии посторонних, бесцеремонно обращалась с его товарищами, позволяя им при себе снимать сюртуки…» На вопрос, зачем она забрала из комнаты сына пузырёк с микстурой, женщина отвечала, что беспокоилась за его сохранность. По её словам, у неё было странное впечатление от последних встреч с сыном: «Я пугалась выражения его глаз».
Няня Познанских Руднёва и горничная Степапида Яковлева дали примерно схожие показания из которых следовало, что они тоже отмечали некоторую фривольность в отношениях между Жюжан и Николаем.
После проведения допросов у следователя сложились две версии произошедшего: убийство Маргаритой Жюжан из ревности; убийство некой молодёжной революционной организации (такие случаи уже встречались);
Однако кроме упомянутого уже анонимного письма никаких других сведений о том, что Николай Познанский состоял в какой-то тайной организации, не нашлось. Так что следствие приняло за основную версию убийство Маргаритой Жюжан, и 30 апреля она была арестована как обвиняемая в умышленном убийстве.
Показания Маргариты Жюжан
После заключения под стражу Маргарита Жюжан написала заявление, но адресовала его не во французское посольство, а в окружную прокуратору. В заявлении она обвинила в убийстве Николая его мать. Также в нём указывались различные несоответствия в показаниях госпожи Познанской: зачем ей понадобилось забирать склянку с микстурой утром 18 числа, когда никто ещё даже не подозревал убийства; зачем, если склянку она забирала с целью её сохранения, она спокойно вернула её в комнату сына 20 числа, в которой уже два дня как жила сама Жюжан. Если и в самом деле было намерение сохранить в комнате всё в полной сохранности, то зачем они пустили туда пожить Маргариту, и почему вдруг в конце апреля внезапно оказывается, что поведение гувернантки столь подозрительно, что её потребовалось арестовать, однако всего за неделю до этого её вообще никто ни в чём не подозревал. Жюжан писала, что её умышленно обвиняют в убийстве, которого она не совершала.