Зало́жник: Исто́рия ме́неджера Ю́КОСа — мемуары Владимира Переверзина, бывшего менеджера компании «ЮКОС», одного из руководителей кипрских дочерних предприятий этой фирмы, осуждённого в марте 2007 года в рамках «дела ЮКОСа» по части 4 статьи 160 УК РФ (присвоение или растрата, совершённые организованной группой либо в особо крупном размере) и части 4 статьи 174 УК РФ (легализация денежных средств, приобретённых преступным путём). Часть своей жизни — семь лет и два месяца, он провёл в тюрьмах и лагерях.
Общие сведения Слово «Заложник» в названии книги является термином определяющим фигурантов дела ЮКОСа. В этом значении одной из первых (2008 г.) его применила Вера Васильева, автор ряда книг об Алексее Пичугине:
Я считаю, что все узники дела ЮКОСа, все, кто был арестован после Михаила Ходорковского — это очевидно заложники. Потому что, как заявлял Василий Алексанян, как заявляли другие заключенные по этому же делу, например, Алексей Пичугин, от них требуют вполне конкретные показания. И в обмен на эти показания, оговаривающие руководство ЮКОСа, обещают свободу, обещают всяческие поблажки, амнистию.
Позже, термин «Заложник» стал использоваться и другими известными лицами, например М. Ходорковским:
Государственные обвинители недвусмысленно выступили в роли сомалийских пиратов, объявив меня и, возможно, других лиц заложниками в отношении действий зарубежного менеджмента и многочисленных зарубежных акционеров ЮКОСа в международных судах… С тех пор я, как и другие, не руководитель ЮКОСа, не акционер, а просто заложник. Но оговаривать, врать, лжесвидетельствовать я не буду, а кроме этого от меня, к счастью, мало что зависит. Делайте со мной что хотите.
Книга была задумана автором ещё во время процесса над ним. Ему удалось сохранить отдельные дневниковые записи из мест заключения. Окончательный вариант текста складывался с мая 2012 года по апрель 2013. Давалось это нелегко, но воспринималось Владимиром Переверзиным как личный долг убедить всех, кого только можно, что в нашей стране героем подобной истории легко может стать любой обычный гражданин.
Оглавление книги Книга начинается Предисловием, написанным Ольгой Романовой. Дав краткую характеристику автору и ситуации в России с политзаключёнными, она, также кратко, формулирует своё отношение к произведению В. Переверзина: «Это лучшее, что я когда-либо читала про тюрьму. То есть про волю».
Основной текст книги составляют 57 глав:
Глава 1 Освобождение Глава 2 Начало пути Глава 3 Арест Глава 4 Здравствуй, Бутырка! Глава 5 Тюремные университеты Глава 6 Матросская Тишина Глава 7 Тюрьма в тюрьме Глава 8 Следствие продолжается Глава 9 Знакомство с делом Глава 10 Суд начинается Глава 11 Суд продолжается Глава 12 Летние каникулы Глава 13 Заседание продолжается! Глава 14 Новогодний подарок Глава 15 Последняя надежда Глава 16 Этап Глава 17 Добро пожаловать в Мелехово Глава 18 Униженные и оскорблённые Глава 19 Шоппинг
Глава 20 Знакомство с тюремной медициной Глава 21 Длительное свидание Глава 22 Назад в будущее Глава 23 Доблестный третий отряд Глава 24 Швейный цех Глава 25 Будни Глава 26 Новый год Глава 27 Свободная пресса Глава 28 Курс на УДО! Глава 29 Шапки Глава 30 День открытых дверей Глава 31 Вся жизнь — театр Глава 32 День рождения — грустный праздник Глава 33 Дом отдыха Глава 34 Побег и кошки Глава 35 Возвращение Глава 36 Как я стал хорошим евреем Глава 37 Прощай, третий отряд! Глава 38 Приличные люди из первого отряда
Глава 39 Раб на галерах Глава 40 Ошибки производства Глава 41 Мёртвые души Глава 42 Серые будни Глава 43 Великое переселение Глава 44 Первое чудо Глава 45 Общий режим Глава 46 Второй отряд Глава 47 Я — дебошир! Глава 48 Путешествие из Владимира в Москву Глава 49 Тучи сгущаются Глава 50 И снова — раб на галерах Глава 51 Харакири Глава 52 Сладкий запах ванили Глава 53 КВН Глава 54 Кругом враги Глава 55 Спартакиада народов ФСИН Глава 56 Жизнь продолжается Глава 57 Второе чудо
Завершается книга Послесловием, где Владимир Переверзин, касаясь судьбы фигурантов дела ЮКОСа, констатирует, что исключая руководство компании, пострадали обычные сотрудники — менеджеры среднего звена, к которым он относит и себя. Они провели годы в тюрьмах и лагерях. Досталось и успевшим выехать из России. Они были осуждены заочно и сейчас вынуждены жить за границей. Ни одна из приютивших их стран никого не выдала. Суды Кипра, Испании, Италии, Великобритании единогласно признали политическую мотивированность преследований.
По мнению В. Переверзина, решения принятые незаконно ради сиюминутной выгоды и в угоду начальству, заложили мину под российскую систему правосудия. Исправить положение не смогут даже международные консультанты, официально получающие миллионы долларов на улучшение имиджа нашей страны за рубежом. Дела Магнитского, ЮКОСа, Pussy Riot, «Болотное дело» — показали, что от властей, взявших курс на репрессии и введение законов, позволяющих сажать за инакомыслие, можно ожидать всего.
Далее, В. Переверзин, говоря о своём будущем, практически повторяет слова В. Высоцкого — «Не надейтесь, я не уеду» и объясняет почему: «Это моя страна, которую я не собираюсь покидать из-за каких-то подлецов и мерзавцев. Время всё расставит на свои места». Но сколько этого времени потребуется, зависит от обычных граждан. Жаль, что, мы, русские, всё время топчемся на граблях.
Некоторые темы повествования
О прошедших годах В. Переверзин отсутствовал дома семь лет и два месяца. Он находился за границей реальности, в параллельном мире, отделённом колючей проволокой от мира обычного. Он не хотел быть щепкой и не хотел, чтобы хоть кто-то стал ею при очередной рубке леса.
Долгое время Генеральная прокуратура и суд были для него вершиной закона и правосудия, и он надеялся на справедливость, на то, что они разберутся и конечно отпустят. Эта наивность помогла пережить свалившиеся невзгоды.
Во время своих злоключений В. Переверзин постоянно чего-то ждал. Ждал суда, когда будут рассматривать вопрос о продлении срока ареста, надеясь из зала суда уйти домой. Ждал окончания суда и вынесения приговора, надеясь быть оправданным. Ждал кассационного рассмотрения жалобы на приговор в Мосгорсуде, затем рассмотрения надзорных жалоб в Мосгорсуде и Верховном суде. А потом ждал не только освобождения, а чего-то более близкого и реального, того, до чего можно дотянуться рукой. Ждал посылки или передачи, ждал очередного свидания. Его жизнь разбивалась на мелкие отрезки, складывающиеся в чудовищный срок. Но эти отрезки приближали его к освобождению и помогали пережить срок, отщипывая от него кусочек за кусочком.
Он не признал свою вину, не согласился с приговором. Сейчас, уже шесть лет, он ждёт рассмотрения жалобы на приговор в Европейском суде по правам человека.
О родных и близких Весь срок пребывания в заключение сопровождается издевательствами над родными и близкими и их унижением. Очередь, чтобы сдать передачу, очередь, чтобы зайти на свидание, обыски и огромное количество надуманных неудобств, с которыми они вынуждены мириться.
Бывало и такое, что у приезжающих на длительное свидание родственников особо бдительные тюремщики требовали справки от гинеколога и участкового врача «об отсутствии контактов с инфицированными больными».
Про органы дознания Департамент режимных объектов (ДРО) — МВД России, стал последним местом, куда В. Переверзин пришёл как свободный человек. Государство в государстве. Своё оперативно-розыскное бюро. Своя прослушка, своя наружка и прочие секретные службы. Живущий на бюджетные деньги и для оправдания собственного существования, придумывающий себе бессмысленные занятия.
Работали они, как бы находясь на нелегальном положении. В качестве разъездных машин использовали транспорт без опознавательных знаков или чужой принадлежности, например, ГАИ. Изолятор Временного Содержания (ИВС) расположенный в центре Москвы на улице Щипок, существовал за воротами с надписью «Пожарная часть, МЧС». Сотрудники представлялись вымышленными именами и фамилиями. А, показывая удостоверение, например генерал-майор Юрченко, закрывали фамилию пальцем. Зато сразу после задержания этот генерал предложил простую альтернативу. Либо дать показания на Брудно, Лебедева, Ходорковского и иди домой жить спокойно, либо по суду получить двенадцать лет и без выхода по УДО полностью отсидеть их.
Про суть обвинения В. Переверзин отвечал за организацию хозяйственной деятельности в компании, которая покупала нефть нефтедобывающих структур ЮКОСа. Платежами за нефть В. Переверзин не занимался и не имел права распоряжаться счетами, с которых эти платежи производились. Тем не менее, его обвинили в присвоении и легализации денег за нефть добытую за всё время существования ЮКОСа. Это несмотря на то, что деньги за эту нефть были уплачены поставщикам, и налоги согласованные налоговыми органами и подтверждённые аудитом ПрайсвотерхаусКуперс Аудит, уплачены государству. Кроме того, по мнению В. Переверзина, приговор содержал массу противоречий и неточностей, а выводы суда не соответствовали представленным доказательствам.
На суде, в последнем, перед вынесением приговора слове, В. Переверзин заявил, что оглашённые там доказательства лишь подтверждают законную и официальную работу компании ЮКОС, подтверждают то, что он сам никакой противоправной деятельностью никогда не занимался, а был лишь обычным наёмным сотрудником компании, честно выполнявшим свои должностные обязанности. На этом основании В. Переверзин просил себя оправдать.
О судебной системе Наша судебная система подобна редуту между интересами власть имущих и остальными. Имеющие власть яростно его защищают, так как снос редута завершит их царствование.
Понимая, что присяжные заседатели вносят элемент неопределённости в судебный процесс, и он может пойти не так, как спланировано сотрудниками прокуратуры, по мнению В. Переверзина разработана целая система, позволяющая манипулировать и отменять неугодные им решения. Комната присяжных прослушивается, в состав присяжных вводятся участники, лоббирующие нужное прокуратуре решение. Кроме того, по сговору с судьёй в российской системе правосудия, работающей с прокуратурой в одной связке, во время процесса умышленно допускаются процессуальные нарушения, на которые можно сослаться и отменить неудачный приговор.
Судебная система носит карательный, иезуитский характер. Свидетельство тому — ничтожно количество оправдательных приговоров, по официальной статистике менее одного процента, тогда как в цивилизованных странах их примерно пятая часть. Большинство наших судей никого не оправдывают за всю свою карьеру. Дело в презумпции невиновности, которая там есть, а в нашей стране нет.
Размышляя о своём приговоре, В. Переверзин сознавал, что осудившая его судья — Елена Николаевна Ярлыкова, не могла вынести оправдательного решения, так как это привело бы её к увольнению. Хотя позже, за действительно грубые нарушения закона, её всё равно лишили статуса судьи. Но она вполне могла дать, например, не одиннадцать, а девять лет. И тем более, как она могла дать Малаховскому двенадцать лет — на год больше, чем запрашивала прокуратура? Очевидно, что судебная система либо вымывает из людей всё человеческое без остатка, либо с самого начала отбирает готовые кадры без чести и совести.
В этой связи, В. Переверзин так и не смог понять чем, к примеру, судья Е. Ярлыкова, безнаказанно для себя осудившая не менее двух невиновных, лучше какого-нибудь Владислава Б., отбывающего наказание за несколько убийств.
О Басманном правосудии