Соглашение Хаавара (, транскрипция: heském haavará, перевод: соглашение о перемещении, также — соглашение Хаавара или соглашение о трансфере) было подписано 25 августа 1933 года, после трёх месяцев обсуждений , Англо-Палестинским банком (APC) (действующим по директиве Еврейского агентства, в настоящее время Банк Леуми, , дословно «Национальный Банк») и Министерством экономики Германии. Целью соглашения служило оказание содействия в эмиграции евреев Германии в Палестину.
В Электронной еврейской энциклопедии договор значится как «соглашение по переводу в Эрец-Исраэль части имущества эмигрантов». Встречаются написания «Гаавара» и «Ха’авара».
Благодаря деятельности компании Хаавара около 10 % немецких евреев покинуло Германию с 1933 по 1939 год. В результате соглашения из Германии в Палестину выехали 50—60 тысяч немецких евреев и было передано товаров на сумму 100—140 млн. рейхсмарок.
Евреи в нацистской Германии
Идея изгнания евреев из Германии была одним из важнейших программных пунктов национал-социалистов. В момент прихода нацистов к власти в Германии жило 523 тысячи евреев, они составляли менее 1 % населения. На первом этапе в качестве антиеврейской политики использовались популистские меры (бойкот, оскорбления и т. п.), дискриминационное законодательство и экономические санкции. Впоследствии началось силовое давление с целью заставить евреев эмигрировать и прямые депортации. Вытеснение евреев сопровождалось их почти тотальным ограблением при эмиграции. Политика нацистов по изъятию имущества ужесточалась с 25 % в 1933 году до почти 90 % к 1938 году.
Соглашение Ханотеа До подписания соглашения Хаавара важнейшим инструментом по переводу денежных средств эмигрировавших в Палестину немецких евреев являлась деятельность Сэма Коэна, владельца частной цитрусовой компании Ханотеа (, транскрипция: hanotéa), зарегистрированной в Тель-Авиве.
В 1931 году правительство Брюнинга наложило запрет на перемещение капиталов из Германии. Это ограничение крайне затруднило большинству евреев возможность удовлетворения требований по иммиграции многих принимающих стран, если они не обладали активами за границей. В 1931 году в результате насилия и беспорядков 1929—1930 годов британская администрация подмандатной Палестины ввела квоты и ограничения на иммиграцию. Вне квот в Палестине принимались иммигранты, оплатившие денежный взнос от 1000 фунтов стерлингов, право на въезд которым предоставлял «сертификат капиталистов» (). Таких иммигрантов называли «капиталистами».
Пробные проекты компании Ханотеа, как в дальнейшем и соглашение Хаавара, предлагали единственную возможность обхода некоторых из этих барьеров в первые 5 лет правления нацистов.
Сэм Коэн начал переговоры с германским правительством о трансфере финансовых средств немецких евреев, желающих эмигрировать из Германии в Палестину, ещё в 1932 году. Эти переговоры продолжились после прихода к власти Гитлера.
Розенцвейг писал, что в мае 1933 года Ханотеа предложила германскому правительству использовать заблокированные в рейхсмарках счета еврейских эмигрантов из Германии в качестве необходимых для выращивания цитрусовых поставок товаров и оборудования (насосы, трактора, удобрения). В обмен на такие поставки Ханотеа обязалась выплачивать эмигрантам их эквивалент в местной валюте. Общий объём поставок оборудования составил 1 млн рейхсмарок. Разрешение на трансфер денежных средств из Германии в Палестину по предложенной схеме было получено, и в мае 1933 года между Ханотеа и Министерством экономики Германии было подписано первое соглашение.
Согласно Фрэнсису Никосии, этот 1-й договор был заключён в Берлине в марте 1933 года.
При этом Сэм Коэн прибегнул к уже известной схеме трансфера. Похожие условия использовались в контрактах правительства Польши с Англо-Палестинским банком при эмиграции польских евреев в Палестину во время четвёртой алии в 1920-х годах для финансирования польского импорта в Палестину.
Вместе с лидерами сионизма Палестины горячим сторонником переговоров о трансфере был Генрих Вольф (Heinrich Wolff, немецкий консул в Иерусалиме с ноября 1932 года по сентябрь 1935 года), который с конца апреля предпринимал попытки достижения соглашения о мирном исходе евреев из Германии. Генрих Вольф вместе с Сэмом Коэном работал над планом расширения ограничений схемы трансфера марта.
Большая поддержка идеи трансфера исходила от министра иностранных дел фон Нейрата. Роль МИДа в Берлине и особенно генерального консула Генриха Вольфа в Иерусалиме в разработке соглашения о трансфере с Коэном не может быть переоценена. Их воздействие на Министерство экономики отражено в ноте Ганса Хартенштейна (Hans Hartenstein) из Отдела валютного контроля Министерства экономики, направленной в МИД 22 июля 1933 года.
В рядах СС сторонником сотрудничества с сионистами был глава «еврейского отдела» СД Леопольд фон Мильденштейн. Его до 1936 года в этом вопросе поддерживал Гейдрих, которого Мильденштейн убедил в том, что миграция в Палестину позволит «очистить» Германию от евреев.
Возглавляемое Альфредом Гугенбергом Министерство экономики и Рейхсбанк под началом Ялмара Шахта также положительно отнеслись к идеям Сэма Коэна и генерального консула Вольфа и поддержали разработку соглашения.
Переговоры между Сэмом Коэном от Ханотеа и Ганса Хартенштейна начались в Берлине в мае 1933 года. Всё указывает на то, что основные положения 2-го договора Ханотеа были выработаны к середине мая, что подтверждается нотой Министерства экономики, отправленной 19 мая в Тель-Авив для компании Ханотеа.
Переговоры завершились подписанием предварительного соглашения, изложенным в письме Министерства экономики компании Ханотеа от 18 июля 1933 года. Но при этом Министерство экономики Третьего рейха настояло на участии в действии договора официальных сионистских организаций. В этот раз контракт был заключён на 3 млн рейхсмарок.
Успешная деятельность компании Ханотеа и её удачная схема по переводу денежных средств открыла пути для последующего заключения соглашения Хаавара.
Деятельность Сэма Коэна вкратце описал член исполкома Сохнута и глава отдела абсорбции репатриантов из Германии Артур Руппин на XVIII Сионистском конгрессе, когда в Берлине переговоры о заключении соглашения Хаавара практически завершились.
Иллюзии начала 1930-х годов Еврейский вопрос не был высшим приоритетом для Гитлера, когда он стал главой немецкого правительства 30 января 1933 года. В то время в Германии насчитывалось немногим более 500 000 евреев (0,7 % всего населения), кое-как организованных в 1600 официальных еврейских общин. Одна треть немецких евреев проживала в Берлине, около 55 % — в десяти крупнейших городах с населением более 100 000 человек. Поэтому из-за относительной малочисленности и концентрации в больших городах евреи в Германии не представляли большого препятствия для достижения Гитлером тотального политического контроля.
До конца 1930-х годов немецкие евреи пребывали в надежде, что нацистский режим утвердился ненадолго, положение евреев улучшится, их права будут восстановлены. Фрэнсис Никосия назвал такое восприятие «иллюзией сионистов».
20 апреля 1933 года председатель Сионистской Федерации Германии (ZVfD —- СФГ) Курт Блюменфельд (Kurt Blumenfeld) в письме всем локальным сионистским отделениям написал: «Никогда не было такой возможности для победы идеи сионизма как сегодня». Свидетельством этой иллюзии может служить меморандум СФГ от 22 июня 1933.
Авторитет сионистов Германии значительно вырос с приходом Гитлера к власти. «Внезапно все заинтересовались Палестиной». Сионистское движение мгновенно обрело популярность, особенно среди молодёжи, и вскоре стало доминирующей силой в среде немецких евреев 1930-х годов.
Сионисты были склонны принять ужасную реальность в Германии и добиваться наиболее благоприятных из возможных условий упорядоченной эмиграции. Многие из эмигрантов могли прибыть в Палестину и помочь строительству «еврейского национального дома» своими активами, что могло быть воплощено только при сотрудничестве с режимом в Берлине.
Бойкот или договор: дискуссии в еврейской среде
В связи с антиеврейской политикой в Германии после победы на выборах нацистов 5 марта 1933 года евреи во всем мире организовали ряд акций протеста. В Европе и США стихийно начался , выразившийся в отказе от немецких товаров. В ответ на это в Германии был проведен однодневный антиеврейский бойкот 1 апреля 1933 года. После этого антинацистский бойкот стал организованным движением.
Переговоры сионистского движения с официальными представителями нацистской Германии вызвали гнев и глубокое возмущение определённой части еврейства. Проявилось противоречие социальных, экономических и политических мотивов в среде мирового еврейства. Столкнулись интересы польских не ассимилированных и немецких ассимилированных евреев.
Для экономики Польши был важен импорт из Германии. Согласно польской статистике 1932 года, приблизительно 1/5 польского импорта была произведена в Германии. Несмотря на то, что главная роль в торговле Германии с Польшей принадлежала евреям обеих стран, заинтересованным во взаимовыгодных сделках, еврейские экономические организации и ассоциация еврейских торговцев настаивали на организации движения за бойкот в Польше и призывали широкие слои еврейского общества для его поддержки.
Разногласия по отношению к бойкоту стали частью общих противоречий 1930-х годов в сионистском движении между сионистами-социалистами (лейбористами Мапай, Гистадрута, других рабочих партий) и сионистами-ревизионистами Восточной Европы во главе с В. Е. Жаботинским.
На XVIII сионистском конгрессе 1933 года в Праге резолюции по поддержке всемирного бойкота Германии были отвергнуты в пользу переговоров о трансфере. Критики сионистов обвинили их в сознательном сотрудничестве с нацистами, однако Вальтер Лакер считает эти обвинения совершенно необоснованными, поскольку сионисты в Германии подвергались абсолютно тем же преследованиям, что и прочие евреи. Как отмечает Лакер, «ни один еврейский Молотов ни разу не сидел с нацистами за одним столом».
Противоречия интересов польских и немецких евреев вылились в прямую конфронтацию на подготовительной конференции по созданию Всемирного еврейского конгресса в сентябре 1933 года в Женеве. Делегаты евреев Польши настаивали на продолжении бойкота и выступили против соглашения Хаавара. Польское еврейство имело веские основания для опасений, что правительство Польши воспримет соглашение о трансфере в качестве модели, поскольку испытало негативный опыт аналогичных контрактов во время четвёртой алии. Немецкие евреи опасались того, что международная акция мирового еврейства по проведению антигерманского бойкота отзовётся на их положении в Германии.
Председатель СФГ Курт Блюменфельд, призывал еврейских лидеров Кракова и Львова прекратить массовые мероприятия по проведению бойкота против Германии в Польше. В октябре 1933 года на совещании исполкома Гистадрута Курт Блюменфельд выразился более чем откровенно: «Прежде всего, бойкот вредит немецким евреям. Бойкот приводит к неблагоприятным для нас результатам».
В апреле 1933 года на заседании исполкома Сохнута в Иерусалиме было принято решение о дипломатическом противодействии политике нацистской Германии, но также о прекращении бойкота. Член исполкома Сохнута Ицхак Гринбойм, возглавлявший отделы алии с 1933 по 1935 год, и В. Е. Жаботинский являлись сторонниками массовой иммиграции евреев в Палестину, отвергали квоты британских властей на их переселение в Левант, поддерживали проведение всемирного бойкота немецких товаров и выступали против соглашения Хаавара.