Ма́ссовые уби́йства в Баязе́те () — происходили с (20) по а во время Русско-турецкой войны 1877—1878 годов при осаде турецкими войсками русского гарнизона в баязетской цитадели ( — ). Истребление армянского населения города отличались крайне изощрённой жестокостью.

Предпосылки

С началом во время Русско-турецкой войны боевых действий на Кавказе, русские войска заняли Баязет (город в Западной Армении). Ещё при подходе русских войск многие турецкие семьи укрылись в армянских домах из опасения за свою безопасность. Однако, после объявления командующим вошедшего в город Эриванским отрядом генерал-лейтенантом А. А. Тергукасовым жителям города, что, несмотря на то что Баязетский санджак вступает в состав Российской империи, в нём сохранятся прежние законы и обычаи, а закон русский будет охранять права всего населения вне зависимости от их национальности и вероисповедания, в городе продолжилась обыденная жизнь. Население города на тот момент составляло около 8700 человек, из которых 1600 — христиане (165 семей, главным образом армяне) и остальное население — мусульмане (в основном курды и незначительное число турок-османов). Обустроив коммуникационную и административную части, Эриванский отряд продолжил своё движение на запад вглубь турецкой территории. В Баязете оставался незначительный гарнизон. турецкие войска под командованием бригадного генерала A. Фаик-паши обложили город, блокировав в его цитадели русский гарнизон.

Курдские ополчения С началом войны основные силы турецкой армии были направлены на Балканы, при этом на Кавказском театре боевых действий турецкая армия оставалась в крайне неукомплектованном состоянии. Чтобы остановить наступление русских войск, султан Абдул-Хамид II стал призывать к джихаду курдские племена, из которых формировались иррегулярные войска. Однако по сообщению, как иностранных военных наблюдателей, так и самих турецких властей, данные ополчения были более заинтересованы в личной наживе за счёт грабежей. При этом курдские ополчения оказались совершенно недееспособны для боёв с регулярной русской армией, а идеи джихада восполнялись истреблением христианского населения на территории самой Османской империи, при этом, как отмечают турецкие источники, жертвами курдов и черкесов нередко становились и мусульманское население страны.

Организация сбора ополчений, в дальнейшем вошедших в Баязет, была возложена на наиболее влиятельного из курдских шейхов — Убайдуллаха , который выступал идейным и духовно-религиозным вдохновителем курдских ополчений, прокламируя «правоверным мусульманам» встать на защиту родного края против оккупационных войск «неверных».

Другим видным лидером тех ополчений являлся шейх Джелаладдин урмийский. Министр иностранных дел Персии, в своём сообщении английскому послу в Стамбуле О. Г. Лэйарду называл Джелаладдина «пресловутым разбойником и злодеем». Так же министр указывал на то, что Джелаладдин легко изменяет клятве верности то Турции, то Персии, не упуская при этом возможности воспользоваться критической обстановкой того или другого государства, производя набеги в целях мародёрства.

Наиболее видные лидеры курдских ополчений участвовавших в баязетской резне:

шейх Убайдуллах () Нехринский шэйх Джелаладдин () Урмийский шэйх Телл () с племянником Османом () Сертинские шэйх Пекар () Вастанский шэйх Фахим-эфенди ()

Массовые убийства

В своём рапорте комендант осаждённой цитадели капитан Ф. Э. Штоквич сообщал, что жестокая резня мирного населения началась в первую ночь, после того как турецкие силы вступили в Баязет на плечах отступавшего русского отряда (то есть, с 6 на 7 июня). Также Штоквич указывает на то, что «это» продолжалось три ночи, причём если в первую ночь свирепствовали только куртины (курды), то в последующие две к ним присоединились и регулярные турецкие подразделения. Однако, что касается последних, то турецкие и другие зарубежные источники не подтверждают их участие в грабежах и избиении жителей города, впрочем, как и не сообщают об их попытке предотвратить насилие. Полковник К. К. Гейнс сообщал, что в первую ночь курды не производили в городе обычных неистовств, а, в основном, целыми отрядами рыскали вокруг цитадели, растаскивая оставленное укрывшимся русским гарнизоном имущество и уцелевших лошадей, нередко попадая при этом под прицел стрелков из цитадели. В самом же городе «только по временам раздавался треск от выламывания дверей, крик женщин, детей и ярко вздымалось пламя от подожжённого провиантского склада». Само же истребление жителей города (а именно армянского населения) по сообщению ряда источников происходило сразу после неудачного штурма цитадели , когда курды решили обрушить свой гнев на «беззащитных жителей». Военный историк Б. М. Колюбакин также сообщал, что (21) и курды всё ещё предавались бесчинствам и только к вечеру , когда Баязет был почти окончательно разорён и разграблен, командующий осадными войсками генерал-майор М. Муниб-паша устанавливает «кое-какой порядок». Специальный корреспондент лондонской «The Times» и военный наблюдатель в турецкой армии капитан Ч. Б. Норман передавал, что курды, не сумев овладеть цитаделью, защищаемой русским гарнизоном, «с мечом в руке» обрушились на беззащитных жителей. Так мужчины и женщины, дети и младенцы — пали жертвами для утоления «жажды крови» курдских ополчений. Этим событиям предшествовало истребление 236 российских военнопленных иррегулярных (милиционных) войск, причём, по сообщению самого Фаик-паши пленные, как и сами курды, были мусульманами.

После ухода из города Фаик-паши с двумя батальонами регулярной пехоты на дальнюю позицию к Теперизу, курдские ополчения окончательно вышли из-под контроля и с наступлением ночи они рассыпали по армянским кварталам, принявшись грабить и истреблять местных жителей. Вламываясь в дома, курды производили различного рода насилия над их жильцами, затем выволакивали их из домов и продолжали истязать самыми изощрёнными способами, не разбирая ни пола, ни возраста. После того как дома подвергались тщательному разграблению их тут же поджигали, а истерзанных но ещё живых людей бросали в огонь. В избиении армянского населения активное участие принимали и курдские женщины. Особая жестокость была применена к детям. К. К. Гейнс, основываясь на показаниях очевидцев (участников обороны цитадели), сообщал: «Когда же настал полный мрак, войскам представилась такая картина, омерзительней которой никому из защитников не удавалось видеть … в виде чёрных силуэтов отчётливо виднелись курды с их нечеловеческими забавами, среди хохота и дикого крика, которым подбодряли они друг друга, то взмахивая ятаган, покончивший стенание какой-нибудь жертвы, то взлетал кверху ребёнок, чтобы исчезнуть в пламени».

Фаик-паша неоднократно обращался к шейхам и прочим родоначальникам племён, настаивая на немедленном «прекращении курдами своевольства, грабежей и бессмысленной резни беззащитного населения», но курды уже не подчинялись ни турецким офицерам, ни даже своим шейхам. Шейхи хоть и обещали принять неотлагательные меры, но тут же указывали на отсутствие полагающегося им довольствия. Главный лидер курдских ополчений шейх Убайдуллах в это время выполнял по приказу османского командования военные операции за пределами города. Существуют сведения о том, что в самом Баязете курды действовали под влиянием шейха Джелаладдина.

Находившаяся в осаждённой цитадели жена погибшего при рекогносцировке 6 июня подполковника А. В. Ковалевского — г.-жа Александра Ефимовна, рассказывала, как «им страшно было смотреть на костёр в ближайшей деревне, куда курды бросали женщин, мужчин и детей всякого возраста, которые просили помощи, крича: „аман урус!“». Вид происходящего тяжело отзывался и на солдатах русского гарнизона в осаждённой цитадели, которые по своей малочисленности бессильны были чем-либо помочь жителям города. Некоторым армянам удавалось бежать в сторону цитадели, где укрывался русский гарнизон. Бойцы гарнизона, отгоняя стрельбой курдов, сбрасывали со стены верёвки и поднимали бежавших армян наверх. Солдаты и офицеры русского гарнизона, посылая курдам «проклятия и ругань», вначале производили самостоятельные одиночные выстрелы, но позже на стенах уже раздавались команды: «Рота, пли!». Многие курды, сражённые стрелками из цитадели, оставались лежать рядом со своими жертвами, остальные спешили покинуть опасные места, находящиеся в секторе обстрела. Через некоторое время, в виду ограниченного запаса патронов и неизвестной продолжительности осады, а также ввиду бессмысленности попыток спасти обречённых жителей, Штоквич запретил тратить патроны.

Некоторые местные турки укрыли у себя в домах до 40 армянских семей, как некогда при подходе русских войск последние прятали у себя первых. Вскоре курды узнали об этом, и в результате вместе с прятавшимися армянами были перебиты и те турки, которые пытались предоставить им убежище. К более же почётным турецким жителям города, у которых также укрывались армяне, курды не решились врываться, и через несколько дней после резни уцелевшие армяне были препровождены в лагерь Фаик-паши, где к ним была проявлена особая забота. Из лагеря последние потом отправились в Персию в г. Маку, где персидские власти предоставили им убежище.

Последствия

Один турецкий офицер, посетивший Баязет спустя несколько дней после описываемых событий, сообщал, что в городе не оставалось ни одного жителя. В домах он наблюдал трупы, «подвергшихся бесстыдным насилиям и оставленные в самых возмутительных и безнравственных положениях». В Баязет также вскоре прибыли британский военный атташе в турецкой армии капитан и британский консул в Эрзуруме . Последний сообщал, что в городе было множество не погребённых тел, находящихся на различной стадии разложения. Особенно его поразило «ужасное зрелище», когда две собаки не могли поделить человеческую голову. Едва можно было найти хоть один дом, в котором не находились бы два или более трупов. В одной церкви было обнаружено до 200 тел убитых.

По сообщению О. Рассама курды увели с собой в качестве рабов от 250 до 300 армянских женщин и детей. Несмотря на предпринятые активные поиски последних, Рассаму так и не удалось выяснить их местонахождение.

Участник баязетского сидения урядник Севастьянов в дальнейшем вспоминал, как под стенами цитадели бродил плачущий мальчик лет 10. Жестами он просил взять его в цитадель и солдаты, скинув верёвку, подняли его на стену. Через переводчика мальчик объяснил, что он армянин; его мать, отца и остальных родных «порезали и пожгли» турки, а сестру его увели с собой. Также мальчик рассказал, что он уже третий день бродит по городу в поисках родных, очень голоден и просил его накормить. Солдаты объяснили ему, что у них в цитадели тоже нет хлеба и воды и поделиться совершенно нечем. Пробыв в русском гарнизоне три дня, мальчик попросил отпустить его. Ребёнок ушёл и больше его никто не видел. Севастьянов вспоминал, что «горькие рыдания этого невинного мальчика вызывали слёзы и у нас».

Также по рассказам очевидцев, солдаты обнаружили прячущегося под стенами цитадели другого ребёнка, мальчика лет 8. Когда его подняли по верёвке в цитадель, он рассказал, что курды убили его отца, мать и двух сестёр, и он «от страха стал у крепости укрываться». В дальнейшем он был усыновлён неким бездетным Шахназаровым.

На рассвете для освобождения баязетского гарнизона к городу подошли русские войска (7760 сабель и штыков; 24 орудия) под командованием генерал-лейтенанта А. А. Тергукасова. При виде планомерного движения рядов русской пехоты и стремительного броска кавалерии (драгун и казаков) во фланги, курдские ополчения, несмотря на общее численное превосходство турецких войск в живой силе (20—21 тыс. чел., из которых 5 тыс. курдов; 27 орудий), бежали не приняв боя. Русским частям противостояли только регулярные турецкие войска (то есть 14—15 тыс. чел.), которые после упорного и длительного (до 9 часов) боя потерпели сокрушительное поражение, в результате чего, освобождён был русский гарнизон.

После ухода русского отряда из Баязета турецкие солдаты 6 дней хоронили мёртвых граждан.