Юрий Николаевич Холо́пов (14 августа 1932, Рязань — 24 апреля 2003, Москва) — советский и российский музыковед и педагог, создатель нового учения о гармонии. Доктор искусствоведения, профессор, заслуженный деятель искусств Российской Федерации (1995), член Европейской Академии. Автор около 800 опубликованных работ, в том числе 10 монографий.
Биография После окончания Рязанского областного музыкального училища (ныне Рязанский музыкальный колледж имени Г. и А. Пироговых) учился на теоретико-композиторском факультете Московской консерватории (класс И. В. Способина), которую окончил в 1954 году. Служил в ГСВГ. В 1960 году окончил аспирантуру Московской консерватории (класс С. С. Богатырёва). В 1975 году в Московской консерватории защитил кандидатскую диссертацию («Современные черты гармонии Прокофьева»), в 1977 году там же — докторскую («Очерки современной гармонии»). С 1960 года работал на кафедре теории музыки Московской консерватории (с 1983 года — профессор). Основные области научных исследований: теория и история гармонии, теория музыкальной формы, история музыкальной науки (в диапазоне от Аристоксена до Мещанинова).
Похоронен на Троекуровском кладбище.
Научный и педагогический вклад Особенно ценны исследования Холопова по гармонии, получившие широкое общественное признаниеСм. статью о Ю.Н.Холопове на портале БРЭ (2023).; по его учебникам теоретическая и практическая гармония преподаётся ныне в российских музыкальных вузах. Разработал новые курсы музыковедческих дисциплин «Музыкально-теоретические системы» и «Теория современной композиции».
Научная школа Холопова составляет более 80 человек, это несколько поколений музыковедов самых разных специальностей (в том числе докторов и кандидатов искусствоведения): теоретики, педагогики, историки (в том числе переводчики и комментаторы старинных трактатов), музыкальные критики, фольклористы, философы. Среди них В. Барский, Е. Двоскина, Ю. Евдокимова, Н. Ефимова, М. Карасёва, М. Катунян, Л. Кириллина, С. Курбатская, Т. Кюрегян, С. Лебедев, Г. Лыжов, А. Маклыгин, Р. Насонов, Ю. Паисов, А. Пильгун, Р. Поспелова, С. Савенко, М. Сапонов, Т. Старостина (Базжина), Г. Фёдорова (Бычкова), В. Федотов, В. Ценова, М. Чебуркина, Т. Чередниченко, Е. Коляда, Д. Шульгин, и другие.
Метод и стиль Вступив в пору зрелости в 1970-е годы, Холопов столкнулся со специфической формой советского музыкознания, в котором под прикрытием идеологемы «гуманитарного метода» скрывалась описательность, слабое знание источников (особенно современной и старинной музыки) и, как следствие этой «концепции», отсутствие системы чётко определённых терминов и понятий. В попытке реформировать аппарат музыкознания как науки, предложил целый ряд неологизмов (сонор, конкорд, интервальные роды, модализм, текстомузыкальная форма, метрическая экстраполяция, симметричные лады, микрохроматика, суперминор, полиладовостьТермин был предложен Холоповым в 1958 г. См. подробней: Творчество Прокофьева с советском теоретическом музыкознании // С. С. Прокофьев. Статьи и материалы. М., 1972, с.310, сн.2.), а также приспособил к морфологии русского языка имеющиеся иноязычные термины (диеса, метабола, энармоника, модальная функция, бар-форма, песенная форма, гестоты и кинумены, реперкуссия, гемиоктаваПередача на русском языке латинского термина semidiapason (известен с XIII века), означавшего интервал уменьшённой октавы. Холопову «гемиоктава» понадобилась для удобства русского деривата «гемиоктавный» (лад, звукоряд). и многие другие). Энергичные попытки Холопова уточнить и согласовать понятийный аппарат науки в 1970-е и частично в 1980-е годы вызывали негативную реакцию старой школы советских музыковедов, обвинявших Холопова в «преклонении» перед немецкой моделью научного знания и даже в «формализме»Например, в 1977 году состоялся так называемый Круглый стол с темой «Теоретическое музыкознание как гуманитарная наука. Проблема анализа музыки», на котором с осуждением «тревожных» формалистических тенденций, против «крена в сторону технологии» высказывались мэтры советского музыкознания В.Дж. Конен и Д. В. Житомирский. Ответ на претензии коллег Холопову позволили напечатать только в период Перестройки, через 10 лет. Публикации Конен и Житомирского, а также ответ Холопова см. здесь .. Некоторые из предложенных Холоповым терминов и понятий не прижилисьНапример, «музо́соф» как аналог латинского musicus, надуманная пара «реторика» / «риторика», «дьядзевксида» вместо «разделительный тон» (Полной системы). В некоторых терминах Холопов придерживался архаичной орфографии и орфоэпии (против современной и нормативной традиции), как, например, «грегорианское пение» (через «е») и «знаменный роспев» (с ударением на первом слоге)., большинство же его терминологических новаций и уточнений прежде «зыбких» понятий было подхвачено и ныне прочно вошло в обиход русской науки. В качестве нормативных эти термины и понятия зафиксированы в специализированных российских справочниках (прежде всего, в Музыкальной энциклопедии и в Музыкальном энциклопедическом словаре), а также в универсальной Большой российской энциклопедии.
Этика и эстетика Холопов радикально расширил пределы аналитического «музыкального материала», который долгие годы был ограничен Новым временем (примерно от Баха до позднего Скрябина) и считался вполне достаточным для задач «советской науки», причём расширение горизонта науки происходило в обе стороны — от античности и средневековья до новейших артефактов музыкального авангарда, как западного, так и русского. По словам Холопова, «главная, подлинная идея музыкознания — понять все этапы развития музыки как целого, ощутить и представить закономерности музыкального искусства как духовной опоры человека как отзвука изначального Творения»Из интервью Ю. Н. Холопова (2002)..
В книге о музыкальной форме (около 2000 года, опубликована в 2006 году) завершает вполне «технический» анализ стихиры «Твоим Крестом» неожиданным этическим обобщением. Старинная русская стихира для него не менее актуальна, чем так называемые «общепризнанные ценности» — например, музыка Шумана или Шопена. Более того, воплощённая в древнерусских распевах «крепость веры» для Холопова — идея, по своей ценности превышающая «человеческое, слишком человеческое» в балладах и скерцо Шопена«Не следует полагать, что художественные проблемы латинского хорала или знаменного пения дальше от нас, чем проблемы классической сонаты или рондо. <…> Вслушиваясь в бедную средневековую монодию стихиры, мы вдруг замечаем, что проблемы её текстомузыкальной формы кое в чём актуальней для нас, чем, скажем, композиции Шумана или Шопена. Ничуть не умаляя художественной ценности творчества этих гениев музыки, мы, однако, не можем не отметить животрепещущей значимости общечеловеческих идей, зафиксировавших переход человечества на более высокую ступень его духовного развития и усиленно разрушаемых в XX веке марксистами, коммунистами, фашистами, „демократами“. Крепость веры — идея, воплощаемая в стихире „Твоим Крестом, Христе Спасе“, идея, по своей ценности превышающая „человеческое, слишком человеческое“ в балладах и скерцо Шопена. <…> И в музыкальных принципах есть нечто нашему времени глубоко родственное, кое в чём более современное, чем песенная форма классиков. Не подобный ли путь искусства указывает нам сегодня вновь актуализировавшееся древнерусское допартесное пение?» Цит. по: Введение в музыкальную форму. Москва, 2006, с.275-276..
Политические и этические представления Холопова сформулированы им в публикациях последнего десятилетия жизни, например, в статье «Эдисон Денисов и музыка конца века», опубликованной в 1999 году«Денисов застал и по-настоящему страшную эпоху — развал России в 1990-е годы. Будучи далеким от политики, он не мог, конечно, видеть всего, что действительно происходит на его Родине <…>. Но тем не менее, думается, он сохранил бы свою идейно-художественную позицию и противостоял бы „демократическим“ тенденциям распада, аморализма, беспринципности и культа наживы. Можно провести аналогию между позицией Денисова и Оливье Мессиана, когда тот попал в концлагерь. <…> Этико-эстетические установки личности Денисова хорошо гармонировали с самой его жизнью, с крепким физическим и душевным здоровьем сибиряка, с его доброй улыбкой и неизменной приветливостью и корректностью, с нормальным человеческим жизнелюбием. <…> психологическая парадигма музыки Денисова — жизненно — нормальной, душевно здоровой, красивой, утонченной, яркой, внутренне устойчивой». Цит. по: Холопов Ю. Н. Эдисон Денисов и музыка конца века. — Свет. Добро. Вечность. Памяти Эдисона Денисова. Статьи. Воспоминания. Материалы. Ред.-сост. В. Ценова. М., 1999, сс. 6-7..
Критика историографии Холопова
В 1982 году опубликовал обширную статью «Изменяющееся и неизменное в эволюции музыкального мышления»Холопов Ю. Н. Изменяющееся и неизменное в эволюции музыкального мышления // Проблемы традиций и новаторства в современной музыке / Сост. А. М. Гольцман; общ. ред. М. Е. Тараканова. М.: Сов. композитор, 1982. С. 52-104.. Она посвящена, главным образом, рассмотрению переломных (кризисных) периодов в истории западноевропейской музыки, которые «загадочным образом» повторяются через 300 лет: это начало XI века (реформа музыкальной нотации Гвидо Аретинского, результатами которой музыканты пользуются вплоть до наших дней), начало XIV века (установление новой мензуральной ритмики, эпоха описывалась современниками как Ars nova), начало XVII века (так называемое Новое время, падение 1000-летней монодико-ладовой системы и наступление гомофонной эры). К этим многократно описанным историками трём эпохам («трёхсотлетним пластам») Холопов предложил добавить ещё один «крутой поворот», случившийся вновь через 300 лет, а именно в начале XX века, для которого характерны кризис романтической тональности и в целом — поиски нового музыкального языка.
В 2013 году украинский музыковед С. В. ШипС. В. Шип — зав. кафедрой музыкального искусства и хореографии Южноукраинского национального педагогического университета имени К.Д. Ушинского. опубликовал статью под названием «Ищем логику музыкально-исторического процесса», в которой подверг резкой критике историографические концепции трёх крупных российских музыковедов — С. С. Скребкова, Ю. Н. Холопова и В. И. Мартынова. Согласно его оценке, попытка Холопова выстроить логику изменяющегося и неизменного в музыкально-историческом процессе «потерпела неудачу», наблюдение над 300-летними циклами в западноевропейской истории — неаргументированное «фантастическое положение.. без примеров-иллюстраций»Критикуемая статья содержит 20 полномасштабных нотных примеров и аналитических схем., «провокационные псевдо-неопифагорейские выводы о роли числа» в истории звуковысотных систем — «химера», и т. п. При всей этой (и подобной) оглушительной риторике украинский музыковед не предложил собственной, альтернативной Холопову, историографической модели.